Глава 17 Эди
После случая в отделе корреспонденции прошло семь дней. Целую неделю я не ощущала, как руки Трента ложатся на мою талию, разводят ноги, сжимают волосы, овладевают моим телом неведомыми мне прежде способами. Вторник на той неделе я провела с Камилой и Луной. По всей видимости, Джордана такая договоренность устраивала, он тотчас прочел между строк и захотел стать частью заговора.
Мы с девчонками отправились покупать Луне одежду, и хотя Камилу смущали пацанские замашки девочки, я была весьма впечатлена ее индивидуализмом. И посоветовала ей примерить пару серебристых кед Converse, на которые она поглядывала с улыбкой, и черные джинсы с дырками на коленках. Трент не мог присоединиться к нам даже на обед, потому что весь день проводил на встречах в офисе. Меня посетила мысль забежать к нему в кабинет после прогулки с Камилой и Луной, но я быстро бросила эту идею, потому что теперь знала наверняка: повсюду были установлены камеры. Но дело было не только в этом, но и в чувстве вины. Назойливое, отвратительное чувство подсказывало мне, что нужно разделять моменты, когда я провожу время с его прекрасной дочерью, от моментов, когда он пальцами доводит меня до экстаза... и от тех, когда я обкрадываю его и отдаю найденное отцу.
Неделя тянулась медленно. Трент не сказал мне ни слова, даже не желал доброго утра, когда проходил мимо в коридоре. Он полностью меня игнорировал, задавшись целью вести себя так, будто меня не существует.
Мама всего пару раз вставала с постели, в том числе на выходных. Мне приходилось готовить еду и приносить ей в комнату. Мы уже вечность обходились без поварихи, потому что однажды мама обвинила одну из них в попытке ее отравить. И с того момента мы решили, что нанимать их нет смысла. Джордан ел вне дома, мама обычно весь день проводила в кровати и почти ничего не ела, а я была непривередливым едоком. Я пыталась уговорить ее сходить на прием к доктору Кнаусу, но она снова и снова отказывалась, пока мне не пришлось позвонить отцу и умолять его урезонить маму. Он гаркнул, что уже на пути в аэропорт, чтобы успеть на рейс, на сей раз в Лондон, и у него нет времени на ее истерики.
Моя машина по-прежнему была в ремонте. Механик сказал, что нужно заменить цилиндр, и, узнав у него, сколько это будет стоить, я чуть не упала в обморок. Я не могла заплатить такую сумму в этом месяце, поэтому попросила его подержать машину у себя, пока не получу зарплату. Деньги, которые Трент мне дал, ушли по назначению. А у родителей я никогда ничего не брала – ни их деньги, ни их машины, ни любовь, главным образом потому, что они мне этого никогда не предлагали.
Хорошая новость заключалась в том, что отец уехал, а значит, я могла, как любой нормальный человек, приходить на работу к девяти часам утра, и у меня вновь появилось время заниматься серфингом.
Я лежала спиной на доске в спокойной воде и смотрела, как небо с каждой секундой становилось все ярче. Оранжевый и розовый оттенки уступали место белому и голубому. Я лежала на воде, смотрела и предавалась мечтаниям, ощущая вкус океана на губах. С самого своего рождения я знала, что у меня мятежная душа. Знала, что любила иначе. Все, что я когда-либо любила, я любила неистово. Именно по этой причине и погрязла в неприятностях. Из-за полной одержимости всем, что для меня важно.
– Ты идешь, Гиджет? Я взял пиво, – сказал Бэйн неподалеку.
Неподалеку, но не настолько близко, чтобы разрушить магию единения с природой. Я моргнула, глядя на восходящее солнце.
– Нет, спасибо, – ответила я.
Ушей коснулся звук плещущейся воды, и вскоре Бэйн оказался рядом со мной на своей черной доске. Он сидел на ней верхом, свесив ноги в воду.
– Значит, ты и Рексрот, – его слова прозвучали без какой-то особой интонации. Он не был зол, раздражен или хотя бы удивлен. Я не стала смотреть на него, наслаждаясь сокровенным моментом восхода солнца.
