глава 4
18 лет спустя
Машина скорой помощи летела по улицам Сеула. Бригада врачей, не переставая, реанимировала подростка. Ребенок задыхался.
В машине с ними ехал и отец омежки. Руки отца дрожали, слезы текли по щекам, но мужчина даже не замечал. Единственное, что для него было важно - жизнь сына.
В приёмном покое их ждала очередная реанимационная бригада.
Джин не находил себе места. Он чуть не убил собственными руками сына, которому посвятил свою жизнь.
С самого рождения омежка был слабеньким, постоянные простуды подрывали итак слабый иммунитет. Бета возил сына в реабилитационные центры, нанимал самых лучших специалистов массажа, логопедов, психологов. По вечерам читал ему сказки, а позже учил читать, писать считать. Когда Тэхен подрос и иммунитет хоть как-то восстановился - они часто ездили к морю, посещали санатории различного профиля. Очень часто выбирались в горы с ночёвкой. Тэхен рос любознательным, активным ребенком. Очень часто, глядя на ночное звёздное небо в горах, отец и сын разговаривали о мироздании, вселенной. У Тэхена на всё был свой взгляд, свои суждения и Джин только радовался, что смог избавить сына от диагнозов и прогнозов, которые давали врачи при его рождении.
Единственное, что не мог изменить Джин - это доверчивость и наивность мальчика. Казалось, Тэхен не запоминает обидных слов, сказанных соседскими ребятами. И даже, если омежку сильно обидят словами или ударят (и такое случается), Тэхен уже через короткое время снова улыбается обидчику и разговаривает с ним, стоит только тому подойти и заговорить с омежкой. Джину очень часто было обидно за сына, но он не мог постоянно быть рядом, лишь только просил не ходить никуда с чужими альфами будь то взрослые или дети. Он очень старался уберечь своего ребенка от боли, обиды, разочарования... И вот сам оказался виновным в том, что Тэхен в реанимации.
- Здравствуйте, вы отец омеги? - спросил вышедший из реанимации врач. - Мы стабилизировали состояние пациента. Думаю, что на этот раз все обойдется.
- Простите, доктор, я даже представить себе не мог, - растерянно проговорил Джин. - Это первая течка ТэТэ. Я проконсультировался в аптеке. Мне дали хорошие обезболивающие и блокаторы...
- К сожалению, иногда, так бывает, не вините себя. У анафилактического шока причин много. Причем аллергия на лекарственные препараты не так уж редка. Главное что вы вовремя увидели симптомы, и мы успели. Мы обязаны оставить вашего сына для проведения полного лабораторного и инструментального обследования, а так же аллергологического тестирования.
- Доктор, а как же остальные течки. Ведь без блокаторов переносить течки очень сложно, - спросил Джин.
- С блокаторами придется распрощаться. Варианта два - терпеть или помощь альфы.
- Но ему ещё только 18. Да и так - он же ребенок, наивный ребёнок.
- В любом случае блокаторы - запрещены. Да и некоторые обезболивающие тоже. Я подготовлю вам список веществ, которые вашему сыну противопоказаны.
- Спасибо, доктор, - грустно опустив голову, сказал Джин.
Джин был ужасно расстроен. Они с ТэТэ все эти годы жили душа в душу. Мальчик рос болезненным, но очень добрым, светлым, доверчивым. Мальчишки, да и девчонки во дворе над ним смеялись, называли его дурачком, но он никогда и ни на кого не обижался. Джин сразу очень боялся, что сына будут сильно задирать. Но к его облегчению дворовые ребята не обижали омежку сильно. Родители детей были адекватные люди, которые умели объяснять своим детям, как нельзя поступать с другими. Да и сам Джин был очень добрым, старался каждому чем-то помочь.
Тэхену повезло и со школой. В школе пресекалось любое насилие. Камеры были даже в туалетах. Сначала родители попробовали опротестовать, но директор каждому показал комнату видеонаблюдения, а также камеры, которые намертво были прикреплены на стене, что бы никто не смог никуда их повернуть. Видео не нарушали личных границ и никаких интимных частей тела в камеру не попадало. Но зато каждый знал, что, если ребенок задерживался чуть дольше и с ним задержится кто-то ещё в кабинке, охранники будут предупреждены и смогут предотвратить насилие. Сначала было пробное видеонаблюдение, тестирование, но очень быстро родители дали согласие на такие меры. Дети, особенно кого булили, дома рассказывали, что их практически не трогают. Постепенно и дети и родители поняли преимущества нововведения.
