Глава 18
Месяц спустя. Нью-Йорк. Манхэттенский психиатрический центр.
Часы тянулись бесконечно, а дни сменяли друг друга так медленно, что казалось, будто я живу в настоящем дне сурка. Я не могла разорвать этот порочный круг, выбраться из замкнутой временной петли.
Скоро должна была наступить весна, но моё сердце всё ещё было полно холода и мрака. За последний месяц, проведённый в лечебнице, я поняла одну простую вещь: все мои страхи и желание искупить вину перед мамой, которая так рано ушла из жизни, не имели смысла. Прошлое нельзя изменить, и я не могла повлиять на события, которые уже произошли. То, что случилось, осталось в прошлом и навсегда останется в моей памяти как прожитые мгновения жизни.
Эту мысль мне внушил профессор Джейкобс, поселив её в моём разуме как неизменную и неоспоримую аксиому. Теперь я просыпалась и засыпала с этой мыслью. Находясь вдали от мирской суеты и шума, я впервые за двадцать лет чувствовала спокойствие и умиротворение.
Как я и предполагала, мои рассказы о монстрах были восприняты как следствие сильной психологической травмы детства и нарушения психики. Меня пичкали сильными успокоительными и вели долгие и муторные разговоры о нормальности мира и отсутствии в нём всего сверхъестественного. За всё это время я не решилась встретиться ни с кем из своей семьи. Отец, Роб и Маргарет неоднократно приезжали в лечебницу, стремясь увидеть меня, но я отказывалась от любых контактов с ними, ссылаясь на свою обиду за их поступок.
Профессор Джейкобс ни разу не высказал своего мнения о моём нежелании общаться с семьёй. Он лишь обмолвился, что рано или поздно мне придётся встретиться с ними и преодолеть свои обиды. Я же старалась оттянуть этот момент и избежать ненужных эмоций.
В один из последних февральских дней я пришла на очередной сеанс к профессору Джейкобсу. Наши беседы всегда проходили в приватной и мирной обстановке. Кабинет профессора был самым классическим помещением с большим количеством научной литературы и разнообразными абстрактными картинами на стенах.
Слушая очередной монотонный монолог профессора, я заметила книгу, которая стояла в отдельном шкафу, где хранились фотографии и многочисленные награды знаменитого профессора. Боковым зрением я смогла разглядеть название книги и её автора: «Эрих Мария Ремарк — Искра Жизни». Ниже жирным маркером были написаны красивые и каллиграфические слова: «Док, спасибо за всё, что ты сделал для меня. Скотт Смит».
За своими мыслями я не обратила внимания, что профессор Джейкобс уже несколько минут о чём-то настойчиво меня спрашивал.
— Дейра, что ты можешь сказать об этом? — спросил профессор.
Я поняла, что не слушала его и не имела ни малейшего представления о том, о чём он говорил.
— Простите, но я не слышала ваш вопрос, — ответила я.
Профессор опустил глаза в блокнот, что-то записал, затем посмотрел на шкаф и книгу, которая привлекла моё внимание.
— Что привлекло твоё внимание? — спросил он.
— Ваша книга, — впервые за месяц пребывания в лечебнице я проявила интерес к разговору. — Почему эта книга стоит отдельно от остальной литературы и почему на ней значится имя Скотт?
— Эту книгу я подарил одному своему пациенту, — ответил профессор. — Он никогда с ней не расставался и даже после выписки хранил её у себя. Но в том году он прислал мне её в качестве ответного подарка, и я узнал о том, что он трагически погиб.
— Вы можете рассказать об этом пациенте? — Я сразу поняла, о ком шла речь в нашем диалоге. Судьба вновь подводила меня к личности этого Бога и сталкивала меня с его прошлым. — Что с ним произошло и почему он оказался здесь?
— Скотт прибыл к нам в совершенно дезориентированном состоянии. Он страдал глубокой амнезией и не помнил ничего из своей прошлой жизни.