– Откуда ты знаешь его имя? – тихо спросила я.
– Откуда я знаю имя Трента Рексрота? Ты что, последние четыре года перед выпуском училась в своей собственной школе? Он был легендарным защитником, говнистым ушлепком, бла-бла, чертовым капитаном футбольной команды и бла-бла-бла. Я узнал его, как только увидел в ту субботу. А ты знаешь, какой он?
Что-то подсказывало мне, что Бэйн не станет ждать моего ответа.
– Старый. Скорее даже древний. Вы с ним трахаетесь, что ли?
На моих губах заиграла легкая улыбка.
– Нет.
Было легко озвучивать полуправду. Как и плавать. Мне даже не приходило в голову рассказать Бэйну всю правду. Между нами все было кончено, ведь у меня почти не было времени на серфинг и на него, а он купил лодку и теперь, несомненно, начнет вести холостяцкую жизнь. Мы никогда не были влюблены друг в друга. Даже не испытывали сильной симпатии. Нам просто было... скучно. А еще мы были сексуально совместимы, как мне кажется.
Он вздохнул.
– Слушай, это твоя жизнь, а ты не только достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения, но еще и чертовски сильная девчонка. Так что позволь я скажу кое-что, и ты больше не услышишь от меня об этом ни слова: Трент Рексрот – сплошные неприятности. Он пережует тебя и выплюнет, если ему так будет нужно. И постарайся, чтобы этого не произошло, потому что его с друзьями знает весь город, и они не просто так держатся особняком. Больше никто не хочет обжечься, подойдя слишком близко.
Вскоре Бэйн ушел. А я осталась подольше и заулыбалась, когда в голове зазвучали мамины слова.
Перестань проводить так много времени на улице. У тебя выступают веснушки. Кожа состарится. Какой мужчина захочет жениться на двадцатипятилетней девушке, которая выглядит на сорок пять?
Я не хотела замуж.
Не хотела прятаться от солнца.
Я просто хотела... быть.
Выйдя из воды с доской под мышкой, я направилась прямиком к рюкзаку. Даже не потрудившись вытереться и переодеться, я зашагала босыми, покрытыми песком ногами на набережную, откуда собиралась отправиться домой на машине Бэйна, чтобы быстро принять душ и поехать на работу. Бэйн любил парковать свой «Форд Рейнджер» две тысячи восьмого года на небольшой песчаной гряде, где никто не мог отвесить ему штраф за неоплаченную в автомате парковку. Я рылась в рюкзаке в поисках ключей, которые он мне дал, как вдруг мне на плечо опустилась тяжелая рука. Мокрая и перепуганная, я повернулась посмотреть, кто это был, но незнакомец прижал меня животом к машине Бэйна и навалился на меня своим телом. Сильный, высокий, мускулистый и устрашающий. А потом его запах коснулся моего носа, отчего у меня задрожали бедра.
– Я думал, мы договорились – больше никакого Бэйна, – прошипел он мне на ухо, ведя ладонью по моей талии и опускаясь к внутренней стороне бедра.
Песчаная полоса была вдали от цивилизации, а потребность отдаться ему дикой и настойчивой.
– Мы не занимаемся сексом, хотя тебя это не касается. Он одолжил мне машину, пока мою не починят.
– Черта с два. Возьмешь мою запасную машину.
Он сжал мое бедро и слизал морскую соль с моей шеи.
– Нет, спасибо, мистер Папик. Я смотрела этот фильм. Каждый чертов день смотрю. Я не превращусь в свою мать и не стану зависеть от твоих денег и тачек.
Он рассмеялся от моих слов и, убрав руку с бедра, развернул меня кругом. Едва я взглянула на него, у меня перехватило дыхание. Мало того что Трент был умопомрачительно красив, стоя обнаженным по пояс в одних шортах для бега, так еще его глаза говорили, что он кого-нибудь убьет, если его приказы не будут исполняться.
Кубики его пресса были настолько великолепны, что им стоило посвятить афишу на Таймс-сквер.