Тэхену не очень сложно было учиться. Джин сам занимался с сыном дополнительно и у омеги были хорошие оценки. Правда, с физкультурой он не очень дружил. Омега очень любил литературу. Он зачитывался произведениями. В библиотеке он был чаще, казалось, чем дома. Математика так же была одним из любимых предметов.
У Тэхена не было близких друзей в школе, но и врагов тоже. Его друзья - это книги и друзья папы. Намджун, например, альфа, которому принадлежало кафе, где частым гостем был Тэхен. Омежка очень часто помогал по выходным и большим праздникам в кафе, когда было много народу. Мальчику нравились запахи кофейни. Запах свежей выпечки буквально впитывался в его кожу и ещё долго не выветривался с его одежды. Ему нравилось идти домой по улице и видеть, как прохожие смотрят на него и улыбаются. Запах любимой каждым выпечки растапливал и заставлял улыбаться даже самое хмурое лицо.
Ещё Тэхен подрабатывал в ресторане подсобным рабочим на кухне. В этом ресторане работал администратором Джин. Тэхен был на побегушках у шеф-повара, но омеге очень всё нравилось, особенно то, что он мог бесплатно обучаться готовить изысканные блюда, которые у него, кстати, шикарно получались.
В один из рабочих дней Тэхена попросили поработать вечером. Был какой-то крутой банкет на много персон, нужны были рабочие руки. Тэхен согласился. Джин в этот день был на выходном.
В разгар банкета омегу скрутила течка. Это была его только вторая течка и к которой он был не готов. Техен присел в углу в подсобке, обхватив живот руками. Он не знал что делать. Боль была настолько сильной, режущей, казалось, он не мог дышать.
Тэхен хотел позвонить отцу, но телефон он оставил в куртке. В подсобке он находился уже довольно много времени, когда дверь резко распахнулась и вошёл альфа. Омега замер, страх заменил все чувства, которые были до этого у омеги. Тэхен знал этого мужчину: Чон Хосок. Его "отец". Богатый бизнесмен, который не захотел больного сына-омегу, оставив его умирать.
Тэхен случайно увидел эти бумаги, когда делал генеральную уборку дома. Джин скрывал эти документы и Тэхен не рассказал, что видел их.
Альфа был пьян, казалось он не стоит на ногах. У Тэхена остановилось дыхание, а сердце заколотилось так, как будто омега пробежал несколько километров.
Альфа просто вышел из туалета и свернул не в ту сторону, а затем он услышал запах течного омеги и уже шёл на этот запах. В подсобке альфа, казалось, сошел с ума. Схватив омегу, альфа не церемонясь, сорвал с него брюки и без подготовки, хотя и очень медленно начал входить в омегу. Тэхен даже не успел ничего сказать, да и что он смог бы сделать альфе, который в два раза старше его и в три раза крупнее. Омега вскрикнул, но альфа зажал ему рот своими губами и прижал омегу к стене. Тэхен плохо понимал, что с ним происходит. Альфа не был грубым. Он выцеловывал шею омеги, щеки. Альфа постепенно наращивал темп, подняв руки омеги вверх, стянул кофту с Тэхена. Тэхен пытался оттолкнуть, назвать его отцом, но альфа не отпускал его губы. Он целовал плечи, острые ключицы и руки Тэхена. Его теплые губы обжигали кожу омеги, руки оглаживали бедра и талию, касались члена. Альфа, не останавливаясь, начал надрачивать омеге. Тэхен быстро кончил, как и альфа. Вот только упёршись в плече омеги, альфа не успел выйти и допустил сцепку, которая продлилась полчаса. Ноги омеги дрожали, но альфа поддерживал мальчика, не переставая целовать. Шептал ласковые, успокаивающие слова любви.
Тэхен не мог ничего сказать в ответ. Это была его первая близость. Омегу впервые накрыло волной удовольствия от сцепки. Он ничего не понимал, что с ним происходит, чувствуя нежные поцелуи альфы, ласковые поглаживания. Оргазмы при сцепке не давали его телу, хоть какую-то передышку.
Когда узел спал, альфа отпустил омегу. Тэхен опустился на пол, а альфа, ничего не сказав, вышел из подсобки.
Тэхену казалось, что он умер. Внутри не было ничего: ни страха, ни горечи, ни боли. Пусто. Так пусто, что, казалось, и сердца не было. Он хотел, чтобы и в его голове было так же пусто. Зачем эти мысли, зачем эти вопросы, зачем...
Тэхен все еще не понимал, что произошло. Ощущение, что все это произошло не с ним, хотелось пригвоздить внутри себя.
Этого не было.
Этого всего просто не могло быть.
Это не он.
