Глава 17
Эта была самая длинная ночь в моей жизни. Я бесцельно сидела у стены, увешанной фотографиями, и опиралась на её холодную поверхность. Впервые я призналась себе, что окончательно потеряла рассудок и сошла с ума. Всё это было выше моих сил и понимания. Слова Лукаса и наш разговор постоянно звучали в моей голове, словно надоедливая и бесконечная пластинка.
Теперь я была уверена, что приютила у себя что-то неземное и влюбилась в нечто необъяснимое и жуткое. Этот мужчина с самого начала был отрешён от мира и далёк от образа обычного человека. Но его характер, его общество и наши совместные моменты оставили глубокий шрам в моей душе.
Это чувство утраты чего-то важного было похоже на то, когда я ребёнком сидела в пустынном кабинете полицейского участка и слушала рассказ о смерти матери. Сейчас я ощущала что-то знакомое и близкое моему разуму — утрату. Этот шрам не мог затянуться ни одной силой во Вселенной. Но Лукасу удалось это сделать. Не знаю, как именно, но его присутствие в моей жизни отодвинуло боль на второй план и позволило мне забыть о своих травмах.
Этот мужчина заставил меня почувствовать вкус жизни и перестать гоняться за прошлым и его призраками. Сложно было отрицать тот факт, что я влюбилась в это загадочное и харизматичное существо. Я не знала, кто такой Лукас на самом деле, но его уход навсегда разорвал мою душу, лишив последнего остатка веры в человечество.
Мир был жесток и беспощаден. Он не заслуживал моего стремления спасти его и очистить от скрывающейся во мраке угрозы. Если мир был обречён, то я буду рада увидеть его погибель. Какой смысл бороться за жизнь, если в ней нет смысла? Зачем искать справедливости, если её нет и никогда не было? Если Бог и создал этот мир, то он явно ошибся при написании правил этой безжалостной игры под названием жизнь.
Первые лучи рассветного солнца осветили комнату яркими красками. Впервые за долгое время серое полотно сменилось ярким солнцем. Но в моей душе был бесконечный и непроглядный мрак. Я лишилась всего, чего могла. Моя работа, стремление спасти этот мир и деятельность — всё это больше не имело смысла. Этот мир уже давно обречён на погибель и должен был давно сгинуть под покровом мрака.
Я сидела на полу, обхватив руками своё тело и прижимаясь к коленям. Меня охватил тихий плач. Перед глазами снова встала картина мёртвого тела моей матери. Её кровь была на моих руках, а на снегу виднелись следы алой крови.
Я закричала и начала бросаться предметами, которые лежали вокруг меня. Мои движения были резкими и хаотичными. Я разносила спальню, не оставляя ни одной целой вещи в пределах досягаемости.
Когда мой взгляд упал на письменный стол, мои руки непроизвольно потянулись к нижнему ящику. Ржавая поверхность клинка манила меня, словно сильнейший афродизиак. Я схватилась за окислившийся металл, сжимая его грубую поверхность пальцами. Мои руки ощущали холод стали. Этот холод охлаждал огонь в моей душе. Мои мысли начинали затухать и меркнуть. Разум уходил в туман, затмевая остатки концентрации. Мне казалось, что я сейчас засну и упаду в обморок.
Из этого транса меня вывели громкие и настойчивые стуки в дверь. Я тут же пришла в себя и отпустила клинок. Стуки в дверь продолжались, разносясь по квартире глухим эхом. Я сразу же пошла к двери, чтобы прояснить ситуацию.
— Кто это? — спросила я, с опаской прислонившись к двери и ожидая ответа загадочного гостя.
— Дейра, это папа. Открой дверь, — ответил отец строгим и напряжённым голосом.
Подобный тон я уже слышала ранее, когда отец пришёл ко мне с заявлением о смерти Виктора. Такие визиты не сулили ничего хорошего и обещали неприятные новости. Без лишних промедлений я открыла дверь и устремила свои опухшие от слёз глаза на отца.