– Так вот что ты думаешь? – Он хмыкнул, изогнув губы в ухмылке. – Я не твой парень, милая.
– Тогда кто ты? – с усилием сглотнула я.
Он наклонился ближе и прошептал мне в шею возле плеча:
– Твоя погибель.
Не успела я понять, что происходит, как задняя дверь машины Бэйна открылась, я спиной полетела прямо на сиденье, а Трент взобрался на меня верхом. Он заполнил собой все пространство, оставив место только для страсти и греха. Навалился на меня всем телом, и я почувствовала его внушительную эрекцию. Я устроилась, шире разведя ноги, насколько позволяло маленькое пространство, и, сжав ладонями его ягодицы, притянула ближе к себе.
Я стонала, царапая его голую, взмокшую спину, а его член упирался мне в живот, заставляя сходить с ума, двигать бедрами и неудобно ерзать в погоне за его прикосновениями. Он трахал меня через одежду в машине моего бывшего парня, и это было неслучайно. Так Трент и поступал. Заявлял права на свою игрушку, играл с ней, а некоторое время спустя уничтожал.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я, чувствуя, как от трения нагревается кожа. Мое тело молило, чтобы все преграды между нами исчезли.
– Что делаю?
– Зачем демонстрируешь свою дурацкую позицию в машине Бена? Ты же явно шел за мной следом. Ты делал это каждое утро всю неделю?
– Да, – честно ответил он и приподнялся на локтях, чтобы снять низ моего бикини.
Трент снова устремил взгляд мне между ног, будто соскучился. На вытатуированный черный крест на тазовой кости, рассеянно водя по нему большим пальцем.
– Но время было неподходящее. Нам нельзя попадаться на глаза.
– Я знаю. Не попадемся, – ответила я.
Мы оба многое могли потерять. Я даже больше, чем он, но ему незачем было об этом знать. Мне нравилось, какие чувства пробуждал во мне Трент, но я бы не доверила ему даже утюжок для волос, не говоря уже о моей тайне. Я не хотела, чтобы у него стало еще больше рычагов давления на меня.
Он закинул обе мои ноги себе на плечи, наклонился вперед, заставляя напрячь бедра и шире развести их, потом провел языком от промежности прямо вдоль складок. Я задрожала, широко распахнув глаза от шока и удовольствия. Никто никогда не прикасался к этой части моего тела. К той, что возле заднего прохода. А Трент... даже не спросил разрешения.
– Такая чертовски сладкая, – прорычал он, уткнувшись в мою мягкую кожу и посасывая клитор.
Всхлипнув, я сжала его голову руками и приподняла бедра ближе к его губам, чтобы испытать еще больше этих головокружительных ощущений.
– И моя.
– Сладкая? Возможно. Твоя? Нет, – выдохнула я, бесстыдно трясь о его лицо.
Трент сладостно тянул время, лениво посасывая клитор и водя пальцами по половым губам, но не вводя их внутрь. Пока он просто играл с моим возбуждением, размазывая влагу у входа, будто готовил к чему-то большему.
– Хочешь проверить эту теорию?
Он прикусил кожу, и, сжав его виски пальцами, я запрокинула голову и зажмурилась, чувствуя, как рот наполняется слюной. Что, черт возьми, со мной происходит?
– Конечно, – еле проговорила я.
Его мокрый палец прошелся вдоль моей киски к заднему проходу, и я сразу сжала мышцы, но не хотела струсить и отодвинуться от его руки, пока он еще ничего не сделал. К тому же ощущение его рта, поглощающего меня, оказалось лучшим ощущением, что случалось с моим телом после серфинга.
– Пробовала анальный секс? – спросил он.
Его палец коснулся отверстия, лениво кружа вокруг него. Ощущение было... странным, но не ужасным. Было щекотно и странным образом эротично. Я тяжело сглотнула и, зажмурившись, помотала головой.
– Попробуешь к тому времени, когда я с тобой закончу. А по киске тебя шлепали?