— Это случайно не о нём писали все таблоиды? Как я помню, он провёл долгое время в стенах лечебницы и не покидал её пределов.
— Всё верно. Скотт был здесь постоянным пациентом. Но его пребывание в клинике было связано с его нежеланием покидать эти стены. Ему, банально, некуда и не к кому было идти. Парень добровольно жил здесь и помогал мне в делах клиники.
— Он помогал вам? Каким образом?
— Я решил помочь парню нетипичным методом. Стал привлекать его к делам наших пациентов и учить его азам психиатрии. В последствии он прочёл почти всю мою научную библиотеку и смог найти себя и своё место в мире, — ответил профессор, заметно помрачнев и испустив тяжёлый вздох. — Мне до сих пор жаль, что его жизнь так скоропостижно оборвалась.
— И что это было за место? Вы знаете, что случилось с этим парнем?
— Дейра, обсуждение с тобой других пациентов не совсем правильное действие с моей стороны. Мы здесь находимся для разрешения твоих проблем, а не анализа моих прошлых пациентов.
— Я не отрицаю этот факт, но что поможет нам прийти в себя, как не чей-то удачный и успешный пример?
— В какой-то степени я склонен согласиться с тобой, — ответил профессор после долгой паузы. — Давай попробуем внести нечто новое в нашу терапию и поступим согласно твоему предложению.
— Расскажите о Скотте, — попросила я. — Каким он был, что он делал и как он смог покинуть клинику?
— Я уже говорил тебе, что Скотт прибыл к нам с глубокой амнезией, — ответил профессор. — В течение пяти лет я пытался помочь ему, но все мои методы не имели никаких результатов. В конечном счёте я решил действовать иначе и призвал на помощь своего коллегу из Стэнфорда.
— Коллегу?
— Профессор Траст был моим близким другом. Он решил прислать мне на помощь одну из своих лучших студенток, которая и смогла позволить Скотту обрести гормональную и полноценную жизнь. Хотя его состояние иногда возвращалось в искомое положение, и в последнюю нашу встречу Скотт вновь был потерян и дезориентирован. Если бы не вмешательство одного моего знакомого психотерапевта, то Скотт мог бы вновь вернуться к старым проблемам.
— Вмешательство? — переспросил я, понимая, что история приобретает неожиданный поворот. — О каком психотерапевте вы говорите и как он помог этому Скотту?
— Мисс Торн — одна из лучших студенток, которых я встречал в своей практике. Её успех и привлекательная внешность делают её настоящим примером для нашей профессии.
— Вы имеете в виду Рэйчел Торн? Она помогла Скотту обрести себя?
— На самом деле, Скотту помогла подопечная профессора Траста. Девушка смогла полюбить этого эксцентричного, но невероятно харизматичного парня. Я не был удивлён, когда узнал об их союзе. Оливия Уильямс совершила невозможное — своей безграничной и искренней любовью она возродила в Скотте стремление к жизни и помогла ему раскрыть свою истинную сущность. В моей практике это произошло впервые.
— Если Оливия смогла вернуть Скотту его прежнюю сосредоточенность и вернуть его к жизни, зачем ему понадобилась помощь Рэйчел Торн?
— В прошлом году Оливия привезла Скотта в больницу в бессознательном состоянии. Оказалось, что он сделал ей предложение и решил узаконить их отношения. Но это решение сказалось на его психическом состоянии, и у Скотта снова начали проявляться признаки потери личности и собственного «я». Мы провели со Скоттом неделю, разговаривая. Он был удивительно агрессивен и совсем не похож на себя. Я не хотел отпускать его из клиники, пока терапия не будет завершена. Но однажды в клинике появилась мисс Торн и убедила меня отпустить Скотта под её ответственность. Уже после этого я узнал, что парень отправился спасать свою возлюбленную в Аризону, где, к моему сожалению, оборвалась его жизнь.
— Спасать? То есть Рэйчел вытащила Скотта из больницы, и он отправился в Аризону к своей невесте? Что с ней случилось?