— Папа, что-то случилось?
— Дейра, мы можем поговорить? — Отец окинул меня пристальным и строгим взглядом. — Наедине.
Я отступила в сторону, чтобы отец мог войти в квартиру. Как только дверь за ним закрылась, и мы остались вдвоём, я застыла на месте, в ужасе ожидая начала разговора.
— Папа, что случилось?
— Дейра, ты же знаешь, что с того дня, как я нашёл тебя в том проулке, я пытался помочь тебе и избавить от травм и всех психологических проблем? — начал отец.
Его вопрос и посыл всё больше пугали меня и вызывали тревожное предчувствие.
— К чему ты ведёшь? — спросила я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. — Ты решил поговорить об этом с утра пораньше?
— Именно, — ответил отец, проходя вглубь квартиры и осматривая её. — Дейра, давай поговорим откровенно. Что с тобой происходит?
— Что со мной происходит? — начала я понимать реакцию отца и причины его прихода в мой дом. — Я работаю, пытаюсь жить нормальной жизнью и скоро выйду замуж, как ты того и просил...
Но отец не дал мне закончить речь. Его грозная фигура нависла надо мной, а громкий возглас заглушил все звуки в комнате.
— Скажи честно, ты согласилась выйти за Барри лишь для того, чтобы угодить мне?
— Я...
— Дейра, давай прекратим эту фальшь. Впервые в жизни будь со мной откровенной и открой мне свою душу. — Рука отца потянулась к моей ладони. — Милая, всё это время я стремился обеспечить тебе достойную и счастливую жизнь. Но если ты делаешь что-то не по собственному желанию и пытаешься угодить мне, то я хочу пресечь твои попытки разрушить свою жизнь настолько очевидными ошибками.
— Папа, я не знаю, почему я согласилась на предложение Барри, — мой голос дрожал, и я ощущала, как разум вновь начинал меркнуть. — Мне было с ним комфортно, и он в какой-то степени помог мне поверить в то, что я не буду одинока всю свою жизнь. Я надеялась, что наш брак убедит тебя в моей нормальности и в том, что я не тронулась разумом...
— Всё-таки ты согласилась на брак не по своей воле, — отец сжал мою ладонь и тяжело вздохнул. — Дейра, почему ты не поговорила со мной о своих чувствах?
— Зачем тебе слушать бред умалишённой сироты? У тебя есть нормальная семья в лице любимой жены и кровного сына. Я же как была умалишённой сиротой, что навечно была проклята, так ей и осталась. Моя тьма не должна была омрачать твою жизнь, и ты не должен был жертвовать собой ради меня.
— Я и не жертвовал собой. Дейра, твоё появление в моей жизни — самое счастливое воспоминание из всех возможных. Если бы не наша встреча, я бы всю свою жизнь провёл в одиночестве, прозябая в стенах полицейского участка Буффало. Но ты и твоё появление заставили меня пересмотреть мои ценности и стремиться к большему. Ради тебя и твоей жизни я достигал больших высот. Ты и только ты дала мне шанс стать тем самым лейтенантом Ренклифом, которого знает эта страна.
— Папа, я...
— Но я совершил ошибку. Я не должен был оставлять тебя и требовать от тебя соответствовать моим представлениям о нормальности. Милая, прости старика за его ошибки. Я не должен был склонять тебя ко всем этим глупым действиям и должен был быть рядом, как я и обещал тебе на пороге приюта двадцать лет назад.
Я обняла отца и заплакала. Его признание только усилило моё смятение. Понимать, что я разрушила не только свою жизнь, но и жизнь этого прекрасного и благородного человека, который заменил мне обоих родителей, было невыносимо больно.
Я прижалась к широкой груди отца, надеясь найти в его объятиях защиту, которая оберегала меня от безумия последние двадцать лет. В этот момент взгляд отца упал за мою спину. Его глаза устремились на приоткрытую дверь спальни. Отец оторвал меня от себя и направился в сторону спальни. Я не успела остановить его и предотвратить неизбежный скандал.
