☆16 Глава. Реми ☆
Вернувшись в Швейцарию, дела накрыли Джереми де Фоднесс еще больше. Они окружили её с ног до головы и с головы до ног. Она была словно в заточении, выжидая когда же в замочной скважине повернется замок и она наконец-то ощутит свободу и независимость от внешних обстоятельств. Но и сама она осмысливала в голове только одну тему. Юношу с шикарной укладкой, янтарными глазами и очевидно не с таким дурным характером, про какой раньше думала Джереми. Она бы вряд ли согласилась заплатить за нового "друга", если бы длительность их общения составляла около часа и если бы с момента знакомства прошло ровно столько же. Поступок владельца той забегаловки до сих вызывал у нее немалые сомнение. Поначалу она билась в эмоциях и действовала на них, но обдумав все с холодной головой, поняла, что исход событий у этой как кажется нелепой и несерьезной ситуации может быть неожиданно коварным.
Сперва она боялась, что весь случай провернули специально, тем самым вмешивая её в какую-то аферу, но потом отбросила вариант. И не сосчитать в скольких аферах она состояла, находясь в "Rosendorn" и сколько из них построено за спиной и сколько из них решено без её ведома. Затем она боялась отвечать на звонки с незнакомыми номерами, подозревая, что за ней почему-то установлена слежка. А в конце ею овладело чувство неизмеримого страха и она чуть не выбросила карту в мусорку.
Первую неделю она избегала разговоров с мадам Картер и нарочно не появлялась в "Rosendorn" Сейчас глупо было говорить про студию и про обещанные деньги, главной целью являлось оставить фамилию.
Мадам Картер понятное дело не смогла принять отказ от своей крестницы. Когда состоялась их долгожданная встреча с Джереми, мадам колотило всю, но она как могла не показывала свое разочарование и неудавшиеся планы.
– Тебе мало проблем? – Голос мадам Картер оставался все таким же холодным, но дыхания заметно стало прерывистым.
– Но ведь это не обязательное условие для попечительства! – Джереми как могла сохраняла спокойствие, хотя терпеть постоянные разногласия было невыносимо.
– Мое обязательное условие! Напомнить тебе, кому ты должна быть благодарна тем, что тебя не выбросили на произвол судьбы? Здесь пока нет ничего твоего и заработанного тобой. Пока ты никто! Поэтому не тебе с мной спорить, девочка!
– Почему вы все меряете деньгами? Всегда. Словно швыряетесь в меня купюрами, проверяя, какая больнее ударит.
– Деньги – это великий инструмент, Джереми. Власть, которого ты еще не до конца понимаешь. Людям высокого социального круга нет дела до того, какая ты. Их интересует, что есть у тебя и сколько у тебя. – Мадам Картер взяла со стола монету и подбросила перед Джереми.
– Получается, Изабелль вас так раздражает, потому что у неё не осталось ни гроша? Но ведь именно по вашей вине она не имеет средств и крыши над головой.
Мадам прикусила щеки, нервно стуча указательным пальцем по подоконнику. Джереми действительно не такая простая, какой она представляла её. Ее главная проблема в том, что она много болтает и много знает. Картер не сможет быстро отделаться от Джереми в случае чего. Это не старик Герхард, который заскакивает в пивную и больше никаких локаций не признает.
– Остановись. Иначе мне самой необходимо будет остановить тебя. И тогда, боюсь, тебе придётся выплакать немало слез. А я терпеть не могу детский плач.
– Это... угроза? – В голосе Джереми на миг промелькнула нотка страха.
– Однако, ты предсказуемая. Исчезни, пока не оказалась в месте, в котором бы хотела меньше всего.
Джереми было обидно слышать что-то подобное от того человека с которым она хотела вступить в контакт. Но ей было не только обидно. Она по-настоящему, впервые в жизни разозлилась. Внутри все закипело, словно чайник на конфорке. Мелкие волоски на голове поднялись. Разозленная Джереми выглядела не менее угрожающи, чем мадам. Комок, царапающий горло мешал как следует дышать и говорить. Но потом она же сама будет винить себя в том, что не отстояла свою позицию, не защитила себя, не ответила хамством на хамство.
