Глава 3
Тэхен шёл по улицам городка, погружённый в свои мысли. Дорога привела его к небольшой хижине из старых камней, которая служила и церковью, и местом, где жители могли найти умиротворение. Он открыл тяжёлую деревянную дверь, вокруг него стояли шесть рядов деревянных скамеек, крепких, но потемневших от времени. Тэхен выбрал третью скамью и сел, нервно сцепив пальцы, и вдруг сам себе удивился: давно ли он вообще так открыто разговаривал с Богом?
Его голос раздавался тихим эхом в пустом помещении:
— Боже... что же мне делать? — он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил. — Сегодня... я должен отправить Минджи на казнь в Ящик. Я вижу, как он мучается, потерял всю семью, а я добиваю его. Но ведь Ящик... — он замялся, глядя на крест. — Мы ведь придумали его, чтобы страх удерживал людей от ужасных поступков, чтобы они знали, что справедливость неумолима. Но никто и не думал, что этот ящик когда-то придётся использовать, тем более я...
Внезапно в помещение вошёл священник Джуён, высокий и худой мужчина с внимательными глазами. Заметив Тэхена, он покачал головой, слегка улыбнувшись.
— Опять что-то тебя мучает, Тэхен. Чего так? — мягко произнёс Джуён, подходя ближе и садясь на соседнюю скамью.
Тэхен, не скрывая своей тревоги, поднял на него глаза.
— Мне нужен совет. Сегодня... — он глубоко вздохнул. — Сегодня я должен отправить Минджи в Ящик. Я вижу, как он убит горем. Он потерял дочь и жену всего за одну ночь. Как мне быть, Джуён? Разве правильно ещё и наказание на него взвалить?
Джуён, выслушав, нахмурился, но затем спокойно ответил:
— Если ты пощадишь его, Тэхен, люди могут подумать, что ты слаб. И тогда усомнятся, способен ли ты быть их лидером. Закон есть закон. Ты сам знаешь: мы ведь договорились, что каждый понесёт ответственность за свои ошибки. Или ты хочешь нарушить собственное правило?
Тэхен вдруг вскочил со скамьи, разгорячённый и взволнованный.
— Джуён, ты ведь священник! Разве не твоя задача направлять меня на путь милосердия, а не толкать к жестокости? Где же тогда Божье прощение?
Джуён, сдержанно и твёрдо глядя на Тэхена, тихо ответил:
— Милосердие и справедливость идут рука об руку, Тэхен. Ты можешь простить Минджи в своём сердце, но как лидер ты должен дать людям знать, что законы одинаковы для всех. Я не хочу, чтобы ты был жестоким, но, возможно, так ты сохранишь порядок. Разве я не прав?
Тэхен, опустив плечи, снова сел на скамью, погружённый в сомнения.
— Порой я не уверен, прав ли я, Джуён. В эти тяжёлые дни я уже не понимаю, что лучше - прощение или наказание.
Джуён положил руку на плечо Тэхена.
— Найти баланс между справедливостью и состраданием — вот что труднее всего. Но выбор твой, Тэхен. Я могу лишь молиться за тебя и за тех, кого ты решишь судить.
Тэхен вздохнул, тяжело поднявшись. Он не знал, что скажет людям, но чувствовал, что этот выбор должен сделать сам.
***
Комната на чердаке, в которую Чимин провёл Чеен, была скромной, но уютной.
Чимин, вытирая руки о джинсы, оглянулся на неё и с лёгкой улыбкой сказал:
— Можешь пока жить здесь, я устроюсь на, не переживай.
Чеен прошла к окну. Она вздохнула, взглянув на Чимина:
— Мне нужно что-то выпить. Хочу забыть весь этот ужас хоть на время.
Чимин засмеялся, пряча улыбку в уголке губ, и кивнул.
— Ну что ж, ты попала по адресу! — он подошёл к шкафу и открыл его, доставая большую бутылку картофельной водки. — Только предупреждаю, тебе может это не понравиться.
Чеен хмыкнула. Подойдя ближе, она взяла бутылку у него из рук, и, не раздумывая, сделала первый глоток. Водка обожгла горло, и она поморщилась, но выдержала испытание.
— Фу... Ну и крепкая штука, — пробормотала она, протянув бутылку Чимину. Он засмеялся и тоже сделал глоток, после чего сел прямо на пол, жестом приглашая её присоединиться.
Спустя несколько десятки минут бутылка заметно опустела, и оба, совсем пьяные, сидели на полу, смеясь над историями, которые один за другим вспоминал Чимин.
— Знаешь, когда я работал официантом, на одном банкете мне пришлось носить блюда по стойке перед сотней важных персон. Я споткнулся и вывалил целую миску крем-супа прямо на дорогущий костюм владельца! — Чимин засмеялся, изо всех сил пытаясь передать выражение ужаса, которое тогда было на его лице. — Думал, меня уволят, но, к счастью, он просто... — он махнул рукой, чуть не разлив остатки водки, — посмеялся и заплатил мне премию.
Чеен, держась за живот от смеха, почувствовала, как напряжение последних дней постепенно исчезает. Она взглянула на полупустую бутылку, поставив её на пол, и, задумавшись, опустила голову:
— У меня всё было так легко. Родители мне всё покупали. Всё, что я хотела, было в моих руках, но я никогда не понимала, как это работает, и не знала цену деньгам.