Я поспешила за отцом, не представляя, как объяснить ему происходящее. Фигура отца застыла на пороге спальни. Его глаза были широко раскрыты и бегали по увешанной фотографиями стене с безумным и паническим взглядом.
— Папа, я всё объясню... — начала я.
— Дейра... — голос отца дрогнул, и я впервые увидела, как его тело охватила дрожь. — Что... что это такое?
— Это... это просто расследование. Тебе не нужно обращать внимание на мои заметки.
— По-твоему, это простое расследование? — отец подошёл к стене и сорвал несколько прикреплённых листов. — Дейра, что здесь происходит?
— Я пыталась разобраться с этим маньяком и понять, кто он на самом деле. — Не было смысла лгать и отнекиваться от вопросов отца. — Это всё не имеет смысла. Я просто хотела...
— Дейра, — отец запнулся, впиваясь глазами в листы в своих руках. — Что... что это значит?
Отец поднял один из листов, на котором был изображён рыжеволосый парень. Яркая и броская надпись жгла глаза и лишала возможности уйти от прямого ответа. Я пыталась быстро придумать правдоподобную ложь и найти оправдание своим действиям.
— Это мои заметки и наработки по делу теневого убийцы, — мой тихий шёпот нарушил тишину комнаты. — Этот рыжеволосый парень играет важную роль в деле теневого маньяка и связан со всеми происходящими событиями.
— Локи? Серьёзно? — брови отца нахмурились, а голос стал громче и наполнен злостью. — Ты решила, что голливудский актёр — это бог из скандинавских мифов, который провёл пять лет в психиатрической больнице? Ты в своём уме?
— Да! — Эмоции взяли верх, и долго копившееся безумие вырвалось наружу. — Этот актёр — истинный бог, и его настоящее имя — Локи! Боги, вампиры, оборотни, демоны — они все живут среди нас, играют роли обычных людей! Они действуют из тени и совершают убийства, показывая нам своё превосходство над нашими жизнями! Эти чудовища уничтожат нас и обрекут на страдания!
— Дейра, с меня хватит, — отец достал свой телефон. — Роб был прав. Ты окончательно сошла с ума, и тебе нужна помощь и лечение.
— Выслушай меня! У меня есть доказательства того, что эти существа живут рядом с нами, — я схватила листы со стены и протянула их отцу. — Парень, которого поймали в парке со стариком Майерсом, был другом этого бога Локи. Он охотник на нечисть и знает всё об этих существах. Он рассказал мне, что они реальны, и мир полон подобных созданий! Он подтвердил, что боги и демоны существуют среди нас, и теневой убийца — один из них!
— Что...? — Отец вздрогнул, переводя на меня ошеломлённый взгляд. — Что значит парень из парка? Ты нашла этого маньяка?
— Лукас не маньяк! — Мой голос перешёл на крик. — Он не убивал Виктора, и все эти полгода он помогал мне искать настоящего убийцу!
— Где он? — Отец схватил мою руку крепкой хваткой, вызвав в моём теле сильную боль. — Если ты знаешь, где сейчас находится этот маньяк, то ты обязана рассказать мне всё, что ты о нём знаешь!
— Лукас невиновен, — я вырвала руку из хватки отца. — Да, он знает, кто такой теневой убийца, и знает его личность, но сам он никого не убивал и невиновен!
— Лукас? — Глаза отца метали молнии. — Ты целых полгода контактировала и имела связь с опасным преступником, которого ищет весь город, и скрывала его от полиции? Дейра, о чём ты думала?
— О том, как спасти этот мир от угроз нечисти и остановить этих существ.
— Это было последней каплей моего терпения. Я до последнего надеялся, что ты сможешь взять себя в руки и сдержать свой недуг. Но все мои ожидания оказались ложными. Милая, мне правда жаль. Мне следовало давно сделать это и оказать тебе должную помощь.