— На Рождество, я подарю вам книгу с основами этикета. Мне тоже нужно вам кое-что напомнить. — Джереми дернулась и быстрым шагом направилась к двери. По спине пронесся холодок, в ожидании бьющегося предмета, который может запустит в неё тетя, как тогда в Изабелль.
Еле-еле мадам сумела сдержать свой грозный порыв. Вместо швыряния вазы, она ограничилась небрежно открытой пачкой сигарет и частью пролитого на поднос портвейна.
— Курение и алкоголь вредны при астме! —последнее, что сказала Джереми перед тем, как покинуть кабинет. Краем уха она услышала вздох, предшествующий скорую речь, но Джереми вовремя смогла себя отгородить от этого и поспешно захлопнула дверь.
Из-за стены с разочарованный видом и даже с некоторой усмешкой за этим наблюдала Вивьен. Она беззвучно вышла и последовала за Джереми. На ней по-прежнему была одета шелковая блузка и юбка молочного цвета в комплект к клатчу. Но в отличие от Вивьен, образ Джереми не представлял собой что-то светлое и классическое. Чёрные брюки палаццо, все та же чёрная кофта с вырезом в зоне декольте. В этот раз она была не в кедах, как обычно, а в туфлях мери-джейн на невысоком каблуке. На голове небрежный пучок, в руках большая папка, в которой собраны все копии документов, относящихся к попечительству и копии личных дел. Отвоевать оригинал у мадам не получилось.
Услышав крадущиеся шаги она обернулась. Вивьен остановилась с неловким выражением лица. Ее раскрыли.
– А, Вивьен! Привет! – Джереми улыбнулась, увидев знакомое лицо. – Следила за мной?
Вивьен подошла ближе, заправив выбившуюся прядь волос за ухо.
– Не совсем...Не знала, как начать разговор, выжидала подходящий момент.
– Как дела? Как Муртен? Тебе там понравилось?
– Очень, я будто заново родилась! Свежий воздух, красивые пейзажи! А ты? Есть что-то новое?
– Я недавно вернулась из Японии. Впечатления незабываемые! В остальном... все стабильно, хотя есть кое-какие нюансы. – Джереми нахмурилась.
– Они связаны с...?
– С твоей мамой, – закончила за нее Джереми. – Сдалась ей фамилия! И самое главное, что нет таких правил, обязывающих менять её при оформлении попечительства.
– Правила не причем. Ты должна была давно привыкнуть, что при решении вопросов с Катариной бестолку опираться на факты.
– Да, но должны же быть какие-то рамки и стандарты.
– Для нее их не существует. У нее свои собственные стандарты. И послушай, Джереми, ты уже сделала слишком много отчаянных шагов и рисковала намного чаще, чем нужно. Притормози, это пойдет тебе же на пользу. Даже если ты не согласна, не высказывай мнение столь открыто. Мама любит, когда ей льстят и смотрят в рот, она питает к этому слабость.
– Ты предлагаешь быть подлизой?
– Возможно. Но как иначе ты собираешься двигаться вперёд? Она ненавидит спорщиков. Покажи ей свою слабость, позволь ей почувствовать свое могущество и власть над тобой. Скажем так, это что-то наподобие обратного эффекта.
– Да... чем дольше я здесь нахожусь, тем меньше становится желание пробиться в высшее общество и жить полной жизнью.
– Поверь, так всегда. Редкий раз случаются исключения.
Девушки дошли до комнаты Джереми. Джереми жестом пригласила войти Вивьен, а потом сама повалилась животом на кровать. Вивьен встала у стены, внимательно разглядывая недавно сделанный ремонт.
— Видишь, Катарина даже потрудилась выделить тебе новую комнату. Изабелль например до сих пор живёт в самом дальнем крыле на первом этаже, где безумно пахнет кошками.
Джереми ничего не ответила. Только устала потерла глаза кулаком и одним движением достала из кармана карту, принадлежавшую Рино Вэйлору. Она повторно рассматривала карту и пыталась найти для себя что-то незамеченное ранее. Вивьен приподняла голову, чтобы увидеть крутящийся предмет в руках собеседницы.
— Ты пользуешься услугами этого банка? — Вивьен слегка приподняла брови, подходя к кровати.
— Нет, она ко мне случайно попала. Владелец кафе в Японии попросил меня найти хозяина. Странно, что он не оставил карту себе.
