IV
Ведь Эгле действительно долго цеплялась за их отношения. Пыталась остаться под водой и не всплыть.
Хотя однажды она уже зашла слишком далеко. Точка невозврата, когда стало ясно: их совместный пруд окончательно высох. Все, что осталось в нем, не влага - лишь ил.
В тот день бутыль с опиумной настойкой, - лекарством, исцеляющим тем больше недугов, чем Эгле ее принимала, - была извлечена сразу после легкого завтрака. Не ночью, как то случалось обычно. Раствор обжег горло, голова закружилась почти сразу. Возможно, Эгле стоило поесть плотнее, и действие было бы не таким сильным. Но от лауданума ее и без того постоянно мутило либо от голода, либо от ощущения переедания.
Происходящее воспринималось как сквозь пелену. Кажется, внезапно захотелось выпить еще чаю - Эгле запомнила себя, достающей из сервиза всю посуду. Старалась всю ее наполнить до краев, но от слабости в руках содержимое чайника расплескивалось на стол. Взяла одну из чашек, головокружение лишь усиливалось. И она решила прилечь, а воцарившийся беспорядок просто бросила.
Дамиан был в спальне. Разложив по кругу книги, склонился в молитвенном жесте над одной из них. Произойди это несколькими месяцами ранее, Эгле наверняка устроила бы скандал на почве их отношения к религии. Но тогда это воспринялось спокойно, даже, скорее, равнодушно - сначала женщина и вовсе не заметила его присутствия. Ноги подкашивались. Слишком хотелось спать - все мысли сходились на этом.
Эгле не сказала Дамиану ни слова. Прошла молча мимо. Рухнула на кровать, не выпуская чашки из рук. Чай розово-красным пятном растекся по ее платью и простыням. Пальцы разжались, фарфор звякнул где-то на полу.
Но уснула она не сразу. Еще несколько минут Эгле рассматривала потолок в состоянии мутноватой полудремы в то время, пока Дамиан кричал что-то про Бога. Она даже не повернулась, слыша, как его голос срывается до сипения, как мужчина заходится кашлем. И Эгле слышала, как Дамиан разрыдался.
Под звуки всхлипываний она провалилась в сон.
В тот день пришлось признать истину, от которой женщина уходила столь долго: между ними уже нет той незримой связи, объединявшей их раньше. И былых чувств к Дамиану у нее теперь не осталось тоже.