Он всего на пару сантиметров ввел палец мне в задний проход, но в тот же миг ворвался языком в мою киску, заставляя стонать от желания и страсти, а мои ноги дрожать.
– Нет, – призналась я.
– Да, это тоже случится. А кубики льда?
– Д-да! – воскликнула я с придыханием, пока он водил языком туда и обратно, и это проникновение казалось более жестким, чем секс.
Я была вся мокрая, но не потому, что вышла из океана. Наплевав на последствия, я подтолкнула его голову глубже меж моих бедер, а он в ответ ввел в меня весь палец целиком и согнул его вверх. От его улыбки, которую я чувствовала распаленной кожей, я пылала, как костер. Оргазм захватил в тиски каждую косточку в теле, сотрясая меня медленными, мощными волнами, от которых застучали зубы. О боже мой. Боже мой. Я и представить не могла, что ощущения могут быть настолько мощными. Настолько безумными. Я насытилась.
– Ну конечно, ты пробовала лед, – пробормотал он, уткнувшись мне между ног со злорадным смешком. – Уверен, поэтому Бэйн и сказал, что ты не пресная. А ты не только пресная, но еще и безглютеновая. Повторяй за мной: осторожно, разумно и по обоюдному согласию, Эди.
Оргазм ударял по мне, как удары хлыста. Снова и снова. Я не сразу осознала, что впервые в жизни испытывала множественные оргазмы. Все они были одинаково интенсивны, и я начала задумываться, что особенного было в Тренте, отчего я чувствовала, будто сгораю изнутри.
Бэйн был хорош в постели. Очень хорош. Но он не заставлял меня вспыхнуть и не отворачивался, едва меня охватывали языки пламени. Он не пробуждал во мне жажду говорить и делать глупости.
– Повтори.
Трент приподнял голову, напряженно глядя на меня серо-голубыми глазами. Его губы блестели от моих соков. Я опустила взгляд с его лица к мускулистому, с выступающими венами предплечью руки, исчезавшей между моих ног. Он так и не вынул палец из моей задницы.
– Осторожно, разумно и по обоюдному согласию, Эди, – дерзко повторила я.
– Вот, – произнес он, нависая надо мной и почти касаясь губами моих губ. Внезапно он оказался близко, слишком близко. Близко к моему лицу. Близко к моему телу. И к моему сердцу. Он медленно и мучительно вынул из меня палец, и мои расслабленные конечности сотрясла последняя судорога. – Вот почему я знаю, что ты моя, Эди. Твое тело уже принадлежит мне. Твоя киска принадлежит мне, и задница наполовину тоже, а все остальное... – Он усмехнулся, а в его радужках плескалось такое вожделение, что придавало ему дьявольски зловещий вид. – На все остальное мне плевать.
Трент опустил взгляд на мои губы, плотно сжатые и недоступные. Может, он и хорош в постели, но он был прав. Поцелуи в договоренность не входили. И не из-за какой-то ерунды в голливудском фильме, а потому что между нами не было никакой близости. Напротив, на уровне ума и сердца мы держались как можно дальше друг от друга.
Трент приоткрыл рот, и на миг мне показалось, что он скажет что-то еще. Или еще хуже – поцелует меня. Его полные губы едва не коснулись моих, а потом он поднялся и, выбравшись из машины, встал ко мне спиной, чтобы дать время надеть плавки.
Я вылезла следом, и он подхватил стоявшую у салона авто доску для серфинга.
– Я отвезу тебя домой.
– Что? – фыркнула я со смешком, догоняя его. – Нельзя, чтобы тебя видели со мной.
– У меня тонированные окна. К тому же твоего отца нет в городе. Все будет нормально, если только не пристегнешь свою доску к крыше. Нам нужно поговорить.
Мы подошли к его дому. Всю дорогу он нес мою доску, а потом положил ее в машину, и мне пришлось напоминать себе, что Трент не был джентльменом. Когда мы сели в машину, он опустил ладонь мне на бедро и сжал его, неотрывно глядя на дорогу. Мне нравилось находиться рядом с ним. Повсюду витал его запах. Чистый, дорогой и с ноткой запрета. Или чего-то грязного и сексуального. И только детское кресло на заднем сиденье напоминало о том, что он отец. Во всем остальном он производил впечатление беззаботного одинокого мужчины. Одинокого мужчины, желавшего меня уничтожить.