— Не странно. Такой поступок не соответствует этическим нормам Японии. Они сказали, кому принадлежит карта?
— Парню по имени Рино Вэйлор. Вот, тут написано. — Джереми протянула карту Вивьен, указывая на имя.
Вивьен внимательно изучила карту. - Вэйлор? Не тот ли Вэйлор, чей отец владеет этим банком?
— Очевидно, что именно его отец. Сразу становится понятно, почему она люксовая.
— Собираешься возвращать?
— Конечно. Только как? Рино живет в другом городе.
— Знаешь адрес?
— Знаю адрес главного офиса. Он находится почти в центре Берна.
— Берн? Это же рядом! Мюнхен намного дальше. Еще только первая половина дня, можно успеть туда и обратно. Два часа на машине без пробок.
— Ты умеешь водить? — Джереми удивленно посмотрела на Вивьен.
— Умею. — Вивьен самодовольно улыбнулась. — Права получила... тайком от мамы. Здоровье позволяет. Так что... едем?
Джереми усомнилась в резком порыве помощи. Она посмотрела на Вивьен взглядом полным недоразумения.
— Мне не трудно. Все равно я ничем не занимаюсь. Посмотрю, что вокруг творится.
— А мадам? Точно не моё, но твое отсутствие ее напряжет.
— Я сама за себя отвечу.
Джереми задумчиво покачала головой. В голове все ходило ходуном. В конце концов, это единственное верное решение на данный. момент. Тем более, когда ещё жизнь предоставит шанс встретиться с Рино.
— Лучше попробовать, чем не попробовать вообще, — Джереми резко вскочила с кровати и подбежала к шкафу. — Уже собираюсь.
— Тогда встречаемся у заднего входа. Я возьму вторую машину, а с Бертольдом договорюсь, заплачу, — шепнула Вивьен. — Он ещё тот ябеда.
Джереми кивнула. Наконец-таки она ощутит ту легкость на душе. Когда она собиралась, ей пришла идея взять с собой скейтборд. Раньше она целые дни проводила в парках, катаясь на доске по гладкому асфальту между зеленых деревьев. Она соскучилась по ветру, раздувающему непослушные волосы, по наколенникам и по пластырям на локтях, которые скрывали ссадины, появившиеся вследствие падения. Но никакая жгучая боль ее не преследовала, она чувствовала только счастье и уверенность.
Джереми проходила на цыпочках в одних носках около кабинета мадам Картер. Обувь и скейтборд она бережно несла в руках. Малейшее неправильное движение или звук и всей затее — конец. Дверь кабинета была слегка открыта. Из комнаты доносился низкий голос Катарины, она очень эмоционально разговаривала с кем-то по телефону. То ли жаловалось кому-то, то ли наоборот вещала о своих подвигах и продвижениях. Каждая часть тела Джереми напряглась. Осталось пройти жалкий метр и свобода!
Прокрадываясь мимо самой двери, Джереми услышала звук приближающихся шагов. Она застыла и её мгновенно накрыл страх. Мадам Картер даже не выходя, взяла дверную ручку и потянула, закрыв дверь, огораживая себя от ненужных подслушиваний на всякий случай. Обошлось...Джереми облегчено, но тихо, чтобы не разрушить и без того, хрупкую ситуацию, выдохнула.
Оказавшись в столовой, она наконец-то обулась и ускорила темп. Как и было сказано, у задней двери её ожидала Вивьен. Вивьен показала ей ключи от машины, радуясь ещё больше. Итак, девушки покинули поместье и быстро сели в автомобиль. Джереми не успела моргнуть, как Вивьен завела машину и пристегнулась.
— Господи! Я наверное никогда не была настолько счастлива! — Рассмеялась Вивьен, поправляя берет, глядя в карманное зеркальце.
— Два часа пути без пробок, да?
Вивьен кивнула.
— Тогда...ты не против, если я буду в наушниках?
— Без проблем!
