8 Часть
Спустя три недели Чонгук уже вполне сносно стрелял и попадал в цель, а Юнги залечил свою ногу и помогал ему с тренировками, пока Сокджин и Хосок разрабатывали планы по избавлению от мафии, коих было не так уж и много. — В первую очередь, — начал Хосок, — я хочу послать своего человека к мафии. Все пятеро — глава дома, Чонгук с Чимином, Сокджин и Юнги — собрались в большой гостиной с мягкими креслами и огромными окнами, выходящими в сад, чтобы обсудить детали плана. Чимин сел под бок к Чонгуку, приклонив голову на его плечо, и смотрел в окно, ему роли в этом плане не отводилось, так что он просто слушал, тихо посапывая Гуку в плечо. А тому и в радость, ведь разум Чимина с каждым днём всё больше прояснялся, и теперь Чонгук многое узнал о его прошлой жизни. И тысячу раз порадовался тому, что совершил этот безумный, но возможно самый правильный поступок в своей жизни — сбежал из больницы вместе с ним. Такой человек, как Чимин, не мог умереть на операционном столе в самом расцвете юности, это была бы самая неправильная вещь на свете.
Размышляя об этом, он прослушал почти половину того, о чём вещал Хосок, и очнулся лишь тогда, когда Юнги ткнул дулом пистолета в его плечо. — То есть, вы хотите его выдать за приманку? — спросил он, и Чонгук нервно сглотнул. — Что?! Зачем это м-меня? За приманку? — Ты всё прослушал? — Эм… Да, наверное… — Это отвлекающий манёвр, идиот, — буркнул Мин, снова ткнул в него пистолетом, уже чуть сильнее, и отвернулся к окну. Чонгук уставился в его спину, а Сокджин раздраженно вздохнул и, откупорив бутылку вина, стоящую на кофейном столике, налил себе полбокала. У Хосока в доме грешно не пить, ведь лучшие вина в его распоряжении, а когда еще он сможет на халяву попробовать настоящие катарратто и шардоне, как не сейчас?
***
Звонок домофона отвлёк Джина от дегустации очередного дорогого вина из закромов Чона. Он подошёл к панели, висящей у двери, нажал на значок видео-связи и чуть не вскрикнул. — Намджун?.. — Ну здравствуй. Спустя пару минут, которые понадобились Намджуну, чтобы дойти от ворот дома до дверей, Джин не мог поверить. Почему он приехал? Неужели Хосок его вызвал? Как он это сделал?.. Наверное, не надо было оставлять свой телефон в гостиной. — Намджун… — почти шепотом поприветствовал Джин, когда его бывший предстал перед ним, в длинном пальто, очках и широкополой шляпе, с которой падали капли. На улице ливень. — Не ждал тебя. Он помнил своего Джуни с блеском в глазах, горячим, а сейчас… Сейчас это была тень прежнего Намджуна, холодная, бесчувственная, его взгляд пронизывал до костей. Джина передернуло от холодка, пробежавшего по спине при мысли о том, что он делал, работая в психиатрической больнице. — И тебе привет, милый. Как бизнес? — Я забросил. Владеть мотелем не моё. И я тебе не милый, Намджун. — Оружие? — Приторговываю иногда. Редко. Не хочу светиться. — Отношения? — Это допрос? — Джин поставил бокал на ближайший столик, подошёл в плотную к Намджуну и, ухватив его за воротник, резко притянул к себе и поцеловал. Сердце пропустило удар. Так знакомо… Безумие. Он не должен был этого делать. — А вкус всё тот же… — пробормотал в ответ на это Намджун, когда Джин отпрянул и просто уставился на него. Не ответив ничего, тот взял свой бокал и удалился. Подальше человека, который пренебрег им ради собственных корыстных целей и мафии, которую он выбрал вместо него.