Чимин кивнул, поднося к губам бутылку, но, прежде чем сделать глоток, задумчиво посмотрел на неё.
— А ты хотела бы по-другому? — спросил он мягко, без осуждения.
Чеен задумалась, её глаза на мгновение стали серьёзными.
— Наверное... не знаю. Я просто привыкла, что всё было просто. Но сейчас, когда всё изменилось, я понимаю, что мне хочется... настоящего. Не могу объяснить, как это. Чтобы что-то стоило усилий. Может, в этом и заключается жизнь.
Чимин посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и слегка покачал головой.
— Знаешь, это странно, но понимаю, о чём ты говоришь, — сказал он. — Я всегда думал, что мне бы наоборот, немного спокойствия и... уверенности в завтрашнем дне. А ты хочешь чего-то... настоящего, реального, чтобы было тяжело, но по-настоящему.
Чеен кивнула, опираясь спиной о диван, она снова взглянула на Чимина.
— Мы ведь не так сильно отличаемся, — тихо сказала она. — У тебя свои мечты, у меня свои. Но мы оба просто хотим почувствовать, что это не зря, что всё это ради чего-то.
Он подался вперёд, опершись локтями на колени, его глаза были внимательными, серьёзными. Он кивнул:
— Наверное, именно поэтому мы оказались здесь. Может, в этом и есть смысл, — пробормотал он. — Иногда жизнь даёт такие ситуации, где и проверяет, кто ты на самом деле.
Они снова замолчали, наслаждаясь этой минутой спокойствия и откровенности. Чеен протянула руку и мягко дотронулась до руки Чимина, его тепло показалось ей неожиданно приятным. Она улыбнулась.
— Спасибо, что впустил меня сюда, — тихо сказала она.
Чимин чуть смутился, его щеки слегка покраснели, но он не отдёрнул руки.
— Рад, что ты тут. Хоть есть с кем поговорить... о чём-то реальном.
Чеен усмехнулась и, поддавшись внезапному порыву, толкнула его плечом.
— Если ты будешь меня терпеть, придётся многое выслушать, — ответила она, поднимая остатки бутылки и делая ещё один глоток. — Готов?
Чимин вздохнул, потянулся к бутылке и с усмешкой сказал:
— Похоже, у меня и выбора-то нет
Они засмеялись, их смех разливался по комнате, заполняя её теплом, и, на мгновение, все страхи и сомнения ушли на второй план.
***
Когда небо стало сереть, вокруг маленькой деревянной кабины с сеткой вместо окон собрались жители городка. Кабина стояла у улицы. Жители знали, зачем они здесь, и не могли скрыть тяжесть на лицах. Тэхен крепко держал Минджи за плечо, проводя его через дорогу к ящику. Минджи был спокойным, но, взглянув на Тэхена, заметил, как в глазах шерифа мелькнула боль.
Джин стоял на краю толпы, облизал пересохшие губы и тяжело вздохнул, словно готовился что-то сказать, но передумал. На противоположной стороне улицы кто-то подавленно вздохнул. Тэхен, дойдя до двери ящика, остановился и открыл её, жестом приглашая Минджи войти.
Минджи на мгновение задержался, поднял взгляд и сказал тихим, но решительным голосом:
— Не вините себя, шериф. Я сам виноват, что моя семья... что они ушли. — он говорил спокойно, смирившись со своей судьбой.
Тэхен нахмурился, пытаясь сдержать собственные эмоции, но сумел лишь коротко кивнуть. Минджи взглянул на людей вокруг, на лица, полные жалости и грусти, и вдохнул, подбирая слова.
— Заботьтесь друг о друге, — медленно начал он. — Живите долго. Я... я надеюсь, что вам удастся всё исправить. — он чуть замялся, затем продолжил: — Простите меня.
Люди, слушавшие его, оставались в тягостной тишине. Некоторые опустили головы, кто-то закрыл глаза, но никто не сдвинулся с места. Минджи ещё раз окинул всех взглядом и, не сказав больше ни слова, вошёл в тесное пространство ящика и сел на пол, готовясь к дальнейшему неизбежному.
Тэхен сжал зубы, позволив себе последний взгляд на Минджи, прежде чем медленно захлопнуть дверь. Она закрылась со скрипом и тяжелый замок щёлкнул. Один за другим люди начали уходить. Тэхен глубоко вздохнул, глядя на пустеющую улицу, затем повернулся и медленно направился обратно к участку. Войдя внутрь, он закрыл дверь на засов, ощущение пустоты прочно осело у него на душе.
Джин тем временем тоже молча пошёл прочь. Он направился в закусочную, где ему предстояло ночевать. Войдя, он увидел Сыльги, которая с угрюмым видом протирала столешницу, отрешённо следя за тем, как пустеют залы. Сыльги посмотрела на него, её глаза были полны горечи и усталости.
— Непростая ночь, да? — спросила она, с усилием стирая очередное пятно на тёмной поверхности.
Джин тяжело вздохнул, пытаясь найти слова, но вместо этого просто кивнул и сел за стойку.
— Каждый раз думаю, что привыкну, но каждый раз я ошибаюсь, — наконец вымолвил он.