Джереми надела наушники и включила песню, которая по ее мнению олицетворяла внутренний мир. Песня называлась "Rises the moon". Прослушивая уже который раз, все было как в первый. Джереми плавно улетала в свою Вселенную, в свой космос, наслаждаясь только приятной слуху мелодией и забывая о всех окружающих невзгодах. Для большего удовольствия она прикрыла глаза. В окне мелькали привычные горы, привычный серпантин и привычный плющ. Вивьен вела без резкости, словно они находились не в машине, а в колыбели, которая убаюкивала шумом природы и родных краев.
Чей-то голос отдавался эхом в голове. Картинка перед глазами становилась четче, а голос громче.
— Реми!
Они проезжали пригород Берна. Он выглядел намного симпатичнее, чем пригород Цуриха. Всё-таки Берн дружит со вкусом и стилем получше.
— Я не сплю... — Джереми нажала на паузу и вынула наушники из ушей. — Приехали?
— Почти. Навигатор полчаса показывает до банка.
Джереми промычала и уставилась в окно.
— А как ты меня назвала?
— Реми, — ответила Вивьен. — Твоё имя слишком длинное, неужели у него нет сокращений?
— Реми...? — Джереми понравился этот сокращенный вариант. Внутри разлилось тепло, смешанное с адреналином и волнением. Как интересно это произойдет? Встреча с Рино. Они знакомы так мало, но почему-то Джереми настолько ждет ее, что не в силах совладать собой и перестать нервничать. Руки похолодели и все тело покрылось мурашками. Не могла же она мимолетно влюбиться? Или...могла?
— Нам долго? — Хлопая руками по коленям спросила Джереми.
— Сейчас в историческом центре. Проезжаем Бернский собор, ты только посмотри какое величие создали архитекторы!
И правда! Бернский собор это что-то невообразимое. Собор выполнен в готическом стиле, имеет высокий шпиль, а сам построен из песчаника. Настоящее искусство средневековья и самое большое религиозное сооружение во всей Швейцарии. Джереми рассматривала каждую деталь. Ее очарование было не передать словами, ничего более впечатляющего за свою жизнь она видела. Конечно, странен, тот факт, что за все пятнадцать лет — почти шестнадцать — ей ни разу не приходилось бывать в Берне, в столице.
Она сочла это туристическое место прекрасным для будущего свидания, если оно конечно состоится, и постаралась сделать фотографию из окна машины. У неё всегда была тяга к эстетике и чему-то по истине атмосферному, как к тому же Бернскому собору, Версалю во Франции и, конечно же Утлибергу.
Вспомнив Версаль, она заметно погрустнела. Как там мама в Ницце? Скучает ли? Или давно вышла замуж за нового мужчину и живёт совершенно другой, той идеальной жизнью, о которой всегда рассказывала Джереми и к которой она стремилась. Она часто сравнивала маму с мадам Картер и не понимала, кто лучше, вернее не могла выбрать. Несмотря на большой доход, большое количество денег, большой дом, дорогую одежду, вкусную ресторанную еду, "Rosendorn" всегда был пропитан холодом и чрезмерной официальностью. Всех жителей поместья сближало многое, но даже в этом случае они казались Джереми чужими и отстраненными друг от друга людьми. Их разговоры относились исключительно к работе и техническим моментам. Еще никто никого не целовал, не обнимал, ну а если господин Нейбельх делал сто первую попытку и начинал флиртовать с мадам Картер, то выглядело это не правдоподобно и...смешно.
А Джереми, она понимала, что не такая. Не такая холодная, не такая замкнутая. Что она всегда нуждается в человеке рядом, который мог бы оказать ей психологическую, моральную поддержку и опору. Но, как она сама выразилась месяц назад: "Мои шипы не менее острые, чем ваши." Что подтверждает, что она рано или поздно станет такой же колючкой, как и они все. Если ей, в положительном исходе дел, не удастся растопить их ледяные сердца. Все же образ одиночки ей не к лицу.
Продолжая воодушевленно осматривать Берн, Джереми заострила взгляд на его главной консерватории, не менее чудесной. Она рассматривала архитектурной стиль и изучала надпись: "KONSERVATORIUM FÜR MUSIK" Вопросы Вивьен были для Джереми позади, она мечтала, что было бы отлично, если бы она училась в ней, ведь предрасположенность и любовь к музыке у неё есть. Но мечтания нарушила внезапно открывшаяся дверь, из которой просто выпрыгнул, вылетел юноша с сумкой и в синей теплой жилетке, заместо куртки. Несложно догадаться, кто был этим юношей.