— Этого я не знаю. Но Скотт, хоть и не был самым образцовым и тактичным человеком, был хорошим парнем. В нём ощущалась эта тяга к жизни, а его энергия напоминала безудержное пламя. Он был таким же непредсказуемым, как и огненная стихия.
— Профессор, а что насчёт лжи? Как часто Скотт обманывал вас?
— Постоянно, — профессор рассмеялся. — Ложь была для него привычным и нормальным явлением. Но с Оливией он был откровенен. Она единственная заставила его измениться и пересмотреть своё отношение к людям.
— Профессор, могу ли я изучить личное дело Скотта? Мне интересно разобраться в тонкостях его личности.
— Дейра, тебе следует сосредоточиться на своих личных проблемах. Прошлое не имеет значения в настоящем и...
— Не должно влиять на наше будущее. Я помню, профессор Джейкобс.
— Я рад, что ты усвоила эту истину и принимаешь её. Но давай вернёмся к тебе и твоим проблемам, — профессор снова взял блокнот и начал просматривать свои записи. — Как давно ты видела кошмар с тем мужчиной в белом костюме?
— Вы имеете в виду Нормана Пирса?
— Возможно. Твоя психика пытается дать имена всем необъяснимым вещам в твоей жизни, что вполне оправдано и логично. — Профессор взглянул на страницы блокнота. — Когда в последний раз ты видела этого Нормана в кошмарах?
— Уже несколько недель не вижу. — Я опустил глаза. — С начала нашей терапии мои кошмары стали менее частыми и не так сильно беспокоят меня.
— Рад это слышать, — сказал профессор, шурша ручкой по пустому листу блокнота. — Что сейчас тебя беспокоит или пугает в мире?
— На данный момент ничего. Я понимаю, что не могу изменить этот мир и его устои. Он был полон опасностей и всякой грязи, и останется таким даже после моей смерти.
— Ты признаёшь, что всё ещё веришь в существование нечисти и монстров на улицах города?
— Я не то чтобы верю в их существование, — я поняла, что совершила грубую ошибку, открыв профессору свои истинные мысли. — Скорее, я не исключаю возможности, что это может быть правдой.
— И как ты поступишь с монстром, если увидишь его в жизни? — профессор перестал писать и поднял на меня глаза. — Что ты будешь делать, если встретишь кого-то из представителей нечистой силы?
— Наверное, попробую защитить свою жизнь и постараюсь нейтрализовать любые угрозы с его стороны. Но этого не потребуется. Это всего лишь фантазия и мой способ защитить собственный разум от угроз со стороны.
За месяц нашего общения я знала, какие ответы удовлетворят любопытство профессора. Но в душе я думала совсем иначе. Играть роль мирной и тихой сироты стало для меня привычным делом. Отчасти я понимала этого бога и почему он так легко вписался в мир. Он провёл в психиатрической лечебнице пять лет и успел овладеть азами психиатрии. Составить план оптимального поведения, которое убедило бы персонал клиники в его нормальности, с такими знаниями было несложно. Для себя я решила, что поступлю аналогично. Я говорила ровно то, что нужно было говорить, и давала те ответы, которые хотел услышать профессор Джейкобс.
— Ты делаешь успехи, — профессор отложил блокнот в сторону и встал со своего места. — Терапия явно идёт тебе на пользу.
— Профессор, когда я смогу вернуться к нормальной жизни и смогу покинуть клинику?
— Я тебе с нашей первой встречи говорил, что тебя никто не держит здесь насильно. Ты можешь уйти в любой момент. Двери клиники открыты для тебя, — в словах профессора я вновь чувствовала фальшь и притворное добродушие. — Но разве стоят все наши потраченные усилия на то, чтобы бросить лечение на полпути и вернуться к прежним проблемам? Разве ты не хочешь избавиться от всего этого груза и зажить нормальной жизнью?
