Громовержец
Когда Он говорит — я слышу рокот шторма непреклонный, когда же Он молчит — я слышу ветра вой. Король-архистратиг с серебряной рукой, а в ликах, в славе и в чинах (не говоря об именах) никто не равен Богу.
— Да что же ты, скажи, такое, что лживою своей рукою посмел притронуться к земле (к лесам, и небесам, и мне), что матерью служила? Ужель не щемит ничего, и кровь не стынет в жилах? От мысли, что чужую мать вы бранью осквернили, и сталью ратных сапогов посмели растоптать?
Ответа мне недолго ждать: над полем взвился громкий вой, поднялся ветер грозовой и ярость вспыхнула в глазах поверженного Бога. Ещё никто и никогда не смел при нём произносить перечащего слога (а сам перечил он с лихвой).
— Не знаешь ты, кто я такой? Так оглянись, — махнул рукой, — ведь ты в моём чертоге! Весь мир, от гор и до холмов, к моим ногам упасть готов, лишь только молвлю слово!
А я стою, пусть длань дрожит, но так же непреклонна.
— Взгляни же на своих детей — Утрату и Войну. Несчастный, желчный ты злодей, ты ведь себя, своих людей, загонишь в Пустоту. Я там бывала — мне видней.
— Дитя! Перечить мне не смей! Ужель не чувствуешь шхину́ и волю твёрдую мою, что льётся меж камней?
— Лишь только горе и вину, и спесь, которой не пойму, я чувствую в тебе. Всю гниль, что у тебя внутри...
— Ах ты неверная! Умри!
Упал клинок. Проигран бой.
— Я заберу тебя с собой.