Сыльги остановилась, облокотившись на стойку напротив него, её лицо было всё таким же грустным, но внимательным.
— Нам остаётся только поддерживать друг друга, — сказала она.
Джин слегка улыбнулся, хотя улыбка была полна боли.
— Верно. Иначе всё это просто сожрёт нас изнутри.
***
Ночь опустилась на колонию, и тишина, накрывшая окрестности, была прерывиста: то тишину нарушали крики пьяных голосов, то звенели стаканы, а иногда доносились смех и споры. Лалиса, едва выдержав вечер, уснула в кресле. Свет лампы рядом с ней мерцал, а запах спирта наполнял воздух. Дженни, растянувшись на диване напротив, тоже крепко спала, а Хосок, свернувшись рядом, время от времени во сне что-то бормотал.
Джису, строго сложив руки на груди, окинула пьяную компанию взглядом.
— Итак, слушайте, завтра Бобби и Хенджин отправятся в город, отнесут продукты и принесут, что нужно.
Хенджин, сидевший на столе, недовольно фыркнул:
— А почему опять я?
Джису спокойно посмотрела на него, приподняв бровь.
— Ну, если никто не пойдёт, — ответила она с холодной уверенностью, — то на завтрак у нас не будет блинов. Молоко почти закончилось, а коров и коз у нас нет, только в городе можно достать. Выбирать не приходится.
Парни обменялись взглядами, словно пытаясь оценить, стоит ли спорить. Но несколько секунд спустя Бобби хмыкнул и хлопнул Хенджина по плечу.
— Похоже, придётся снова делать работу за всех, бро, — сказал он с усмешкой.
Хенджин вздохнул, но, смирившись, кивнул. Между тем Чимин и Чеен, пошатываясь, спустились с чердака и присоединились к компании. Чимин едва удерживал равновесие, слегка опираясь на Чеен, которая, хоть и была явно навеселе, чувствовала себя довольно уверенно. Джису, заметив их, приподняла брови и покачала головой, слегка удивлённая:
— Вот так быстро, Чеен? Уже влилась в нашу тусовку?
Чеен усмехнулась и, почти запнувшись, ответила:
— Ну, надо же привыкать к новым обстоятельствам, — она обвела взглядом всех присутствующих, поднимая руки, как будто хотела произнести тост.
Остальные восприняли её слова с радостным смехом и одобрительным гулом. Один из мужчин подхватил её жест и крикнул:
— За новичков! Пусть не сдохнут через пару дней!
Смех и шум раздались ещё громче, и Джису, устав от всей этой суматохи, чуть хмуро отодвинулась, наблюдая за весельем. Её взгляд, однако, смягчился, когда она увидела, что Чеен, несмотря на лёгкое опьянение, всё-таки держится достойно и, похоже, действительно потихоньку вливается в их странную общину.
Чимин сел на край стола, поднял свой стакан и, подмигнув Джису, произнёс:
— Так выпьем за то, чтобы завтра у нас был завтрак! За молоко и за блины!
Его шутка вызвала волну веселья, и люди один за другим начали тянуться за стаканами, радостно выкрикивая разные тосты и наполняя помещение хохотом и гудением голосов.
***
Минджи, дрожа, прислонился к холодной деревянной стенке ящика. В затхлом воздухе было слышно, как быстро и шумно бьется его сердце, он попытался успокоить себя, глядя через сетку на улицу, но там не было ничего — только густеющая темнота, окутывающая городок.
У двери неподвижно стоял Тэхен. Внезапный, едва заметный шорох заставил Минджи напрячься. Он прижался к сетке, пытаясь разглядеть. Существо приближалось медленно, с грацией, словно испытывая его терпение и смакуя момент страха. Минджи попятился от сетки, задрожав ещё сильнее, но вскоре, прежде чем он успел даже осмыслить происходящее, послышался жуткий треск. В стенах ящика раздались оглушительные звуки — улыбающиеся начали рвать и ломать доски, вгрызаясь в старое дерево. Сначала одна рука пробила тонкие доски справа, оставив длинные царапины и вонзив когти в воздух прямо перед лицом Минджи. Затем с другой стороны появилось ещё несколько таких же рук.
Минджи закричал, отчаянно вжавшись в угол. Его крик был наполнен неподдельным ужасом, пронзающим каждую жилку и каждую клеточку его тела. Он попытался закрыть лицо, будто это могло защитить его, но понимал, что выхода нет. Тэхен услышал пронзительный крик, но его лицо оставалось бесстрастным. Он сжал кулаки, сдерживая все эмоции внутри себя.
***
Лиса проснулась от тихого, но настойчивого стука в окно. Комната была погружена в полумрак, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где она находится. Лёгкая дрожь пробежала по её телу, когда она, превозмогая боль, приподнялась и, хромая, подошла к окну. И тут она увидела её. Женщина в длинном свадебном платье стояла прямо у окна, её лицо неестественно застывшее в широкой, безжизненной улыбке. Глаза её были пустыми, а взгляд направлен прямо на Лису. Она почувствовала, как паника охватывает её, и, не выдержав, отшатнулась и упала на пол, её нога начала сильно болеть, но она не могла ни кричать, ни позвать на помощь. Страх приковал её к месту.
