Глава 13
Я стояла около здания католической школы и ждала брата. В десятый раз посмотрев на часы, я с нетерпением смотрела на людей, проходящих мимо.
Спустя десять минут ожидания я заметила знакомую фигуру. Роб шёл своей вальяжной походкой, пробираясь через толпу прохожих. Впервые на моей памяти он выглядел не как исполнитель современного хип-хопа, а как собранный и презентабельный молодой парень. Его некогда беспорядочные волосы были зачёсаны, длинные ноги подчёркивали строгие брюки, а плечи обрамлял прямой плащ. Я с удивлением смотрела на Роба, с трудом узнавая в нём своего младшего брата.
— Юноша, можно вас на минутку? — не смогла я упустить возможность лишний раз подшутить над братом. — Вы не видели здесь невзрачного оборванца? Он примерно вашего возраста и имеет похожие с вами черты лица. Но его стиль оставляет желать лучшего. Вы явно сможете преподать урок этикета и стиля этому несчастному бродяге.
— Дейра, не пойти ли тебе куда-нибудь подальше? — громко фыркнул брат, нервно теребя край плаща. — Я чувствую себя как последний недоумок.
— Брось. Ты за всю свою жизнь не выглядел лучше, чем сейчас, — засмеялась я, не сумев сдержать нахлынувшее веселье. — В таком виде по тебе белый дом плачет.
— Дейра, если я услышу ещё один комментарий с твоей стороны, то ты будешь разбираться с этим священником самостоятельно!
— Всё, всё. Твоя взяла, — я собралась с мыслями и постаралась подавить эмоции. — Что ты успел выяснить насчёт этого клинка и священника?
— По моим данным, Бернард Попеску последние сорок лет возглавляет католическую школу Святого Петра. В раннем возрасте он написал несколько статей о демонах и их роли в истории человечества и христианстве. Некоторые из его диссертаций были посвящены Луке Рицелли, священнослужителю на территории нынешней Румынии. Также Бернард Попеску писал о самом жестоком демоне в мифологии и выдвигал теории о том, как можно остановить настолько неудержимое и всесильное воплощение тьмы.
— О каком демоне шла речь в этой диссертации?
— Насколько я понял, его звали Сирчи или Мирчи.
— И чем этот Мирчи отличался от других демонов?
— Я так и не понял, что именно его выделяло среди других демонов, но Бернард писал, что Мирчи обладал безграничной силой даже для дьявольского посланника. Перед его силой не мог устоять никто из живущих в мире существ. Самым страшным в этом демоне было то, что он стремился подчинить себе смертный мир и устроить здесь второй ад, заняв место верховного правителя.
— То есть, демон был одержим идеей подчинения всего мира? — Я скривила своё лицо. — Жутко представить, что было бы с миром, если бы его идеи смогли воплотиться в жизнь.
— На этом информация обрывается, и никаких данных ни о Мирчи, ни о Луке Рицелли нет. Прости, Дей, но это всё, что я успел выяснить.
— Это уже хоть что-то, — я осмотрелась по сторонам. — А что насчёт этого клинка? Что известно о нём?
— О нём вообще нет никакой информации. Словно эта реликвия — засекреченный военный объект, находящийся под государственной тайной.
— Интересно. Откуда Лукас мог узнать об этом клинке и почему так яростно интересовался им?
— Он охотник на нечисть. Возможно, это какой-то мощный артефакт против тёмных сил. Я бы удивился, если бы Дин Винчестер не захотел бы овладеть таким оружием в своём арсенале.
— Дин Винчестер? Роб, к чему эти глупые отсылки?
— В нашей ситуации тебе стоило бы ознакомиться с этим культовым сериалом. — Роб усмехнулся, изобразив ироничный смех. — За пятнадцать сезонов там успели осветить практически все аспекты сверхъестественного в мире. И, кстати, в девятом сезоне «Сверхъестественного» Дин заключает сделку с самим Каином и становится обладателем метки и клинка Кайна, который, как и в нашей истории, был способен убить любое существо этого мира. В конечном счёте братья убивают сильнейшего рыцаря Ада Аббадон с помощью этого клинка.
— Хочешь сказать, что нам стоит опираться на сериал? — Я недовольно скривилась, но рассказ Роба вызвал у меня некоторый интерес к тематике сериала. — Роб, как ты думаешь, этот клинок, если он реален, сможет убить Дьявола?
