Апанхомена
Вечная дева в вечной охоте, в вечной погоне, колчан за спиной опустеть не успел — словно лук за плечами из месяца согнут, а стрелы в колчане из солнца да скованы, быстрокрылые ступни из крови Меркурия.
Луна молодая да кровью оздоблена, есть три пути — три дороги до обрия: Тривия, Хтония, громом и молнией благословляет своих же паломников.
Оленица юная с рогами из золота, вечно в экстазе от вечного голода, плотью и кровью от плоти и крови, сердце сжимает в открытой ладони. Охотница стала из девы женою.
Руки болят от царапин и ссадин, голос не мой — у кого-то украденный, собаки цепные на волю отпущены, в голоде рыскают тёмными пущами. Где девственный лес разрывает дорога, там и до Третьей осталось немного — укрытой ползущею тьмой ненасытною;
В немом преклонении пади перед ликами, и кровью горячей щенка племенного согрей хладный храм ты её до порога. И может, коль ночью поднимется солнце, на свету, вот увидишь, она улыбнется.