Звук падения разбудил Дженни, спавшую на старом диване в углу комнаты. Она вскочила, оглядевшись, и, заметив Лалису на полу, поспешила к ней.
— Лали, ты зачем встала? — спросила она, помогая подруге подняться.
Лалиса, всё ещё под впечатлением от увиденного, только прошептала:
— Я... я хотела увидеть этих тварей, Дженни. Хотела понять, что они из себя представляют...
Дженни нахмурилась, осторожно поднимая её и усаживая обратно в кресло. Она потянулась за одеялом и, заботливо накрыв Лалису, попыталась её успокоить.
— Ты не должна вставать, тебе нужно беречь себя, — мягко сказала она, поправляя одеяло на её плечах. — Слушай, Рюджин сказала, что попросила Бобби сделать для тебя что-то вроде ходунков. Скоро ты сможешь передвигаться без боли.
— Спасибо, Джен, — прошептала она, с трудом улыбнувшись. — Просто... мне страшно. Как наступила ночь, я боялась, что они могут прорваться сюда.
Дженни присела рядом, осторожно сжимая её руку.
— В этом доме мы в безопасности, эти существа не смогут нас тронуть, пока мы здесь
Слова Дженни подействовали успокаивающе. Лалиса, устав от пережитого, вскоре закрыла глаза и погрузилась в сон. Дженни, убедившись, что подруга спит, тихо поднялась с кресла и медленно направилась обратно к кровати, где Хосок спал крепким, спокойным сном. Она легла рядом с ним, прислушиваясь к каждому звуку за окном, но на улице снова наступила пугающая тишина.
***
Тэхён лежал на своей кровати в небольшой комнате полицейского участка, прислушиваясь к тому, как город наполняется душераздирающими криками Минджи. Каждый новый крик словно ножом резал по его совести. Он прикрыл глаза, и тяжело вздохнул, как лидер городка, он знал, что поступил правильно, приняв решение о казни. Но как человек... он не мог отделаться от чувства, что где-то потерял что-то важное, и сомневался, осталось ли в нём хоть что-то, что можно назвать человечностью.
Тэхён ещё больше погрузился в раздумья, пытаясь удержать в себе воспоминания о том, каким он был раньше. Когда-то он верил в сострадание и надежду, но в этом месте, затерянном между мирами и заполненном чудовищами, эти идеалы начали растворяться, как туман на рассвете. Сомнения становились всё сильнее. Он задавался вопросом, не потерял ли себя окончательно, когда принял решение о казни. Может, он уже не тот, кем был когда-то?
Сегодня в городке появились новые люди — трое подростков и молодая девушка. Они случайно попали в эту ловушку, сами того не зная, и теперь обречены на тот же страх, что держит всех здесь в плену. Тэхён не мог не думать о них. Новые лица, новые жертвы... Они ещё не понимают, что их ждёт, и у него не хватало сил объяснить им это. Ему стало тяжело нести бремя власти над этим городком, который давно превратился в клетку, из которой нет выхода.
Но как бы ему ни было тяжело, он чувствовал ответственность за этих людей. Они полагались на него, они верили, что он сможет защитить их от того зла, что таится за стенами их хрупкого убежища. Тэхён заставил себя открыть глаза и посмотреть на потолок. Он знал, что его задача — вернуть им надежду. В тёмные ночи он сам едва удерживался от отчаяния, но находил в себе силы, чтобы снова и снова вселять уверенность в своих людях. Даже если его сердце было наполнено сомнениями, ему удавалось заставить их почувствовать, что они не одиноки.
Тэхён сел на кровати и устало потер лицо руками, пытаясь собраться. Его разум твердил ему, что он не может позволить себе сломаться, не может позволить себе сомневаться в своих решениях. Даже если это тяжело, он должен оставаться лидером.
***
Утро в колонии было серым, но солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, заставляя комнату немного оживать. Дженни сидела на краю кровати Лалисы, осторожно перевязывая ей ногу. Рана выглядела лучше, чем они могли ожидать, и, накладывая повязку, Дженни заметила, что кожа вокруг пореза быстро заживает. Она нахмурилась, внимательно всматриваясь в необычно чистые края раны.
Лалиса заметила её смятение.
— Что-то не так? — Лалиса осторожно потянулась к своей ноге.
Дженни встрепенулась, отрываясь от собственных мыслей, и быстро покачала головой.
— Нет, всё хорошо, — она улыбнулась, пытаясь не выдать свой удивлённый взгляд. — Просто удивилась, как быстро всё заживает. Может, это хорошие новости.
Тем временем Хосок сидел неподалёку, зло набирая номер на своём телефоне в очередной попытке дозвониться до внешнего мира. Экран снова и снова показывал отсутствие сети. Он выругался и, с раздражением бросив телефон на стул, пробормотал:
— Бесполезно... просто бесполезно!
Дженни оглянулась на него, коротко вздохнув, и снова повернулась к Лалисе, чтобы помочь ей подняться.
— Ну что, поднимемся? — Дженни аккуратно поддержала её под локоть, помогая ей встать с кровати. — Пойдём немного подышим свежим воздухом, на крыльце светлее и... спокойнее.