— Дейра, я бы не поднимал подобных тем, — Роб опасливо озирался по сторонам. — Не гневи высшие силы и не накликай на себя беду.
— И всё же. Что, если это оружие способно уничтожить самое главное зло этого мира?
— Дейра, я хоть и младше тебя, но из нас двоих я являюсь более рассудительным. Мир должен находиться в неизменном балансе. Добро и зло, свет и тьма, инь и янь, чёрное и белое. Всё это должно присутствовать в мире и играть определённую роль в жизни каждого живого существа.
— Говоришь прямо как Лукас, — я невольно фыркнула. — Давай эти темы ты оставишь для вашего клуба книголюбов. Мы же вернёмся к более важным вопросам.
— Я тебе вот о чём хотел сказать. Не всегда зло должно быть повергнуто и уничтожено. А в его наличии заключается хрупкий мировой баланс. Без зла не было бы добра. Подумай над этим на досуге.
Роб обошёл меня и направился к католическому храму. Я не стала медлить и пошла за ним.
Как только я оказалась внутри церкви, меня охватило желание поскорее покинуть это место. Обстановка церкви давила на меня, и я чувствовала, что теряю концентрацию. Мне было очень тяжело находиться здесь и не сбежать на улицу, где кипит жизнь и светит солнце.
Сейчас были Рождественские каникулы, но в церкви не было ни одного человека. Около алтаря сидел пожилой мужчина. Его лицо было в глубоких морщинах, большая лысина занимала всю макушку, а руки дрожали. Мужчина сидел неподвижно, соединив ладони в безмолвной молитве.
Мы с Робом переглянулись, пытаясь понять, что делать дальше. Роб молча указал мне на старика, а затем приложил палец к губам. Я не поняла, что он хотел этим сказать.
Брат тихо подошёл к священнику, схватив меня за руку и потянув за собой. Чем ближе мы подходили к священнику, тем хуже мне становилось. Меня мучило чувство душевной боли и удушья. Хотелось вырваться из хватки брата и убежать, но я понимала, что это неправильно.
Роб подвёл меня к священнику и громко кашлянул. Старик продолжал сидеть в том же положении, не обращая на нас внимания.
— Отче, позволь мне исповедаться, ибо я грешен, — сказал Роб с иронией и сарказмом.
— Сын мой, в твоём случае исповедь не принесёт спасения, — старик расцепил ладони и повернулся ко мне, не открывая глаз. — А вот тебе, дочь моя, есть что сказать перед ликом Господа.
Мы с Робом переглянулись. Я не понимала, что происходит и что хочет сказать священник. Роб незаметно для старика толкнул меня в бок и указал на священника. Я пожала плечами, показывая, что не понимаю его действий. Брат указал мне на голову и покрутил у виска. Я бросила на него гневный взгляд, выражая своё недовольство.
— Отец, именно поэтому я привёл сюда свою сестру, — сказал Роб, когда я так и не решилась начать разговор. Он решил действовать самостоятельно, по своему сценарию, который остался для меня загадкой.
— Дитя моё, что тебя терзает? — спросил старик, продолжая смотреть на меня. Его глаза были закрыты.
— Мне нечего вам сказать, — ответила я. Я так и не поняла, чего от меня хотел Роб и какие слова я должна была сказать священнику. — Я здесь только по инициативе своего брата.
— Отец, мне кажется, моя сестра уже долгое время одержима тёмными силами, — сказал Роб. Я снова уловила иронию в его словах и заметила слабую усмешку на его губах. — Вы должны помочь ей побороть её демонов и очистить её душу от тьмы.
— Сын мой, боюсь, в случае с этой душой её спасение невозможно, — ответил священник, изобразив тяжёлый вздох и отвернув своё лицо к лику Христа. — Эта душа подобна душе самого дьявола. Она состоит из тьмы и является её неотъемлемой частью.
— О чём вы? — слова священника вызвали у меня неконтролируемый гнев, и я повысила тон. — Что значит моя душа подобна душе дьявола? Вы считаете, что я какой-то демон?
— Дей, остынь, — сказал Роб, перегораживая мне путь к священнику и удерживая меня на месте. — Отец говорил фигурально.