— Хочу, — мой голос стих и перешёл на шёпот. — Мистер Стиллер до сих пор пишет мне, что место журналиста остаётся при мне, и он с нетерпением ждёт моего возвращения в редакцию.
— Видишь, в твоей жизни есть светлые стороны и то, ради чего тебе стоит собраться и побороть все терзающие тебя страхи. И чем быстрее ты отбросишь все эти фантазии в сторону, тем быстрее сможешь вернуться к прежней жизни.
— Профессор, допустим, в моей жизни был человек, который поддерживал мои взгляды на мир и помогал мне в поиске того, что не существует. Признаюсь вам, этот человек был своеобразным. За полгода, что мы были вместе, я успела привязаться к нему и привыкнуть к его присутствию в моей жизни.
— То есть в твоей жизни был кто-то, кто разделял твои фантазии и дал тебе чувство понимания?
— Можно и так сказать, — я смущённо отвернулась. — В общем, этот человек оказался не тем, за кого себя выдавал.
— Дейра, кем он оказался?
— Я не знаю, кто он такой. Но этот человек стал мне близким другом, и у меня возникли к нему чувства... — на последнем слове я осеклась и замолчала. Признаваться кому-то постороннему в своих чувствах к Лукасу было непросто и тяжело.
— То есть этот человек вызвал у тебя чувства. И ты позволила себе привязаться к нему, несмотря на наличие своих психологических проблем и страха неизвестности.
— Наверное. Я не до конца понимаю, что чувствую к этому человеку.
— И где же он сейчас? Почему я никогда не видел его рядом с тобой?
— Я... Мы поссорились, и я прогнала его из своего дома. Я попросила его никогда больше не появляться на пороге моего дома и навсегда оставить меня в покое.
— То есть ты испугалась своих чувств к этому человеку и решила первой оттолкнуть его, чтобы не ощутить боли при его утрате?
— Я... Я не знаю, — глаза наполнились влагой. — Лукас солгал мне. Хоть он и утверждал, что эта ложь была во благо и тем самым он пытался защитить меня, я не могла простить ему этот поступок.
— Значит, этот Лукас признал свою ложь. Но он утверждает, что она была совершена во благо и для моего спасения.
— Именно так. Профессор Джейкобс, я всеми силами пытаюсь выбросить из головы этого человека и избавиться от тоски в душе. Я пытаюсь вызвать ненависть и злость по отношению к нему, но все мои попытки терпят крах. Я постоянно вспоминаю наши совместные моменты, наши разговоры и его образ. Этот мужчина засел в моей голове и никак не выходит из разума. Профессор, что я могу сделать, чтобы избавиться от этих чувств?
— Боюсь, моя дорогая, что с подобными вопросами ни одна из терапий не поможет, — губы профессора искривились в улыбке. — Если разум мы можем изменить и привести в норму с помощью науки и медикаментов, то что касается сердца и души, то здесь медицина бессильна.
— Что вы хотите этим сказать?
— Чувства к этому человеку, если они настоящие, никуда не уйдут. Он навсегда останется в твоём сердце и будет терзать твою душу на протяжении всей жизни. Но от этой напасти есть одно эффективное средство.
— Средство? — я вздрогнула и придвинулась ближе к профессору. — Что это за средство и что оно делает?
— Дейра, это средство — просто разговор и принятие своих чувств. Тебе стоит открыть их этому человеку и попытаться объясниться с ним. Я уверен, этот Лукас ответит тебе взаимностью, и вы сможете обрести некоторое счастье друг с другом. Ровно так же, как это сделали Скотт и Оливия. Любовь, Дейра, лечит любые душевные раны и может возродить свет даже в самой тёмной душе.
— Вы верите в наличие души у человека?
— Верю. Как сказал один из моих пациентов, душа человека — это пустой сосуд. Ее наполнение зависит от самого человека и его выборов. Поэтому я советую тебе наполнить свою душу чем-то светлым и тёплым, что искоренит всю ту боль, что так долго сидела внутри тебя.