Они вышли из дальней комнаты первого этажа и прошли через коридор. На первом этаже, в гостиной, царил хаос. Повсюду валялись пьяные и измученные люди, кто-то крепко обнимал подушку, свернувшись калачиком прямо на полу, кто-то лежал, полураздетый, на разбросанных стульях. Дженни и Лалиса вышли на крыльцо. Слабый ветерок коснулся их лиц, и Лалиса с трудом, но всё-таки улыбнулась, вдыхая утреннюю прохладу. Дженни помогла ей устроиться в старом гамаке, что медленно покачивался на лёгком ветру.
— Я пойду помогу на кухне, — сказала брюнетка, готовая направиться обратно в дом, но её взгляд был тревожным. Лалиса заметила это и мягко остановила её.
— Дженни, что-то не так? — Лалиса всматривалась в её лицо, на котором отразились утомление и беспокойство.
Ким опустила взгляд и тяжело вздохнула, смахнув незаметную слезу.
— Просто... — она помедлила, подбирая слова, — я всё ещё не могу смириться с этим местом. Кажется, что это... какой-то кошмар, который не заканчивается. Я скучаю по маме и папе, по дому, по всему, что осталось за границами этого места. Порой даже начинаю думать, что они и не узнают, что мы здесь. Как будто мы стали для них призраками...
Она замолчала, переводя взгляд на Лису, продолжила:
— Я просто боюсь, что так и не выберемся отсюда. В голове лишь мысли о том, что когда-нибудь я забуду, каково это — жить вне этих стен, без страха и без всех этих тварей вокруг.
Лалиса, сидя в гамаке, протянула руку и крепко сжала руку Дженни.
— Мы выберемся, — твёрдо сказала она. — Мы найдём способ.
Дженни вздохнула, глядя куда-то в сторону, и тихо проговорила:
— Эти люди здесь ищут выход годами и не нашли. Как же мы, трое подростков, сможем что-то изменить? — в её голосе слышались нотки горького отчаяния, и от этого сердце Лалисы сжалось.
Рыжая опустила взгляд, пытаясь найти ответ, но лишь молча кивнула. Она не могла спорить с Дженни. Мысль о безысходности поселилась у неё в голове, но она пыталась её отогнать.
— Ладно, — вымолвила наконец Дженни, слегка встряхнув себя. — Мне нужно чем-то заниматься. Физический труд помогает забыться, хоть ненадолго, — сказала она и быстро ушла, оставив Лалису на крыльце.
Оставшись одна, Лалиса прислушалась к тишине, которая казалась слишком напряжённой после ночных событий. Она взглянула на маленькую подушку в гамаке и заметила на ней старый потёртый блокнот с карандашом, который кто-то оставил здесь. С интересом взяв его в руки, она порвала листок и начала аккуратно записывать имена — друзей, родителей, тех, кого оставила за пределами этого странного места. Её рука дрожала, но она продолжала писать, боясь забыть каждое имя, каждое лицо.
В этот момент рядом возникла тень. Лалиса подняла голову и увидела Сехуна, который, прикрыв глаза, лениво тянул сигарету. Он окинул Лалису небрежным взглядом и, заметив её занятие, усмехнулся.
— Что это ты пишешь? — с ухмылкой спросил он, выдыхая дым и глядя на блокнот в её руках.
Лалиса быстро прикрыла лист рукой, немного нахмурившись.
— Это список дорогих мне людей, — тихо ответила она, не желая делиться этим с ним. Сехун снова усмехнулся, его взгляд был каким-то странно тёмным и тяжёлым.
— Здесь не имеет значения, что было когда-то, — сказал он. — В этом месте прошлое не значит ничего. Ты должна понять это и, наконец, повзрослеть.
Его слова неприятно кольнули. Лиса крепче сжала карандаш, её взгляд стал твёрже.
— Может, для тебя оно и ничего не значит, — резко ответила она. — А для меня это важно. Не тебе меня учить
Сехун лишь фыркнул, его ухмылка стала ещё шире.
— Ты ещё слишком маленькая, чтобы понимать, как устроен мир
Лиса подняла голову, сжав кулаки.
— Вообще-то мне 17, — твёрдо сказала она, не отводя взгляда.
Сехун засмеялся, его смех был громким. Лиса почувствовала, как в ней растёт злость, но тут позади них раздался строгий голос:
— Сехун, хватит.
Он обернулся и увидел Джису, которая стояла, сложив руки на груди и холодно глядя на него. Он молча усмехнулся, пожал плечами и, не сказав ни слова, повернулся и ушёл. Лиса тихо вздохнула, чувствуя, как напряжение, которое накопилось за время разговора с Сехуном, постепенно отступает. Она опустила взгляд на свои записи, пытаясь вернуть спокойствие и забыть резкие слова, которые продолжали звучать у неё в голове.
— Не обращай на него внимания, — мягко сказала Джису, подойдя ближе. — Он часто ведёт себя так, будто всех знает и понимает больше других. На самом деле, у него свои проблемы. Просто научился скрывать их за маской.
Лалиса кивнула, всё ещё ощущая обиду и досаду.
— Он будто бы не верит ни во что, — тихо проговорила она. — Говорит, что здесь ни прошлое, ни то, что было важно, не имеет значения. Но разве это так?