— О чём ты?
— Дейра, если ты не хочешь сесть за решётку за соучастие и пособничество серийному маньяку, то ты без лишних вопросов соберёшь необходимые вещи и проследуешь за мной.
— Что ты собирался сделать со мной?
— То, что стоило сделать ещё двадцать лет назад. Я собираюсь спасти тебя от самой себя.
Спустя полчаса я стояла в комнате с небольшой сумкой в руках. Мой отец больше не произнёс ни слова. Не медля, он взял у меня сумку и вышел из спальни. В последний момент я открыла нижний ящик письменного стола и спрятала ржавый клинок за пазуху.
В салоне автомобиля, в котором мы ехали, царила невыносимая и гнетущая атмосфера. Я понятия не имела, куда мы направляемся и что задумал мой отец. В голове у меня проносилось множество вариантов развития событий, но ни один из них не казался мне оптимальным.
Вскоре отец включил аудиосистему, и салон наполнился звуками музыки. Я была рада возможности отвлечься от давящей тишины и не думать о том, что могло произойти.
How can you see into my eyes like open doors (Как ты можешь смотреть в мои глаза, как в открытые двери,)
Leading you down into my core (Ведущие в самую глубину моей души)
Where I've become so numb (Которая оцепенела.)
Without a soul my spirit sleeping somewhere cold (Опустошённый, мой внутренний мир будет спать где-то мёртвым сном)
Until you find it there and lead it back home (Пока ты не найдёшь мою душу и не приведёшь её обратно.)
Wake me up (Разбуди меня)
Wake me up inside (Разбуди меня внутри)
(I can't wake up) (Я не могу проснуться)
Wake me up inside(Разбуди меня внутри.)
(Save me) (Спаси меня)
Call my name and save me from the dark (Назови меня по имени и выведи из темноты).
(Wake me up) (Разбуди меня)
Bid my blood to run (Сделай так, чтобы моя кровь снова текла по жилам)
(I can't wake up) (Я не могу проснуться)
Before I come undone (Прежде, чем я окончательно погибну)
(Save me) (Спаси меня)
Save me from the nothing I've become (Спаси меня от пустоты, которой я сталa)
Now that I know what I'm without (Теперь, когда я знаю, чего мне не хватает)
You can't just leave me (Ты не можешь просто уйти)
Breathe into me and make me real (Вдохни в меня жизнь, верни меня в реальность)
Bring me to life (Верни меня к жизни).
Глаза мои защипало от слёз. Этот момент ужаса и отчаяния был словно копией той ночи, когда детектив Ренклиф нашёл меня и повёз навстречу пугающей неизвестности. Сейчас история повторялась с точностью до мелочей. Я словно снова оказалась в самом страшном кошмаре своей жизни и переживала его наяву. Меня начало трясти.
Отец выключил музыку и остановил машину. Он смотрел на меня с тем же напряжением во взгляде, что и в квартире. Я чувствовала на себе его тяжёлый и напряжённый взгляд. Мне по-прежнему было сложно произнести хоть слово. Мой разум отказывался контролировать тело и не стремился вернуть хоть немного концентрации.
Отец вышел из машины. Спустя мгновение дверь с моей стороны открылась, и меня накрыла чья-то длинная тень. Я была ослеплена ярким солнечным светом и с трудом различала предметы вокруг себя.
— Куда мы приехали? — издала я хриплый звук, больше похожий на хрип умирающего животного, чем на голос живого человека.
— В единственное место, где тебе смогут оказать помощь, — ответил отец.
За спиной отца я заметила высокое массивное здание. Вокруг был только зелёный пейзаж небольшого острова, окружавший серый фасад крепости. Табличка перед зданием гласила: «Манхэттенский психиатрический центр». Меня опять парализовало. Я мёртвой хваткой вцепилась в пассажирское кресло, вжавшись в кожаный салон.