– А что с матерью Луны? – поинтересовалась я.
Дело было даже не в нем. Я знала, что он свободен для отношений. У меня просто в голове не укладывалось, как можно без оглядки оставить своего ребенка.
– Я не хочу об этом говорить, – его тон был неумолим.
– Не повезло, Рексрот, потому что ты не контролируешь каждый аспект этих отношений, – сказала я, делая вид, будто смотрю в окно и любуюсь прибрежным городом, в котором мы жили, хотя на самом деле мне хотелось лишь уловить Трента в слабом отражении стекла.
– Мать Луны кинула нас, когда моей дочери был всего год. С тех пор я не перестаю ее искать.
Он говорил прямо и по-деловому. Мне нравилась эта его черта. Черта, которая давала возможность узнать что-то о нем, не чувствуя себя задетой или уязвленной его самолюбием.
– Зачем?
– Что именно?
– Зачем ты ее ищешь? Очевидно же, что она не хочет, чтобы ее нашли.
Он покачал головой, держа одну руку на руле, а второй продолжая мять мое бедро. Было сложно собраться с мыслями, когда он прикасался ко мне. Я с трудом разбирала его слова, когда он просто находился рядом, источая мужественность, демонстрируя грубые и дерзкие замашки, что уж говорить о моментах, когда он прикасался ко мне. Но я была слишком возбуждена, чтобы остановить его.
– Все сложно.
– Почему? – не отступала я.
– Потому что всем нужна мать.
– Смотря какая, – бездумно ответила я.
– Да неважно, – возразил он.
– Уж поверь мне на слово, – усмехнулась я и вновь отвела взгляд в сторону, на сей раз по-настоящему.
После долгой паузы Трент заговорил снова:
– Скажи мне, зачем тебе нужно столько денег, Эди. Расскажи, почему отец оставляет тебя на мели. Почему ты ненавидишь деньги, будто они причинили тебе вред?
Как я могла ответить ему, не пытаясь при этом оправдаться, почему до сих пор живу с родителями? Мне уже давно пора было съехать. Я не хотела жить на улице и не знала никого, кому хватило бы безумства разозлить Джордана Ван Дер Зи, пустив меня пожить к себе. Никого, кроме Трента Рексрота. Сказать ему правду значило признать, что я была в полном подчинении и власти моего отца.
– Я не хочу об этом говорить. – Я повторила его недавний отказ.
– Не повезло, Ван Дер Зи, потому что ты не контролируешь каждый аспект этих отношений.
На моих губах возникла горькая улыбка. Трент провел рукой выше по моему бедру, теперь облаченному в шорты, и принялся потирать чувствительное местечко, вынуждая меня со стоном сжать ноги.
– Ладно. – Я сделала судорожный вдох, все еще не в себе после испытанных утром оргазмов. – Если вкратце, у Джордана есть кое-что на меня. То, что дает ему власть над моей жизнью.
– Ты что-то сделала? – спросил он.
Я поразмыслила об этом беспристрастно.
– Нет.
– Это можно изменить?
– Теоретически можно. Но на деле в его руках слишком много власти, поэтому в судебной тяжбе он ни за что не проиграет. К тому же дома у меня тоже кое-что происходит. Моя мама... – Я не понимала, почему доверилась Тренту, но, возможно, все дело в том, что больше мне не с кем было поговорить. – У нее психическое расстройство. Оборвать связи с Джорданом означает, что заодно придется оборвать связи и с ней. Она слишком слаба. И нуждается во мне.
– Значит, ты выхаживаешь одного родителя, стараясь при этом, чтобы второй тебя не уничтожил, – уточнил Трент сухим бесстрастным тоном.
Я внутренне поежилась от того, как он выразился, но к счастью, благодаря его руке меж моих бедер, момент оказался не таким угнетающим.