Джису слегка улыбнулась и присела рядом с ней.
— Это у всех по-разному. Я тоже долго верила, что найду отсюда выход. Слишком долго, наверное. Но в какой-то момент ты понимаешь, что надеяться нужно, но и адаптироваться тоже, чтобы не сойти с ума. Тяжёлое равновесие, — Джису говорила, подбирая слова, которые могли бы хоть немного утешить рыжеволосую. — Просто знай, что каждый держится за что-то своё. Сехун же выбрал цинизм. А я вот за что-то другое..
— И что же? — спросила Лалиса.
Джису замолчала на мгновение, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно в воспоминания.
— Я держусь за колонию, — сказала она наконец. — За людей, что здесь живет
Лалиса почувствовала облегчение — в словах Джису было что-то очень спокойное и уверенное. Это было как луч света в темноте.
— Спасибо, Джису, — тихо сказала она. — Я... просто боюсь, что останусь здесь и никогда больше не увижу маму
Джису слегка наклонила голову, её взгляд стал более мягким.
— Это нормально. Мы все чего-то боимся. Но страх не должен побеждать. Здесь он — как топливо для этих... существ
— Значит, я попробую не бояться, — сказала она наконец, глядя Джису в глаза. — И что бы ни случилось, я не позволю им забрать это у меня.
Джису улыбнулась.
— Вот это правильный настрой. И давай начнём с того, что поможем тебе встать на ноги. Я пойду в теплицу, не скучай
Лиса улыбнулась.
Утренний свет проникал через пыльные стекла теплицы, заливая всё мягким сиянием. Джису стояла у длинного ряда горшков, аккуратно поливая помидоры, как вдруг открылась дверь теплицы. На пороге стоял Сехун.
Он замешкался, собираясь с мыслями, прежде чем сказать:
— Джису, можем поговорить? — его тон был серьёзным.
Джису выпрямилась, поворачиваясь к нему с интересом.
— Конечно, о чем ты хочешь поговорить? — спокойно спросила она, слегка приподняв бровь.
Сехун чуть сжал губы.
— Я бы хотел, чтобы ты больше не унижала меня на глазах других, — произнес он, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Я всё-таки мужчина, и хочу, чтобы меня воспринимали всерьёз.
Джису тихо усмехнулась.
— Мужчина? — с долей иронии переспросила она, опуская лейку и складывая руки на груди. — Тогда, может, для начала начни вести себя как мужчина, а не как задира? Зачем ты доводил Лалису? Она же совсем ребёнок, и так боится...
Сехун пожал плечами, его взгляд остался уверенным.
— Это весело, — произнес он с лёгкой ухмылкой. — Люди, когда они злятся, показывают свою сущность. Это помогает быстрее понять, что они из себя представляют. Разве не так?
Джису удивлённо покачала головой, не отводя взгляда от него.
— Забавно, но меня ты почему-то никогда не доводил. Что, не захотел узнать мою сущность?
На его лице появилась хитрая улыбка, и он слегка наклонился к ней, сократив расстояние.
— Ты меня пугаешь, Джису, — ответил он с легкой усмешкой. — Но ты открылась мне сама. И это гораздо ценнее... и интереснее.
Джису почувствовала, как её сердце на миг замерло. Она не ожидала от него такого ответа — того, что за его привычным цинизмом может скрываться что-то более глубокое.
— Ты подлизываешься ко мне? — спросила она, чуть прищурившись, но улыбнувшись.
Сехун, не отводя взгляда, тоже улыбнулся.
— Подлизываюсь, — тихо сказал он, приблизившись ещё на шаг, — чтобы получить твой поцелуй.
Джису на мгновение замерла.
— Тогда, сперва заслужи его, Сехун, — ответила она спокойно.
Он рассмеялся, делая вид, что ничего не произошло, и, улыбнувшись, шагнул назад, оставив её среди рядов зелёных растений.
— Ещё посмотрим, — бросил он, уже у дверей теплицы, и на его лице снова появилась улыбка.
Джису улыбнулась, наблюдая, как он уходит. Машина шерифа Тэхена медленно остановилась перед колонией. Пыль осела на гравийной дорожке, и двигатель стих. Лиса, сидевшая в гамаке на крыльце, оживилась при его появлении и выпрямилась, едва заметно улыбаясь. Тэхен, заметив её, тоже улыбнулся, подходя ближе, и на секунду его глаза смягчились.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, вглядываясь в её лицо с искренней заботой.
Лалиса ответила чуть смущённо:
— Иду на поправку. Уже не так больно ходить, спасибо. А вы как?
Тэхен вздохнул и слегка потёр шею, улыбнувшись устало.
— Да ничего, — ответил он неуверенно. — Ночь была тяжёлая, бессонная... но это нормально.
Лалиса посмотрела на него внимательно и, наконец, решилась сказать:
— Спасибо вам за всё, что сделали. Вы и медсестра Айрин рисковали своими жизнями, оставшись со мной в автодоме. Я этого никогда не забуду...
Тэхен опустил взгляд и, улыбнувшись, кивнул.
— Ради этого люди и существуют, Лалиса, — ответил он спокойно. — Чтобы помогать друг другу и поддерживать, когда всё рушится.
Она поправила длинные волосы, перекидывая их на одно плечо.