— Нет, ты не мог пойти на такое... — произнесла я, глядя в глаза отцу.
— Дорогая, я долго не решался на этот шаг и верил, что ты справишься сама. Но я не смог помочь тебе, и теперь тебе нужна помощь настоящих специалистов.
Я вцепилась в руку отца, глядя на него с мольбой в голосе:
— Не делай этого. Я не безумна, мне не нужно лечение.
— Я понимаю, тебе нелегко признать, что у тебя есть проблемы, но сейчас у меня нет другого выхода, кроме как отправить тебя на принудительное лечение. Поверь, я делаю это только потому, что сильно люблю тебя.
— Если ты сдашь меня в лечебницу, то о какой любви ты говоришь? Разве любящий родитель сдаст своего ребёнка на растерзание психически больным людям?
— Чтобы спасти тебя и не дать твоему разуму окончательно погубить тебя, я готов рискнуть.
— Ты совершаешь огромную ошибку! — Я задрожала, ещё сильнее вжимаясь в сиденье автомобиля. — Я не нуждаюсь в наблюдении психиатров и не заслужила нахождения среди душевнобольных! Я в себе и знаю, как устроен мир на самом деле.
— Чтобы напомнить тебе о реальном мире и вернуть тебя туда, я и делаю всё это, — сказал отец, взяв мою сумку с заднего сиденья и протягивая мне свою руку. — Дейра, на этот раз я не оставлю твой приступ без внимания. Всё зашло слишком далеко, тебе нужна помощь и наблюдение в специализированном учреждении. Давай облегчим друг другу жизнь и будем сотрудничать. Я не хочу добиваться официального заключения о твоём помутнении и освещать твою болезнь в общественных кругах. Всё сделаем тихо и без лишней шумихи. Этот шаг даст тебе шанс через время вернуться к нормальной жизни и продолжить свою прежнюю деятельность. Но сейчас ты должна сделать этот шаг и постараться преодолеть свои страхи.
— Как ты себе это представляешь? — воскликнула я, продолжая держаться за кресло мёртвой хваткой. — Я иду в лечебницу и заявляю, что узнала правду о мире и знаю, что вокруг нас обитают невообразимые по силе существа? — Я старалась вложить в слова максимальное количество иронии. — И мне как, сразу объявить о наличии скандинавских богов в США? Кстати, один из этих богов был пациентом данной клиники на протяжении пяти лет. Интересно, как персонал лечебницы отнесётся к новости, что они держали в своих стенах Бога из скандинавских мифов? Причём самого невыносимого и тяжёлого из них?
— Дейра, давай обойдёмся без этих сцен, — отец тяжело вздохнул. — Профессор Джейкобс — лучший специалист в этом центре. Он помог многим людям, в том числе и тем, кто был в более тяжёлом состоянии, чем ты.
— Вот как? Значит, ты считаешь, что у меня тяжёлое состояние? — нервы окончательно сдали, и я выскочила из машины с гневными нападками в адрес отца. — Отлично. Сдавай меня в лечебницу и очисти свою душу. Но когда теневой убийца будет в следующий раз убивать невинных и когда он затронет жизнь кого-то из твоих близких, вспомни мои слова. Он не человек, и твои методы на него не подействуют. Его нельзя остановить банальными силовыми методами и привлечь к ответу. Это нечто вскоре обратит этот город в прах и примется за оставшееся человечество.
Отец ничего не ответил. Он опустил голову и медленно пошёл к массивной многоэтажной лечебнице. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Я чувствовала себя связанной невидимыми верёвками, которые сковывали мои руки и ноги, лишая возможности освободиться. В тот момент я впервые пожалела, что прогнала Лукаса. Если бы он был рядом, то нашёл бы способ спасти меня. Он всегда находил ответы на все вопросы и разрабатывал план действий в любой ситуации
В холле лечебницы к нам подошёл высокий мужчина с сединой в редких тёмных волосах. Очки на его худом вытянутом лице казались слишком большими. Строгий костюм и белоснежный халат подчёркивали его невысокий рост.