"Не может быть!" ахнула Джереми. "Рино? Занимается музыкой?"
— Вивьен! Останови тут! Это Рино! Вот он идёт! — Показывая пальцем воскликнула Джереми, а потом постучала по стеклу, надеясь, что Рино её заметит.
— Прям здесь? — Вивьен притормозила, нажав на кнопку, чтобы разблокировать дверь.
Джереми выпрыгнула из машины и приземлилась в самую лужу. По традиции выругалась по-французски так громко, что прохожие неодобрительно уставились, а голуби от страха улетели. Она выкатила скейтборд, "оседлала" его, и как настоящая супергероиня помчалась вручать потеряннную вещь. Джереми ехала, не умело держа равновесие и каждый раз подвергая себя опасности. Она размахивала картой и на всю "Kramgasse 36" пронзительно не кричала, а визжала "Рино!" Низ её брюк и кроссовки были забрызганы грязной водой.
Рино замедлил шаг и в итоге остановился. Он сощурил глаза, до сих не осознавая, кто движется в его сторону. Джереми все только ускоряла скорость. Ветер свистел в ушах, а растрепанные волосы мешали нормально смотреть и оценивать обстановку. Рино сбросил сумку, готовясь принять удар на себя, точнее поймать Джереми. Но удара не произошло. Скейтборд остановился прямо перед ним. Немного отдышавшись, Джереми достала из сумочки карту и протянула Рино.
— Твоя карта... — прошептала Джереми, судорожно ловя воздух ртом.
Рино быстро заморгал. Озадаченный, он неуверенно, колеблясь, едва дрожащей рукой потянулся за картой, но не взял. Внутри крутилась неразбериха: сомнение и недоверие.
— Откуда она у тебя? — Рино спросил тихо, с осторожностью.
Джереми выпрямила спину, но тут же впала в ступор.
— Ты не помнишь? Рино?
— Не совсем...
— А меня ты помнишь?
— Ты... Дже-ре-ми? — Он произнес имя по слогам, боясь ошибиться и выглядеть полным тупицей. В нём мелькнуло что-то уже ему знакомое.
— Зови меня просто Реми, — живо ответила Джереми, надеясь растормошить его память. — Мы ели вместе такояки в Японии. Потом прибежала твоя учительница, и я ушла, а ты видимо заплатил вместо меня за ужин. Так?
— Кажется...так.
Они стояла напротив друг друга. Рино внимательно рассматривал Джереми. Джереми внимательно рассматривала Рино. От волнения или отчего другого у неё в животе появились бабочки? Она прикусила губу и отвела взгляд. Неожиданно ей снова стало не по себе, как тогда в Японии. Когда она шла за Рино до самого сувенирного магазина. Джереми до сих пор помнит и до сих винит себя за излишнюю болтливость перед ним. А её мысли тогда? "Симпатичный" Она наблюдала за ним не как за человеком, а как за куском аппетитного мяса. От него все так же легким шлейфом струился этот чарующий аромат ванили.
Между ними повисла какая-то волшебная тишина. Джереми изучала Рино ещё щепетильней, чем в прошлый раз. А он наоборот не осмеливался встречаться с глазами напротив.
— Ты сейчас идёшь домой? — Спросила Джереми.
— Еду. Меня ждет водитель здесь рядом. — Рино развернулся, не намереваясь развивать дальше беседу.
— Что насчёт карты? — Остановила его Джереми. Дружелюбие сменилось серьёзностью и недовольством. Она тряслась в машине два часа, приехала в другой город, чтобы принести карту, которую Рино потерял по вине своего разгильдяйства, а он даже элементарное "спасибо" не скажет?
— Эту обнулили и перевели деньги на новую. Мне уже сделали другую карту.
— А... — Коротко отозвалась Джереми. Все ее прежнее воодушевление испарилось. — Ну, тогда пока... — Она махнула рукой, держа теперь бесполезную карту, и, с поникшей головой, покатила скейтборд к ближайшей лавочке.
— Джереми, — глухо окликнул Рино. — Реми! — повторил он громче.
— Что? — откликнулась она, обернувшись. В ее голосе не было того энтузиазма, лишь усталость.