Я вышла от профессора Джейкобса, чувствуя себя подавленной. Мои пальцы сжимались в кулаки, а разум продолжал осмысливать наш разговор.
Скотт Смит, или как я его заывала Бог из мифов Локи, был легендой этого учреждения. Я видела, как тепло и заботливо профессор отзывался об этом парне. Интересно, был ли он настолько человечным, что смог расположить к себе персонал клиники и девушку из богатой семьи? А его связь с Рэйчел стала для меня неожиданностью. Зачем девушка вызволила его из лечебницы и помогала отправиться на верную смерть? Теперь мне обязательно нужно расспросить Рэйчел об этой встрече и понять, что связывает её с этим человеком.
Месяц спокойствия сказался на моей способности мыслить быстро и рационально. Сильные успокоительные мутили разум и не позволяли действовать с прежней концентрацией. После ужина я снова была под действием лекарств. Меня клонило в сон, а ноги слегка подкашивались.
Я упала прямо в больничном коридоре, не сумев удержать равновесие. Ко мне подошла одна из медсестёр. Девушка протянула мне свою бледную руку, закрывая собой свет от настенного светильника.
— Вы в порядке? — голос медсестры звучал слишком грубо по отношению к обычному поведению местных сотрудников.
— Я в норме, — я попыталась встать, но мои ноги снова подкосились. — Просто потеряла равновесие.
— Давайте я помогу вам.
Девушка протянула руки в мою сторону. Я сразу же взялась за них, и мои пальцы обожгло холодом. Кожа медсестры на ощупь была словно плоть окоченевшего трупа. Как только моё тело снова смогло ровно стоять на ногах, я отдёрнула руки в стороны.
— Не пугайтесь моей кожи. На улице сегодня на удивление холодно, — голос медсестры хоть и звучал добродушно, но в нём сохранялась та же грубость. — Пока добралась до работы, успела три раза околеть.
— Да, да, — слова девушки и её оправдания звучали вполне логично и правдоподобно. «Дейра, прекрати видеть во всём мистику. Профессор Джейкобс прав. Тебе не стоит искать в каждом человеке признаки нечисти. Так и взаправду можно сойти с ума и оказаться здесь уже по-настоящему».
— Вас проводить до палаты? — медсестра взяла меня за локоть. — В какой палате вы живёте?
— Третий этаж, палата 24В.
— Могу я узнать ваше имя?
— Дейра. Дейра Ренклиф.
— Мисс Ренклиф, — я уловила в реакции медсестры некоторый задор и веселье. — Следуйте за мной и постарайтесь не напрягаться.
Медсестра провела меня через весь корпус клиники. Она с интересом рассматривала меня, пока мы шли до палаты. Я всё ещё была под действием лекарств, поэтому не могла мыслить ясно. Моё состояние было похоже на сильное алкогольное опьянение и сильное похмелье.
Девушка вела меня аккуратно и целенаправленно. В её реакции было что-то, что меня беспокоило. Она выглядела слишком ярко и броско для обычной медсестры психиатрической лечебницы. За месяц пребывания в медицинском учреждении я успела познакомиться с местным персоналом и знала большую его часть в лицо. Но эту девушку я видела впервые. Она не вписывалась в образ добродушного персонала и была слишком самоуверенной.
Когда мы подошли к двери моей палаты, девушка помогла мне её открыть и завела внутрь. Её холодные руки закрыли дверь палаты, и мы оказались в темноте. Я попыталась нащупать выключатель, но чьи-то сильные руки схватили меня сзади. Я попыталась закричать, но холодная ладонь закрыла мне рот.
— Теперь поговорим как следует, — сказала девушка с ярко выраженной враждебностью и жестокостью в голосе. — Мы же говорили тебе, что стоит остановиться. Но ты же у нас упрямая и любишь совать нос куда не следует.
Я пыталась вырваться из её хватки, издавая невнятные звуки. Ладонь девушки убрала руку с моего рта, позволив мне наконец вздохнуть полной грудью.