– Точно.
Он заехал на заправку и достал кошелек из консоли между сиденьями.
– Я за кофе. Тебе взять?
Я помотала головой.
– Хотя я бы не отказалась от кокосовой воды.
– Чертова богатенькая хиппи, – фыркнул Трент, закатив глаза.
Как только он убрал руку с моего клитора и вышел из машины, мысли понеслись в голове, обгоняя друг друга. Что я творю, разговаривая с ним на личные темы? И что творю, сближаясь с ним, когда должна его использовать?
В полном смятении я открыла бардачок, который в «Тесле» был похож на биомеханический. Необходимо было что-то принести отцу на следующей неделе, что угодно. Кража флешки требовала больше времени, но я все равно могла продемонстрировать ему то, как проявляю должное усердие.
Я достала старый мобильный телефон, наподобие «Нокии», на которой раньше играли в змейку, и пачку визиток, которую даже не стала просматривать. Какие-то из них наверняка окажутся полезны Джордану. Я засунула ценности в свой рюкзак, чувствуя, как затылок покрывается испариной от нахлынувшего чувства стыда. Я попаду в ад за свои поступки. Но я готова миллион раз побывать в аду, лишь бы провести эту жизнь с Тео.
Трент вернулся с кофе и бутылкой кокосовой воды и отдал мне мой напиток. Пристегнул ремень безопасности и выехал с парковки с беспечным, спокойным видом. Всю оставшуюся часть пути я не могла на него смотреть, и он, должно быть, почувствовал перемену в моем настроении, потому что больше не прикасался ко мне.
Остановившись возле моего дома, он повернулся ко мне. Смотреть ему в глаза было все равно что играть в русскую рулетку с пятью патронами в барабане.
– С этого дня ты будешь проводить каждый вторник с Луной и Камилой, а каждое воскресенье со мной.
– А как же Луна?
– Она сама собой разумеется. День будем проводить с ней, а когда она пойдет спать, настанет наше время.
Я прикусила нижнюю губу и неспешно выпустила ее, глядя на него. Я начинала тонуть в нем. Знала, что нужно прекратить.
– Ладно, – глупая Эди. Глупый рот. Глупая страсть.
– Сегодня в офисе установлю приложение Uber на твой телефон и привяжу свою кредитку. Будешь ездить на нем, пока не починят твою машину. Больше никакого Бэйна и его члена.
– Нет, я... – собралась возразить я, но он схватил меня за подбородок и наклонил мою голову так близко к своей, что мы едва не соприкоснулись носами.
– Разве в конце моего предложения прозвучал знак вопроса? Не думаю. Избавь меня от бредней про твоего отца и мать, Эди. Ты – не они. И ты не станешь ездить на ненадежной груде хлама. Будешь пользоваться Uber. Конец разговора.
Я улыбнулась, зная, что он все равно своего не добьется. Ни сегодня, никогда. Я не слабовольный человек. По крайней мере, во всем, что не касалось Тео. Я открыла пассажирскую дверь, вышла из машины и прислонилась к окну, как в тот день на водохранилище. Трент уже надел солнцезащитные очки.
– И Трент?
– Что? – чуть не прорычал он.
– Насчет воскресенья. Я решаю, как мы будем проводить время с Луной.
– Исключено. Нельзя, чтобы нас видели вместе, Эди.
– Я позабочусь о том, чтобы нас не увидели.
– Нет.
– Разве в конце моего предложения прозвучал знак вопроса? – Я снова начала нашу игру, в которой мы как бумеранг кидали между собой слова друг друга. – Я буду решать, чем мы займемся.
Он вздохнул, резко заводя машину.
– Чертова головная боль, – сказал он.
– Поезжай осторожно, разумно и по обоюдному согласию.
Я похлопала по крыше его машины и ушла. Мне показалось, позади раздался его смех, но я не стала оборачиваться, чтобы удостовериться в этом.
Вместо этого я закрыла глаза и представила, что его голос был волной.
И я рассекала на ней, пока на лице не заиграла улыбка.