— Нет, сын мой. Я говорил прямым текстом. Дейанира не принадлежит свету, она была рождена во тьме. Господь создал эту душу из частей света и тьмы, чтобы она стала всепоглощающим и разрушительным оружием в противостоянии небесных существ.
— У вас, случайно, не было выявлено признаков расстройства личности или старческой деменции? — спросила я, уже не отдавая себе отчёта в своих действиях и словах. — По-моему, вам стоит обратиться в профильное медицинское учреждение. Вы явно не в себе.
— Дочь моя, я всю свою жизнь изучаю подобных тебе сущностей, — ответил священник, повернувшись в мою сторону и распахнув сморщенные веки. В этот момент я заметила, что его глаза были мутными и не имели единого цвета. — Я не имею зрения, но зато я вижу своей душой. Я знаю, что ты такое и что сидит внутри тебя. Рано или поздно оно возьмёт верх над тобой и исполнит веление Господа.
— Мистер Попеску, что вы имеете в виду? — спросил Роб, который был бледнее обычного и стоял с ошеломлённым и растерянным выражением лица. — Что сидит внутри Дейры и какое веление она должна исполнить?
— Дейанира сама поймёт это, когда придёт время. Я не вправе вмешиваться в замысел Господа и нарушать его волю. Я его верный слуга и следую по своему священному пути.
— И все же, вы можете сказать, что Господь хочет от Дейры и ее души? — Роб продолжал свой допрос, чем сильно напомнил мне отца во время его детективной деятельности. — Господь не привел бы нас к вам, если бы не хотел с помощью вас открыть нам свой замысел и исполнить свою волю.
— Ты прав, сын мой. Раз Всевышний привел вас ко мне, то на это у него были свои причины, — Старик замолчал, долгое время обдумывая свои слова. — Дейанира, что твоя душа чувствует в храме Господнем?
— Ваши речи выызвают у меня желание набрать в ближайшую психиатрическую лечебницу и напрвить вас на принудительное лечение. — я чувствовала, как эмоции брали вверх, подчиняя себе тело и разум.— С подобными заявлениями вы представляете общественную угрозу и можете нанестить вред ни в чем неповинным людям.
— Забавно слышать подобные речи от порождения тьмы, — старик саркастично усехнулся. — Но твои слова доказывают, что ты именно та, о ком я подумал.
— Мистер Попеску, давайте перейдём ближе к сути нашего разговора, — предложила Роб, желая прекратить поток бредовых мыслей со стороны обезумевшего священника. — Моя сестра — простой и законопослушный журналист, который трудится на благо мира и нашего общества. Сомневаюсь, что деятельность журналиста может очернить её душу и стать оружием Господа перед лицом тёмных сил.
— Смертная часть её души не играет никакой роли, — старик смотрел на меня незрячими глазами. — Я чувствую, что её время приближается. Замысел Господа будет исполнен ровно так, как задумал Всевышний.
— Роб, давай покинем общество этого безумца, — не выдержала я. — Я не могу больше слушать весь этот бред.
— Дай мне пару минут. Я ещё не закончил допрос, — ответил Роб.
— Сын мой, желание тьмы покинуть храм Господа правильно. Негоже порождению тьмы осквернять святыню и заглушать свет Господа в душах верующих.
— Роб, я правда не собираюсь тратить своё время на этого безумца! Мне плевать на Лукаса, теневого убийцу и этот дурацкий клинок! Я не собираюсь слушать старческие бредни обезумевшего священника!
— Клинок? Так вы пришли за клинком Кайна? — внезапно старик разразился громким и до ужаса скрипучим смехом. — Я думал, что никогда не доживу до этого момента.
— До какого конкретно момента вы не надеялись дожить? — спросил Роб, косясь на старика с сильным волнением. — Отче, что этот клинок значит и зачем он нужен?
— Сын мой, этот клинок был первым орудием, что породило саму смерть. В этом орудии содержится свет души любимого сына Господа и там же содержится его тьма.
— И что это значит? Разве не ангелы являются детьми Господа и Его верными слугами?
— Верно, сын мой.
— В таком случае, о каком ангеле идёт речь? Разве может душа ангела содержать в себе тьму? — я давно прекратила попытки понять хоть что-то из бредней обезумевшего священника, но Роб не оставлял своих попыток провести полноценный допрос и выяснить все необходимые нам сведения.