— Какого чёрта ты творишь? — спросила я, пытаясь освободиться. — Что тебе нужно?
— То же, что и в прошлый раз. Чтобы ты прекратила свою деятельность.
— Ты не в себе? Я давно оставила Джеймса Райта и его семью. Я уже давно не пишу статьи!
— Ты думала, мы говорили про твои жалкие статейки? — спросила девушка со злостью. — Ты и вправду нуждаешься в лечении и помощи психиатра.
Я вырвалась из её объятий и отшатнулась в сторону.
— Пошла ты! — сказала я. — Кто ты такая и что ты хочешь от меня?
— Ты доставляешь слишком много проблем. Мы долгое время искали тебя и твоего дружка. Где этот охотник?
— О чём ты?
— Ты знаешь, о чём, — ответила девушка, и её тёмные глаза загорелись красным светом. — Ты знаешь, где теневой убийца, и знаешь, кто он такой. Мне нужен этот недоумок.
— Ты... — сказала я, вжавшись в стену. — Нет. Ты не можешь быть...
— Кем? — спросила девушка, слегка приоткрыв рот и обнажив острые зубы. Я увидела, как она улыбнулась, и её улыбка была полна злобы. — Твоей смертью? Прости, но так просто ты не отделаешься. Твой друг убил многих из нас, и теперь он должен ответить за это.
— Какой друг? — спросила я, начиная догадываться, о ком идёт речь.
— Ты же чувствуешь, как сильно бурлит твоя кровь и сколько адреналина поступает в неё каждую секунду. Нет смысла врать и притворяться. Говори, кто он такой и где нам его найти. В этом случае, возможно, ты даже останешься в живых, как и твой младший брат.
— Роб?! — воскликнула я, бросаясь на незнакомку. — Только посмей тронуть Роба! Я лично уничтожу тебя!
— Сколько страсти. Ты так боишься потерять младшего брата? — рассмеялась брюнетка. — Но он же даже не твой настоящий брат. Жалкий и ничем не примечательный человечек, каких миллионы.
— Не смей так говорить о нём. Роб всегда будет моим братом, и я убью любого, кто приблизится к нему.
— Забавно. Ещё недавняя жертва вдруг возомнила себя охотником, — девушка обошла меня стороной. — К чему эта жертва? Эти люди без малейшего сомнения сдали тебя в психиатрическую лечебницу. Они считают тебя помехой и больной личностью. Твой Роб знал, что ты говоришь правду, но всё равно настроил твоего названного отца против тебя и убедил в твоём безумии. Так скажи, какой смысл защищать всех этих людей? Что они тебе дали?
— Семью, — мой шёпот разнёсся по палате. — Они дали мне настоящую семью.
— Поэтому ты втянула в эту игру мальчишку? Глупое решение. Мальчишка не должен был играть в эти игры. Оставив его в стороне, он бы продолжил жить нормальной жизнью, поступил бы в полицейскую академию и исполнил бы свою мечту стать детективом. Но теперь его участие в этом деле навсегда лишит его этой возможности.
— Не трогайте Роба! — мой крик был наполнен ненавистью. — Роб никоим образом не связан с теневым убийцей. Если вам нужен он, то вы не тронете Роба и оставите его в покое.
— Это предложение? — глаза девушки вновь зажглись. — Хочешь заключить сделку?
— Сделка удел дьявола и демонов, но не вампиров, — я старалась вложить как можно больше разума в свои слова. — Или ты подрабатываешь и тем и другим на полставки?
— Ммм, агрессия, как же я люблю её вкус, — девушка оскалилась. — И что у тебя за условия?
— Вы не трогаете Роба. Заберите меня и ищите своего теневого убийцу любыми способами. Но вот мой брат останется в стороне от этих дел.
— Сомнительное предложение. Ты помогала этому маньяку, и из-за твоих действий были убиты мои сородичи, — глаза девушки зажглись ярким красным светом. — Твой друг убил большое количество не только наших, но и людей, что в наших кругах является главным запретом.