Рино стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— Давай, может, номерами обменяемся? — Он достал из кармана телефон. — Вдруг..., какая-нибудь ситуация возникнет, или снова кто-то что-то потеряет.
Джереми пожала плечами, стараясь не показывать вновь зародившуюся надежду.
— Если ты хочешь... — Она достала свой телефон, стараясь сохранить безразличное выражение лица. Голос звучал сухо и скучно, но внутри все бушевало от радости.
Ребята обменялись номерами телефонов. Это простое действие показалось Джереми началом чего-то важного и масштабного в её жизни.
Джереми выбрала для себя вариант, переночевать у мадам Картер, а не возвращаться в убогую квартиру сестры. До "Rosendorn" они с Вивьен добрались только ближе к позднему вечеру. Дорогу затруднили, образовавшиеся пробки, по причине возвращения людей с работы, и полицейский, решивший остановить именно их машину для проверки. Но и там все обошлось так себе. Вивьен все-таки пришлось заплатить штраф за езду без прав.
Автомобиль с Вивьен и Джереми медленно поднимался по плохо освещенному серпантину. Из окна машины Джереми могла разглядеть в каких комнатах поместья горит свет. Какого же было её разочарование, когда она увидела, что свет горит в прихожей и в спальне мадам.
Вивьен как можно тише завезла машину в гараж, и они с Джереми чуть ли не дыша отправились к задней двери. Дверь оказалась заперта, отчего они были вынуждены войти внутрь через главный вход. Не успели они полностью оказаться в прихожей, как сразу услышали привычный стук каблуков. Слишком поздно прикидываться дурочками, разбор полетов уже не избежать. Останется лишь слушать и постоянно кивать, специально демонстрируя оплошность.
Мадам Картер вышла в черном длинном домашнем халате, правда каблуки не сняла. Он полностью покрывал её худое тело, что смотрелось изящно и создавалось впечатление некоторой нереальности. На её лице не высвечивалась ни одна лишняя эмоция, сплошная пустота, означавшая скверное расположение духа. Она стояла ровно и прямо, не облокачиваясь от на что. Кулаки были сильно сжаты, образовывая дополнительные трещины на обветривавшейся коже. Уголки губ опустились, и вокруг них появилась сеточка морщин.
— Так... так... так, — каждое слово мадам Картер словно било молотком по тонкому фарфору, а эхо разносилось где-то в глубине поместья.
Вивьен подалась вперед. Несмотря на свои двадцать с один, сейчас она казалась совсем не взрослой. Она готова была принять на себя вину за проступок, хотя особого проступка не случилось.
— Пойми, — начала она робко.
— Не пойму, — осадила объяснения Катарина. — Ты, — она ткнула пальцем в сторону Вивьен. — Живо в свою комнату. — Говоря ей, как маленькому ребенку. — А вот ты, — Катарина перевела взгляд на Джереми, — останься.
Вивьен бросила на Джереми полный сочувствия взгляд и, поспешила к двери. Джереми, оставшись наедине с мадам, расстегнула свой бомбер, и встала по "стойке" смирно.
— Ты! — Рявкнула Катарина, приближаясь к Джереми вплотную. — Подвергаешь опасности мою дочь и мою репутацию! Используешь Вивьен в личных целях!
— Разве вы поступаете по-другому? Насильно выдаете Вивьен за нелюбимого человека, чтобы укрепить свои связи с посольством Австрии. Фиктивные браки — это прошлый век, мадам.
— Хочешь, чтобы я вышвырнула тебя отсюда вон?
— Полагаю сперва, вам нужно уволить Бертольда, которого подкупить проще простого. А затем уже вышвыривать меня...
Лицо Катарины искривилось от негодования.
— Я совершила огромную ошибку, поддержав твое зачисление в фонд, решив, что тебе место в моем обществе. Ты... ты такая же, как и твоя мать! Неотесанная дикарка, не знающая своего настоящего предназначения!
Катарина развернулась и ушла прочь. Джереми же осталось один на один с самой собой. Но ей не было дела до этой пустой ругани, главное, что она открыла для себя новую личность. Рино Вэйлора.
"KONSERVATORIUM FÜR MUSIK" (нем.) — Консерватория музыки.
"Kramgasse 36" — название улицы.