— Светоносный Сэмюэль. Он был создан Господом из света, и он же стал прародителем всей тьмы этого мира.
— Сэмюэль? — я и Роб переглянулись, не представляя, что значили слова старика. — Я впервые слышу о подобном ангеле.
— Вы никогда не услышите о нём, сын мой, — сказал священник, глядя на распятие мутными глазами. — Весь мир знает Сэмюэля под другим именем. Тысячи лет оно вселяет ужас и страх в души живых существ и приносит тьму в этот мир, затмевая свет Господа.
— Вы хотите сказать, что этот ангел и есть Люцифер? — Роб нахмурился. — Мы говорим о Люцифере?
— Да, сын мой. Он взял это имя, чтобы избавиться от всего, что дал ему Господь. Но его истинное имя означает «Несущий в себе свет Господа».
— Это абсурд, — фыркнула я, раздражённая рассказами священника. — По-вашему, самое тёмное чудовище этого мира — порождение света? Вы себя слышите? Этот монстр — воплощение тьмы!
— Сэмюэль не является порождением тьмы. Он создал тьму из света, из которого была создана его душа. Как вы думаете, почему дьявол так опасен для душ и обрёл власть над ними? Потому что Сэмюэль — сильнейший из сынов Господа, и он был создан из света. Поэтому ему подвластны все наши души, и именно поэтому он смог породить тьму как главный противовес свету Господа.
— Значит, если опираться на ваш рассказ, этот волшебный клинок был создан Господом из света и тьмы, которые содержатся в душе Люцифера? — спросил Роб.
— Ты не по годам проницательный, сын мой, — усмехнулся старик, устремив слепой взор на Роба. — Этот клинок был сотворён Господом как раз для того, чтобы сдержать как силы тьмы, так и силы света. В этой борьбе не может быть победителей. Стороны должны быть равны.
— Что значит «стороны должны быть равны»? — спросила я. — Разве этот клинок не убивает только тёмных слуг Люцифера?
— Дитя, этот клинок способен убить не только тёмных слуг Люцифера, но и самого Люцифера, и самого Господа. Недаром Господь назвал его оружием Убийцы Богов.
— Убийцы богов? А это кто ещё такой? — спросил Роб, почему-то косясь в мою сторону.
— Это станет известно лишь тогда, когда это будет угодно Господу, — ответил священник.
— Ваши загадки изрядно надоедают, — сказала я, гневно сверкнув глазами. — Один из работников музея естествознания сообщил нам, что вы собирались передать этот клинок на предстоящую выставку в музей. Из этого я могу сделать вывод, что вы знаете, где он находится.
— Я не просто знаю, где находится клинок. Я храню его всю свою жизнь по велению Господа. Моя семья долгие тысячелетия передавала его от отца к сыну, от матери к дочери. Мы должны были хранить верность клинку до того момента, пока Господь не повелит нам отдать его другому носителю.
— И кто этот носитель? — спросила я, выходя вперёд Роба и вставая прямо перед лицом священника. — Отче, я не знаю, когда появится ваш знаменитый убийца богов, но сейчас я прошу вас помочь нам в поимке теневого убийцы, который убивает нечисть и невинных людей на улицах этого города. Только этот клинок сможет остановить этого загадочного демона и помочь нам остановить его злодеяния.
— Вы ищете этого убийцу? — спросил священник, иронично усмехаясь. — Как продвигаются поиски?
— Вы что-то знаете о нём? Кто этот монстр такой и как его можно остановить?
— Никак, — ответил священник, искривляя губы в ещё более широкой усмешке. — Убийцу богов невозможно остановить.
— Вы хотите сказать, что этот монстр — слуга Господа и убийца богов? — спросила я, в который раз смотря на Роба растерянным взглядом. — В таком случае, почему он убивает не только нечисть, но и невинных людей?
— А вы уверены, что эти люди невинные? — ответил священник вопросом на вопрос.
— Эти люди были невинными жертвами жестокого маньяка! — мой голос сорвался на крик. — И если в ваших словах есть хоть доля правды, то мы поможем свершиться Божьему суду, отправив его в глубины Ада вслед за Люцифером!