— Что это значит?
— Тебя это не касается, — в мгновение ока брюнетка оказалась рядом со мной и схватила меня за горло. Её вторая рука сжала моё лицо так, чтобы мои глаза были направлены в её сторону и не могли отвернуться. — Сейчас ты мне всё расскажешь. Всё, что ты знаешь о теневом убийце. Кто он такой и где нам его найти. Ты расскажешь, как он выполняет все свои трюки и почему убивает всех без разбора.Вампирша смотрела на меня с такой злобой, что её взгляд, казалось, прожигал насквозь. Она всё сильнее вглядывалась в меня, и я не понимала, чего она хочет и какой реакции ждёт. Не придумав ничего лучше, я плюнула ей в лицо.
— Пошла ты, кровожадная стерва! Я не буду ничего говорить, пока не буду уверена, что моему брату ничто не угрожает, — сказала я.
Девушка отшатнулась от меня. Впервые на моей памяти её жуткие глаза стали боязливыми и опасливыми.
— Ты должна была поддаться внушению. Какого чёрта ты всё ещё в себе? — спросила она.
Я напряглась, ожидая любого действия со стороны вампирши.
— Я давно не поддаюсь на уговоры нечисти, — ответила я. — Я двадцать лет мечтала встретиться с вами лицом к лицу и уничтожить каждого на своём пути. Вы разрушили всю мою жизнь и лишили всего... Вы все — это главная опухоль этого мира и его главная угроза. Знаешь, в одном я соглашусь с теневым убийцей. Вы все заслуживаете самой ужасной и жестокой смерти из возможных.
Перед глазами всё поплыло. Разум начал меркнуть и слабеть. Перед глазами вновь появилась непроглядная тьма. Но в этот раз её рассеял яркий отблеск света. Этот свет манил к себе и рассеивал тьму вокруг. Я неосознанно потянулась к этому яркому свету и взяла его источник в руки. Пальцы почувствовали прикосновение чего-то обжигающего. Это было нечто, что испускало неудержимую и сжигающую всё на своём пути энергию.
Когда тьма вокруг меня рассеялась, моё тело охватило что-то стороннее. Кто-то извне управлял моими движениями и взял разум под контроль. Отдалённой частью сознания я понимала, что делаю, но не могла контролировать свои действия. Пальцы сжимали клинок, который теперь горел ярким светом. Ржавая поверхность превратилась в сверкающую всеми цветами радуги сталь.
Вампирша инстинктивно зашипела и кинулась в мою сторону. В этот момент моё тело приняло оборонительную позицию. Одним резким движением моё тело переместилось в противоположную от вампирши сторону. Девушка не успела среагировать, и я оказалась за её спиной. Моя нога сделала резкий рывок, ударив монстра в спину. Девушка пошатнулась и упала на пол. Я подскочила к вампирше и свалила её с ног, прижав к холодному полу. Руки непроизвольно подняли клинок над головой кровопийцы и вонзили его в область сердца.
Истошные и громкие крики пронзили комнату. Девушка сотрясалась в сильных конвульсиях, иссыхая на глазах. Спустя несколько минут агонии её тело рассыпалось, оставляя лишь следы пепла на полу.
Я до сих пор не понимала происходящего и не могла взять под контроль своё тело. Дверь в палату распахнулась. Темноту комнаты пронзил яркий луч света. Зрение было затуманено, что не позволяло мне разглядеть пришедшего человека. Разум постепенно возвращался ко мне. Я видела светящийся клинок в руках и окровавленные руки. Эта картина... Это было то самое воспоминание из детства, что так долго терзало мой разум. Я затряслась и бросила клинок в сторону.
— Я не... — мой голос дрожал, а тело сотрясала конвульсия. — Это была не я...
Не успела я договорить, как что-то ударило меня по голове. В одно мгновение виды больничной палаты померкли, и я вновь погрузилась во тьму, отдаваясь в объятия забвения.