Просидев еще какое-то время на полу, омега встал и потихоньку прошел в душ. Тэхен уже не чувствовал боли от течки. Был дискомфорт от первого проникновения альфы, но режущая боль в животе отступила. Но лучше бы она все еще разрывала живот омеги. На смену этой боли пришла другая.
Та, что крошит сердце на части.
Та, что выбивает из легких весь воздух, не давая вздохнуть.
Та, от которой нет лекарств.
Та, от которой хочется выть и грудь разрывать руками...
Тэхен плакал. Слезы стекали вместе с каплями воды на пол душевой. Что в этой жизни он сделал не так. Мама умерла из-за него, а отец просто отказался. А сейчас еще и...как будто шлюху, которой и платить уже не нужно, которая валяется под забором и все равно завтра сдохнет...
За что...почему...я не хочу так...
В душевую постучали.
- Тэхен, с тобой все в порядке, - спросил его напарник, Чимин. - Если плохо чувствуешь, иди домой. Я такси вызову, сам знаю, что такое течка. Давай выходи, я тебя до такси доведу.
...Тэхен приехал домой на такси. Джина дома не было. Тэхен знал, что Джин часто остается у Джуна, но делал вид, что не догадывается об их отношениях. Взрослые люди и раз они скрывают свои отношения, то так тому и быть.
Тэхен лег на свою кровать и провалился в сон. Утром омега решил ничего отцу не рассказывать, не хотел расстраивать Джина...
...Хосок вышел из ресторана, все еще шатаясь. Водитель подогнал машину к выходу. Хосок сел на заднее сидение и сразу же отключился. Сегодня его фирма заключила очень выгодный контракт, который и обмывали в ресторане.
Придя домой, Хосок, не раздеваясь, уснул на диване в гостиной.
Его жена слышала, как подъехала машина. Еще немного подождав, госпожа Чон спустилась на первый этаж. Ее муж спал на диване. Глаза женщины наполнились слезами: ей не понадобилось даже подходить к мужу, она легко уловила запах течного омеги. Омеги, запах которого - жасмин, который женщина ненавидела практически 20 лет.
Запах суррогатной матери его сына, к которому она за все 18 лет его жизни так и не смогла прикоснуться.
Женщина поднялась в спальню. Слезы так и не пролились из ее глаз. Она так часто плакала за время своего замужества, что, казалось, ничего ее уже не заставит плакать. Госпожа Чон ХеГё прекрасно знала, что муж никогда не любил ее. Но раньше, хотя бы не изменял. Первая ласточка прилетела. Ну что ж, стоит сделать выводы и перестать цепляться за то, чего не было изначально...
Хосок проснулся с болью не только в голове, но и во всем теле. Он не мог вспомнить, что произошло и почему он уснул на диване в гостиной.
На столике у дивана стоял стакан с водой и пластинка таблеток. Выпив таблетки, Хосок ушел в душ.
Его жена готовила завтрак на кухне. До выхода на работу у Хосока было еще около часа. Хосок понимал, что виноват, что был настолько пьян. Он никогда себе такого не позволял и хотел извиниться перед женой. Но женщина заговорила первой.
- Знаешь, наверное, у всех бывают такие ну или похожие ситуации. Должна отдать тебе должное: прожить 24 года с нелюбимой женой и только сейчас изменить... или были и раньше измены. Хотя, думаю, нет. Чистоплюйство семьи Чон - это отдельное что-то, нам людям низшего сословия и не понять.
Хосок, молча, смотрел на жену, стараясь вспомнить вчерашний вечер.
- Снова запах жасмина, - улыбнувшись, сказала женщина. - А я даже и не удивлена. Все еще любишь ее? - грустно посмотрела на мужа. - Тогда почему заставил проходить ее через все это. Скажи. Почему я должна была пройти столько унижений. Тебя ничему не научила ситуация со мной? Ты знаешь, кем я себя чувствовала там, на краю преисподней, когда какой-то недоделанный врач делал мне аборт. Ты ни разу не подошёл, не спросил. Сделал вид, как будто меня нет. Ты знаешь сколько мне пришлось еще выкарабкиваться после того врача. Сколько презрения, издевательств я вытерпела...А она? За что ты так поступил с девушкой, невинной, чистой, ей же только 18 исполнилось. И ты отдал ее коновалам в какую-то недоклинику, врачи которой угробили ее... Ну конечно, как же вы пойдете в престижный центр, где вас могут узнать. Так заплатили бы деньги и сделали ЭКО за границей. Хосок, ты хотя бы представляешь, какие эмоции она испытывала, боль, стыд. А ведь ты влюбился в нее.
- Может быть, хватит придумывать того, чего не было, - грубо отрезал Хосок.