— Но ведь вы не обязаны были, — тихо добавила она.
— Можно на «ты», — неожиданно предложил Тэхен, смотря прямо в её глаза.
Она улыбнулась шире, а её глаза заискрились.
— Хорошо, Тэхен, — сказала она с легкой игривостью.
Тэхен, облокотившись на перила крыльца, огляделся вокруг, наслаждаясь утренним светом, и, переведя взгляд обратно на Лалису, заметил:
— Здесь действительно красиво.
Лалиса усмехнулась и слегка сморщила нос.
— Если не заходить внутрь, то да...
Тэхен понял, о чём она и посмеялся.
— Внутри не всегда то, что мы видим снаружи, — тихо сказал он.
Рыжеволосая взглянула на него и едва заметно кивнула.
— Ты уже привыкла к этому месту? — тихо спросил он, заметив её задумчивость.
— Я стараюсь, — ответила она. — Но... не знаю, возможно ли это. Кажется, что это место будто поглощает всё хорошее
Тэхен коротко кивнул, соглашаясь.
— Я тоже чувствую это, но нам остаётся лишь искать в этом месте что-то, что сможет нас согреть... или кого-то... — его голос стал тише, и он улыбнулся ей тепло.
Она снова улыбнулась, стараясь запомнить это мгновение, в котором впервые почувствовала себя спокойной, несмотря на всё, что окружало её в этом странном и жутком месте.
По скрипучим деревянным ступенькам на крыльцо поднялась Джису, с едва заметной улыбкой на губах. Она окинула взглядом Лалису и Тэхена, и, поддразнивая, заметила:
— Не успела отогнать одного приставучего, как уже подъехал другой, — произнесла она, сложив руки на груди.
Тэхен приподнял брови, затем легко рассмеялся.
— Ничего не меняется, Джису, — ответил он, одарив её взглядом.
Джису усмехнулась и кивнула.
— На самом деле, я думаю, что пора уже организовать церемонию выбора. Я как раз хотел проведать Лалису и убедиться, может ли она стоять на ногах, и помочь всем решить, где они захотят жить, — сказал Тэхен, заметив, что Лалиса наблюдает за ними с легким интересом.
— Думаю, что Чеен уже влилась в нашу общину и вряд ли выберет спокойный городок, — ответила Джису, чуть насмешливо поднимая брови.
— У каждого есть выбор, — заметил Тэхен, не отступая от своего принципа.
Брюнетка лишь усмехнулась и обернулась к Лалисе.
— Он слишком драматизирует...
Лиса открыла рот, собираясь что-то ответить, но тут из дома вышел Хосок, неся пустой кувшин. Он явно хотел набрать воды, но заметил взгляд Тэхена.
— А вот и наш новоиспечённый помощник, — улыбнулся Тэхен. — Похоже, ты адаптировался быстрее, чем все ожидали.
Хосок усмехнулся, покачав головой.
— Если честно, ничерта подобного, — с искренностью признался он. — Просто услышал, что Дженни помогает физический труд, вот и решил попробовать. Но страх и... мысли эти никуда не уходят.
Тэхен кивнул, положив руку ему на плечо.
— Со временем пройдёт. Главное, держись рядом с теми, кто понимает, через что ты проходишь.
Хосок кивнул, благодарно взглянув на него, и направился к колодцу.
— Кстати, как там помощник Джин? Всё ещё обижается на меня? — Джису усмехнулась.
— Да ну, Джин добряк, — уверенно ответил Тэхен. — На самом деле, ему уже всё равно.
Ким коротко кивнула, довольная ответом, и уставилась куда-то вдаль.
Тэхен склонился к рыжей, чтобы их взгляды встретились.
— Лалиса, запомни, люди, которые опускают руки, уже проиграли. А те, кто не сдаётся, — у них всегда есть шанс, — сказал он.
Джису молчала, прислушиваясь к его словам, она тихо, почти шепотом, произнесла:
— Надежда - штука обманчивая. Лиса, ты должна понимать, что реальность бывает суровой
Лиса посмотрела на Джису с задумчивым выражением, пытаясь понять, почему они вдруг заговорили об этом. Пытаются заманить к себе?
***
Днём, когда солнце стояло в зените, лесная поляна была заполнена людьми. Справа от центра стояли жители городка, возглавляемые Тэхеном, чьи глаза, хоть и суровые, несли в себе некую теплоту. Слева располагалась группа колонии во главе с Джису, которая, скрестив руки на груди, с едва заметной усмешкой наблюдала за собравшимися. В центре, на старом камне, лежали четыре гладких серых камушка и четыре жёлтых цветка.
Священник Джуен, седовласый, с пронзительным взглядом и глубоким, гулким голосом, шагнул к камню и, разведя руки, обратился к собравшимся:
— Друзья! Сегодня мы приветствуем тех, кто недавно к нам присоединился, — он обвёл взглядом четырёх новеньких, стоящих рядом с камнем. — Пришло время сделать свой выбор: город, где люди держатся друг за друга и есть надежда на завтрашний день, или колония, где живут одним днём, не тревожась о будущем.
Лалиса, Хосок, Дженни и Чеен обменялись взглядами, пытаясь прочитать друг в друге намёк на ответ. На их лицах читалась растерянность, но каждый понимал, что назад пути не будет.