— Лейтенант Ренклиф, рад встрече с вами, — мужчина протянул руку отцу.
— Взаимно, профессор Джейкобс, — ответил отец, пожимая протянутую руку. — Как вы поняли из моего звонка, мне нужна ваша помощь в решении проблем, возникших у моей дочери.
— Дейанира, как я понимаю, — мужчина обратился ко мне слащавым и слишком добродушным тоном, каким обычно говорят педиатры с капризными и боязливыми детьми. — Рад знакомству.
Я отдёрнула руку, всем своим видом показывая нежелание идти на контакт.
— Моё имя Дейра, — ответила я. — И я совершенно не рада нашему знакомству, профессор Джейкобс. Мне не нужна помощь психиатров. Могу вас заверить, что я в полном порядке.
— Я не сомневаюсь в этом, — ответил профессор, продолжая изображать слащавое и приторное дружелюбие. — Дейра, никто не будет принуждать вас находиться в стенах нашего учреждения. Все наши подопечные находятся здесь добровольно и по собственной инициативе. Вы вправе уйти отсюда в любой момент.
— То есть, вы хотите сказать, что я смогу уйти отсюда в любой момент? — в словах профессора я уловила некоторую фальшь. — И меня никто не будет держать здесь против моей воли?
— Совершенно верно, — ответил профессор. — Мы проведём с вами пару бесед, после чего вы сможете спокойно вернуться домой. Обещаю, наши беседы не затянутся надолго. Вы лишь расскажете мне о том, что беспокоит вас и не даёт жить спокойно.
Отец подошёл ко мне и крепко обнял.
— Дейра, милая, прошу тебя, сделай это ради меня, — сказал он. — Я всё ещё стараюсь выполнить своё обещание и сделать всё возможное, чтобы защитить тебя от всех монстров и напастей этого мира. В данном случае самой большой опасностью в твоей жизни являешься ты сама и твой нездоровый разум. Так постарайся помочь себе и вернись домой в нормальном состоянии. Я обещаю, что больше никогда не заговорю о твоём замужестве и детях. Ты будешь заниматься карьерой и тем, что будет приносить тебе удовольствие. Но сейчас потерпи эти неудобства и помоги себе не утонуть в этом омуте отчаянья и мрака, что уже двадцать лет разъедает твою душу.
Я замолчала. Сложно было отрицать, что в некоторых вещах отец был прав. Тот факт, что я не могла собраться с мыслями и жить как все нормальные люди, был очевиден для меня. Все эти двадцать лет я страдала от потери сознания и провалов в памяти. Я не помнила целые часы жизни и забывала о том, как и что я делала накануне. Ситуация с теневым убийцей только усугубила моё состояние. Мне явно требовалась помощь в разрешении моих внутренних конфликтов.
Пусть мои речи о богах и нечисти могут показаться бредом, но побороть тьму и ненависть, что так долго терзала мою душу, я должна была. Эта одержимость лишала меня остатков разума и постепенно овладевала мной. «Может быть, в чём-то Роб был прав. Моя охота и одержимость нечистью слишком сильно поглотила мой разум. Если я погрязну в охоте за нечистью и отдамся этой одержимости, то могу стать вторым Арчибальдом Пайнсом и нанести вред близким мне людям. Я не могу позволить себе отдаться тьме и быть тем, кто потеряет свою душу. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить своё истинное «я».
Я встряхнула головой и вздрогнула. Отдалённый голос подсознания помог собраться с мыслями и принять одно из самых тяжёлых решений в моей жизни.
— Профессор Джейкобс, я согласна получить всю необходимую мне помощь и не буду против, если вы постараетесь помочь мне разрешить возникшие в моём разуме проблемы. Я готова пройти терапию и вернуться в общество здоровым и собранным человеком.