- Дорогой муж, скажи, какие мои любимые цветы? М?...Ты же даже не знаешь. Так почему ты вдруг принес мне букет с жасмином, 19 лет назад, на нашу годовщину. А что было ночью - помнишь. Ты впервые ночью меня любил. Не занимался сексом, а любил всю ночь. За 5 лет нашей совместной жизни до этого ты ни разу так не спал со мной. Мои течки, твои гоны - да, конечно, секс с тобой крутой, крышесносный. Но любовь с тобой...
- Ты не выспалась? Что ты несёшь? Чего тебе в этой жизни не хватает? - повысил голос Хосок. - Живешь...
- Хватит. Скажи еще, что как сыр в масле катаюсь. А ты знаешь, почему я с подругами перестала общаться? Да потому, что мне стыдно, что у жены такого богатого человека как ты, жена ходит с обычной картой, когда у каждой моей подруги черная безлимитная. Но даже когда я покупаю какую-то вещь, которая стоит более пяти тысяч вон...пяти тысяч!, Чон... и рассчитываюсь картой, твой финансовый директор звонит мне сразу же и спрашивает, что я такое дорогое купила. Ты серьезно?! Да я себе белье по маминой карте покупаю. Ты знаешь об этом?... Ну конечно, когда тебе нужно вывести меня в свет - тут уж конечно и стилисты, и модельеры, и самые дорогие и изысканные украшения, что бы у всех челюсти об пол разбились. Господин Чон Хосок с супругой пожаловали, - с отвращением, прошипела женщина.
- Тебя что-то не устраивает, - сцепив руки на груди, прорычал Хосок.
- А тебя? Ты ведь ни разу не спросил, почему я не подхожу к сыну. Знаешь, я ведь думала, что буду очень любить его. Вот только в том доме, на окраине, именно запах жасмина смешанный с запахом медикаментов, крови и хлорки, до сих пор вызывает во мне рвоту. Каждый раз, подходя к МинГи, я мысленно возвращаюсь в тот дом...Ведь в запахе твоего сына есть нотки жасмина... Но сегодня ночью ты превзошел все мои ожидания... Кто она. Так сорвало крышу от течной омеги с запахом жасмина?
- Перестань выдумывать. Ты изначально ненавидела меня. Обвиняешь меня в том, что я отправил тебя на аборт. Так и сама могла бы подумать своей головой. И со своим папашей посоветоваться, который впарил тебя мне. Думаешь, мне приятно это все было. Ты хоть знаешь, сколько моему отцу нужно было заплатить, что бы закрыть всем рты. Или ты думаешь, что никто не знал о твоём аборте, о твоём бесплодии, и то, что сын не твой, - разразился хохотом Хосок.
- Но и не твой, - в ярости выкрикнула женщина. - Ты реально не понял? Сделай тест ДНК. Жадный платит дважды, дорогой. Я свой долг выплатила. Сейчас время платить тебе.
Женщина вышла из кухни, пройдя через гостиную, подошла к лестнице.
- Что ты сказала? Я тебя спрашиваю? - прорычал Хосок.
- Впервые это почувствовала нянечка. Старая ваша нянечка, которая еще тебя растила, - остановилась женщина у лестницы. - Обычно запахи родителей хоть как-то смешиваются в детях. А здесь не было ничего от тебя. Я долго думала, кому можно это сказать, посоветоваться, что делать. Потом решила никому не говорить, а взять у мамы денег и сделать тест. Я сделала один тест. 0%, - опустив глаза, сказала женщина. - Почему я не сказала тебе? Не знаю. Я смотрела, как ты играешь с сыном, как ты радуешься...Но наверное больше всего, почему не сказала - из-за страха. Хосок, ты даже не представляешь, как я любила тебя. Я готова была терпеть любые унижения с твоей стороны, лишь бы быть рядом. Но если бы сказала тебе, на кого бы ты в первую очередь подумал? Кто мог это сделать, подменить материал? Я боялась, что ты подумаешь на меня. Ты же часто упрекал меня, что я не хожу в больницу, не проведываю, не интересуюсь. Но ты никогда не спросил меня, почему я этого не делаю. Надеюсь, хоть сейчас ты поймёшь, как сложно мне было все это пережить. Я ведь тоже хотела быть мамой нашему сыну...Прости...Я устала... Тебе пора на работу.
Хосок смотрел на уходящую жену и все еще не мог переварить в уме все, что сейчас сказала ХеГё.
Хосок вышел из дома, не понимая, куда он идет и что делать дальше.
И ни мужчина, ни женщина не заметили стоящего за колонной их сына МинГи, который слышал каждое слово.