Гетера
За окном не на шутку разгулялась гроза. Из-за духоты, заполонившей улицы словно густое желе, капли дождя оседали на коже не освежающей прохладой, а клейкой массой. Гетера утопает в мягких и иногда пружинно-колючих объятиях кресла. Холодные глаза цвета февральского утра устремлены на улицу, где северный ветер треплет деревья, вывески и людские зонтики подобно псу, треплющему в зубах игрушку.
Душа Гетеры стонала. От одиночества, от холода, от бесконечной непогоды внутри.
Гордость Гетеры сидела рядом, смотрела на убивающуюся Душу и думала: "Какая же она слабая. Счастье можно найти и в книгах, и в мыслях, и в фильмах. Но никак не в людях".
"— Какая же ты холодная!" — всхлипывая, негодует ранимая Душа.
"— Не больше чем ты — плакса", — пофигистично отвечает Гордость и думает, что было бы неплохо закурить.
"— Вот сейчас возьму телефон и позвоню ему", — бормочет Душа. Вытирает с бледного лица еще более светлые дорожки слез.
"— Он не ответит", — хмыкает Гордость и роется в сумке в поисках сигарет.
Тонкая ручка Гетеры выуживает пластиковый прямоугольник сотового.
"—Да не станет он говорить с тобой!" — все больше нервничает Гордость.
В противовес ее словам гудки скорбно замолкают, из динамика льется дождь и мужской голос.
— Ты вышел из дома в такую грозу? — нерешительно, несмело спрашивает Гетера.
Душа и Гордость замирают: первая трепещет от счастья и тревоги, вторая дрожит от раздражения и злобы. На том конце провода невидимый собеседник усмехается.
— Вышел в магазин, а тут такой сюрприз от матушки-природы. А ты чего звонишь?
Невидимый собеседник обрастает светлой от отсутствия загара кожей, пепельными волосами, похожими на солому, и созвездиями родинок на длинных, покрытых мелкими шрамами от кошачьих когтей руках.
Грохочущий смех грозы разносится по квартире. Гетера вздрагивает, но, опомнившись, возвращается к разговору и произносит:
— Я тебя услышать хотела.
— И все? Никаких просьб, жалоб на жизнь?
— Все. Никаких, — отвечает Гетера на оба вопроса. — Думаю, я и сама не знаю что именно хотела от тебя.
— Наверное, то же, что хотят услышать все девушки, которые звонят одному конкретному человеку, когда им страшно?
Что-то укололо Гетеру под самые ребра, словно давая ей последний шанс опомниться.
"— Не мешай ей! — возмущенно взвизгивает Душа, больно ударяя Гордость по рукам. — Пойми уже, что тебя усмирили".
Гетера молчит, ожидая, не повторится ли странный укол, и, не ощутив его вновь, спрашивает:
— Что?
— Я люблю тебя, неприступная моя Гетера, — голос на том конце провода улыбается.
А на этом, с бешено стучащим в груди сердцем сидит жертва любви, такой неожиданной в эту летнюю грозу. Душа, давно страдающая, теперь ликовала. Ошеломленная произошедшим, Гордость замолчала и, похоже, надолго.