Старик взял трость и, собравшись с силами, поднялся на ноги. Медленно и неуверенно он подошёл к распятию. Его дрожащие руки ощупывали тело Христа, проводя по нему пальцами. Внезапно в церкви раздался громкий треск. Тело Христа отделилось от массивного креста и отъехало в сторону.
Из скрытой ниши священник достал кусок истёртого временем полотна. Этот кусок больше напоминал тряпку для уборки общественных мест, чем древнюю реликвию. Я невольно поморщилась, почувствовав запах сырости и плесени.
Старик начал медленно распутывать полотно, высвобождая из него какой-то предмет. Когда полотно было распутано, в руках священника оказался ржавый и неприглядный клинок. Этот старый и заржавевший кусок металла сложно было назвать абсолютным и непобедимым оружием, способным убить самого Дьявола. Он больше напоминал разъеденный коррозией кусок металла, пролежавший на свалке не одно десятилетие.
Роб смотрел на клинок в руках старика с таким же скептицизмом и недоверием, как и я. Тем временем старик стряхнул с орудия куски грязи и протянул его мне.
— Без этого вам не обойтись, — сказал священник скрипучим голосом, который казался невыносимо громким в тишине. — Это теперь ваша ноша.
— Только не говорите, что это Клинок первородного греха, — сказала я, не решаясь взять в руки протянутый мне ржавый кусок металла. — Этот кусок металла не может убить Дьявола.
— Как только он попадёт в руки убийцы богов, он вновь засияет Светом Господа, — ответил священник.
— Отче, что мы должны сделать с этим клинком? — спросил Роб, с недоверием и опаской глядя на клинок. — Разве не вы должны передать его убийце?
— Теперь это ваша задача, — священник подошёл ко мне и прижал ржавую поверхность клинка к моей груди. — Он твой. Передай его истинному владельцу и исполни веление Господа.
— Я... — моя рука зависла в паре сантиметров от клинка. — Я не хочу помогать этому монстру.
— Ты и не будешь помогать ему. Выполни своё предназначение и подчинись воле Господа.
Несколько минут я смотрела на кусок металла в руках старика. Краем глаза я заметила, что Роб кивнул мне, одобряя мои действия. Я протянула руку к клинку и взяла его за ржавую рукоять. Я боялась того, что он в себе несёт, но ничего не произошло. Как только мои пальцы коснулись холодной стали, я ощутила неприятную ржавчину на руках и едкий запах окисленного металла. Роб косился на меня с опаской, видимо, ожидая того же, чего ждала я ещё несколько секунд назад. Не заметив никаких признаков в моём состоянии, он вернулся в нормальное состояние.
— Мистер Попеску, мы благодарны вам за уделенное время, — сказал Роб своим обычным деловым тоном. — Мы постараемся исполнить веление Господа и передадим клинок слуге Господа.
— Сын мой, — священник схватил Роба за руку. — Береги свою душу. Не потеряй её в этой войне и сохрани её внутри себя, несмотря ни на что.
— Да, да. Я постараюсь сохранить свою душу, — Роб всеми силами пытался высвободиться из цепкой хватки старика. — Я думаю, на этом мы можем закончить эту встречу и попрощаться с вами.
— Дейанира, он здесь. Дьявол ходит по земле и снизошёл в наш мир. Он жаждет остановить Господа и нарушить Его замысел. Не дай ему сделать это и исполни волю Всевышнего.
Роб смог вырвать свою руку и отойти на несколько шагов от священника. Он кивнул мне в сторону выхода, призывая покинуть пределы церкви. Я бросила последний взгляд на стоявшего старика и поспешила к выходу. Как только я вышла на свет и оказалась на улице, моё лицо обдало долгожданным холодом. Морозный воздух пронизывал каждую клетку моего тела, охлаждая разбушевавшийся внутри жар. Этот момент был самым лучшим, что я испытала за всю свою жизнь. Рядом со мной появился Роб с раскрасневшимися щеками на лице. Он стал глубоко вдыхать морозный воздух, дыша полной грудью.
— И что ты думаешь обо всём этом? — голос Роба вернул меня к реальности. — Что этот священник хотел нам сказать?
— Роб, ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?
— Поверь, сейчас мне не до шуток, — сказал Роб, и его лицо помрачнело. — Как можно объяснить все эти рассказы?
— Из всего этого разговора я поняла только одно.
— Вот как? И что же ты поняла?