— Каждый из вас должен подойти и выбрать, — указал на камень Джуен. — Камень — символ города, цветок — символ колонии. Пусть ваш выбор будет осознанным, ибо, раз выбрав, вы уже не сможете передумать.
Хосок первым сделал шаг вперёд. Он, не раздумывая, взял камушек, крепко сжав его в руке, и взглянул на собравшихся жителей городка, среди которых заметно выделялся Тэхен, одобрительно кивнувший ему в ответ.
Следом подошла Дженни. Её взгляд на секунду скользнул в сторону колонистов, но она взяла камень и с лёгким поклоном отступила к группе города.
Настала очередь Лалисы. Она чуть поколебалась, затем посмотрела на Тэхена, который поймал её взгляд и мягко улыбнулся, подбадривая её. Собравшись с мыслями, Лалиса потянулась к камушку и взяла его, чувствуя, как внутри зародилась уверенность.
Когда настала очередь Чеен, она поначалу даже не пошевелилась, раздумывая о чём-то. Её глаза скользнули по цветам, затем по камушкам, и наконец она протянула руку и выбрала жёлтый цветок. В ту же секунду люди колонии заорали, встречая её радостными криками, перекликавшимися с волчьим воем. Чеен смело шагнула к ним, и Джису с радостной улыбкой обняла её.
— Ты сделала правильный выбор, Чеен, — шепнула Джису ей на ухо. Чеен слегка кивнула, чувствуя себя частью этого мира, пусть и немного чужого, но теперь такого знакомого.
Тем временем Хосок, видя, что Лалиса покачнулась, подошёл к ней, бережно подставив руку, чтобы поддержать. Они медленно направились к группе города, где их уже ждали с понимающими и одобрительными взглядами.
Когда все выбрали свои стороны, Джуен снова обратился к ним, перекрывая общий гул и крики:
— Каждый из вас сделал свой выбор
Джису, улыбаясь, громко выкрикнула в ответ:
— Расходимся! — она махнула рукой.
Толпа людей постепенно начала расходиться. Кто-то обнимал новоприбывших, кто-то обменивался взглядами, — ведь теперь на поляне не осталось чужих.
Когда колонисты вернулись в свой дом, всё наполнилось весёлым гулом голосов. Жители, собравшись в гостиной, взбудоражено переговаривались, некоторые улыбались Чеен, а кто-то уже хлопал её по плечу, приветствуя как одну из своих. Джису обняла Чеен за плечо, подмигнула и громко воскликнула, чтобы все могли её услышать:
— У нас в семье пополнение! — она радостно оглядела всех вокруг. — Это нужно как следует отпраздновать!
Люди, окружившие их, зааплодировали. Чеен почувствовала, как волнение захлестнуло её, но она попыталась сдержать это, скромно улыбнувшись. Она не привыкла к такому приёму, но её наполнила странная гордость, что теперь она часть этой общины. Чимин и Сехун проложили себе путь сквозь толпу. Сехун, сияя, тащил в руках огромную пятилитровую бутылку водки, а Чимин деловито размахивал стопками.
— Сегодня точно будет жарко! — подмигнул он Чеен, откупоривая бутылку. — Считай, это твоя церемония посвящения
Толпа разразилась смехом, и кто-то протянул Чеен первую стопку. Она решительно взяла её и, глядя на Джису, подняла стакан.
— За... новое начало! — произнесла она немного неловко, но её поддержали радостными криками, и она осушила рюмку под общий возглас.
Алкоголь мгновенно обжёг горло, но чувство облегчения быстро расплылось теплом внутри. Джису хлопнула её по плечу:
— Вот так-то, теперь ты своя! — она рассмеялась и передала Чеен следующую стопку. — В колонии живём мы просто, но весело. Надеюсь, тебе это по душе.
— Думаю, мне многому ещё надо привыкнуть, — усмехнулась Чеен, чувствуя, как алкоголь снимает последние барьеры. Она огляделась и увидела, как колонисты собрались в небольшие группы, некоторые уже танцевали под импровизированные мелодии, а кто-то с шутками и смехом подтягивал очередную рюмку.
Чимин, ухмыляясь, уселся рядом с ней и наполнил стопки:
— Ты ведь раньше вела совсем другой образ жизни, да?
Чеен кивнула, чувствуя, как лёгкое опьянение развязывает язык.
— Вся моя жизнь была довольно... предсказуемой, — сказала она, улыбнувшись своим мыслям. — Родители всегда давали мне всё, что я хотела. Но здесь... — она оглянулась вокруг. — Здесь всё другое. Вы живёте одним днём, и это... страшно, но интересно.
Чимин рассмеялся, поднимая рюмку.
— И это значит, что ты точно на правильном месте! У нас тут жизнь кипит
В этот момент кто-то протянул к ним гитару, и кто-то из колонистов начал напевать знакомую песню, остальные подхватили мелодию. Чеен почувствовала, что её качает на волне этого шума, смеха и звуков, и не могла удержаться, чтобы не улыбнуться. Она, возможно, впервые почувствовала себя живой в этой свободной, хаотичной атмосфере колонии.
— Добро пожаловать домой, — шепнула ей Джису, поднимая очередной бокал.