— Этот священник — настоящий безумец. За свою долгую жизнь он так сильно погрузился в религиозную тему, что в конце концов сошёл с ума. Роб, он душевнобольной человек. Ему явно нужна помощь психиатра и лечение в специальном учреждении.
— Не знаю, Дей. Его слова меня зацепили, — сказал Роб, напряжённо глядя на фасад церкви. — А что, если в его словах есть доля истины?
— И в каких конкретно? Что теневой убийца — слуга Господа и должен убить Дьявола с помощью куска ржавого металла? Или что я — порождение тьмы и являюсь вторым по темноте души после самого Люцифера? В этом случае мне не стоит бояться смерти. Я приду к трону Люцифера и предъявлю ему свои права на место владыки всего Ада!
— Дей, не воспринимай его слова всерьёз. Что касается тебя, то старик явно перегнул палку в своих словах. Но вот тот факт, что теневой убийца может оказаться каким-то небесным киллером, который в состоянии убить как дьявола, так и самого Бога, звучит вполне логично.
— Роб, ты успел заразиться безумием и деменцией от этого старого психа? — мои эмоции снова вышли из-под контроля. — Ты серьёзно поверил в то, что маньяк — это слуга самого Бога и убивает по его велению?
— Я не знаю, во что верить! — внезапно Роб перешёл на крик, поддавшись истеричному порыву. — Ещё месяц назад я считал тебя безумной и был уверен, что мир прост и понятен! А теперь я хожу по церквям и обсуждаю с безумным священником возможность убить Дьявола! Дэйра, ты хоть понимаешь, как всё это звучит безумно!
— Понимаю. Я с десяти лет это понимаю, — мой голос сорвался и перешёл на шёпот. — Роб, если тебе тяжело всё это принимать, то тебе стоит остаться в стороне и вернуться к нормальной жизни. Поступишь летом в полицейскую академию и станешь лучшим детективом в Нью-Йорке, как твой отец.
— Он наш общий отец, Дэйра. И несмотря на то, что мы не кровные родственники, я всегда буду считать тебя своей настоящей сестрой. Также, как и отец никогда не откажется от тебя и не позволит никому усомниться в том, что ты дочь Джека Ренклифа.
— Не знаю, Роб. Отец так и не смог понять меня и принять мою историю. Он всю жизнь считал меня безумной и готов был отправить меня на принудительное лечение. Сейчас, когда ты знаешь правду, скажи, разве его отношение и его слова справедливы? Разве я заслужила подобное отношение со стороны любящего отца?— Дейра, я не прошу тебя простить отца. Я предлагаю тебе подумать о том, что в этом противостоянии может произойти что-то ужасное, и кто-то из нас может погибнуть. Сможешь ли ты после этого найти покой, если так и не объяснишься с отцом?
Да, он обидел тебя, но постарайся понять его. Он живёт в обычном мире и никогда не сталкивался с тем сверхъестественным безумием, которое ты пережила. Твои слова могут показаться безумными любому человеку и заставить его усомниться в твоём психическом здоровье. Отец, как любящий и заботливый родитель, не мог поступить иначе. Он боится за твоё здоровье и будущее. В твоих словах он видит отражение твоих детских травм, которые за всю вашу совместную жизнь он так и не смог тебе помочь преодолеть.
Представь на минуту, каково отцу осознавать, что за двадцать лет он так и не смог оказать тебе должную помощь и стать тем родителем, который бы искоренил эту боль в твоей душе. Получается, что он не смог стать тебе настоящим отцом и дать тебе ту семью, которую стремился тебе обеспечить. Подумай об этом.
Роб бросил на меня быстрый взгляд и направился вверх по улице. Я стояла под потоками снега, дрожа от холода и внутренней дрожи. В моей руке был зажат кусок металла, который обжигал кожу, а ржавчина въедалась в неё. Грудь сжимала сильная и невыносимая боль. Душу словно разрывало на множество осколков. В этот момент перед глазами снова встали кадры, как по моим рукам стекает алая кровь с поверхности окровавленного кола. Рядом лежит бледное тело матери, чьи пустые и безжизненные глаза не содержат ни единой искры жизни.
Мои ноги подкосились, а голова закружилась. Мир перед глазами стал меркнуть, и меня снова затянула непроглядная и беспробудная тьма.