***
Хосок ждал их чуть позже, но, видимо, парни из мафии страдали нездоровой пунктуальностью, поэтому пришли на десять минут раньше. Ничего, всё и так уже было готово. — Проходите, — пригласил их Чон, пропуская в дом. Он провёл их в комнату для гостей. — Вино, кофе? Что предпочитаете? — Где они? — спросил один из парней. — В соседней комнате, — ответил Хосок. Он развалился в кресле, укутанный в банный халат, и закурил сигару, расслабленно глядя на дождь за окном. — Оба? Доктор Ким и санитар? Оба у вас? — Да, они были моими друзьями, но сейчас… В общем, они в вашем распоряжении. — Хосок махнул в сторону нужной комнаты и снова уставился в окно. Жалко будет ковер, он ведь испачкается от крови. Придётся новый покупать. Два выстрела. Хосок, продолжая сидеть в кресле, достал телефон и принялся заказывать еду на дом. У домработницы выходной, а готовить ему лень, да и он давно не ел пиццу из того ресторанчика в паре километров отсюда. Но не успел он даже выбрать между пепперони и гавайской, как в комнате послышались уверенные шаги, а за ними — неистовый звук рвотных позывов. — Ну как? — спросил Чон, радуясь, что Чонгук сблеванул на тот же ковер, на котором сейчас лежат лицом вниз два трупа его ''гостей''. — Нормально, — ответил Намджун. — Для первого убийства неплохо, рука у него не дрогнула, но сейчас… В общем, своей человечности он пока не утратил. — Всё приходит со временем, — ответил Юнги, подошедший к ним. — Привыкнет. — Сомневаюсь, — покачав головой, с улыбкой ответил Намджун. — Он еще ребенок, это нормально. — Мне двадцать… — прохрипел Чонгук откуда-то со стороны. Никто не обратил на него внимания. — Так всё-таки пеперони или гавайская? — пробормотал Хосок, откладывая сигару в пепельницу. — Я за пепперони. — Юнги сел в кресло напротив Чона и устало вздохнул. — Ненавижу ананасы…
***
Так прошла ещё неделя. Машину парней, которые приехали к Чону неделю назад, Хосок оставил себе, и спустя еще пару дней к нему приехали уже трое. С ними расправились подобным образом, теперь уже с участием Юнги, который пристрелил двоих меньше, чем за секунду, как только они вошли в комнату, в которой ждали их. Третьего пришил Чонгук, а Намджун просто стоял в стороне, наблюдая и выполняя роль контролёра, на случай, если Чонгук не сможет или промахнется. Смог. И не промахнулся. И его даже не вырвало после всего. Но всё-таки мутило. Пока старшие остались в гостиной, чтобы составить дальнейший план, так как был расчет, что в следующий раз к ним приедет сам глава, Чонгук отправился наверх, в их с Чимином комнату. План, на самом деле, был предельно прост — Хосок хочет покровительства мафии, на которую работал Намджун и Чонгук, и на которую так неудачно начал работать Юнги, и ради этого покровительства он был согласен продать друзей, которые якобы укрываются у него в доме. После первого раза, когда приехали двое, Хосок на следующий же день позвонил главе и сказал, что к нему никто не приехал. Глава поверил ему, и прислал во второй раз парней, теперь уже троих, но и они якобы тоже ''не приехали''. В третий раз должен был приехать сам глава, и все находились в состоянии вот-вот собирающейся лопнуть струны, или в ожидании, когда этот снежный комочек, скатываясь вниз, превратится в ком, который им придется уничтожить любыми способами, иначе он уничтожит их, — на нервах, агрессивные, злые. Кроме Чимина. Он как островок заботы и благодарности, и именно к нему направился Чонгук после того, как расправился с одним из троих, которые приехали пять минут назад. Его никак не отпускала мысль, что оружие — страшная вещь. Чуть ли не самая страшная в мире, и что он из этого оружия за секунду убил человека. Это страшно. По-настоящему страшно. С этими мыслями он зашел в свою комнату и, прикрыв дверь, завалился на кровать. На ней же, зарытый в куче маленьких подушек, сейчас дремал Чимин, и когда он почувствовал, что рядом лежит Чонгук, он обвил его руками и уткнулся в его спину лбом. — Уже всё? — тихо спросил он. — Второго… Я убил второго, — пробормотал Чонгук. — Кажется, понемногу привыкаю. — Не надо. Ты не должен. — Чимин, скажи, ты боишься? — Чонгук повернулся к нему и взял его лицо в свои ладони. Глаза парня были испуганными, но совсем немного. Этот страх не был связан с потерей жизни, а потерей… его самого? Чимин боялся за него. Ничего не отвечая, тот просто повернул голову так, чтобы коснуться губами горячей и чуть дрожащей ладони Чонгука, а затем потёрся о нее щекой. — За тебя боюсь, — прошептал он, — чтобы ты не умер. Я так волнуюсь… Я хочу вернуться домой, родители с ума сходят, разыскивая меня. Наверное… Я скучаю по Тэхёну, по своей обычной жизни. Но я боюсь потерять тебя. — Вот как? — усмехнулся Чон. — И почему? — Ты меня вытащил из ада, в котором я даже не помнил себя. Я вряд ли смогу когда-нибудь отблагодарить тебя, но если тебе что-то нужно будет… Что хочешь, я сделаю. Правда. Чонгук смутился. Казалось, что Чимин внёс в эти слова двойной смысл. — Я просто рад, что смог помочь тебе, вот и всё. Мне ничего не нужно… — Совсем? — Чимин закусил губу и придвинулся чуть ближе. — Я могу сделать что-то… для тебя? — Я не… не думаю. Мне ничего… Чимин вдруг прижался к нему всем телом и мягко коснулся своими губами сначала щеки, а затем и губ Чонгука. Неожиданно. Чон совсем растерялся. Это не было тем, о чем он мечтал. На самом деле, его мечты на данный момент времени вообще были далеки от отношений с кем бы то ни было, учитывая, что каждый день может стать последним, и к ним могут прислать киллера, который переубивает их во сне, и всё. На этом конец. Побег и всё это было бы впустую. Сейчас он мечтал вернуться к учебе, жить в своей квартире, банально просто — жить. Свободно, не в бегах.
Но сейчас жажда тепла пересилила его мечты. Он понял, что внутри весь высох, что от прежнего Чонгука остались лишь кости, он стал мыслить слишком упрощенно, отключив все мешающие выживанию эмоции и чувства. А они были так нужны… Поцелуи Чимина были такими нежными, заботливыми, они дарили столько тепла и ласки, как будто Чонгук для него был самым любимым человеком. Он касался губами век и щёк, скул, кончика носа, затем губами к губам, приятно так, сладко и тягуче, и Чонгук просто застыл и не решался пошевелиться. Это было похоже на то, как если бабочка сядет на кончик пальца и ты любуешься ею, боясь даже дышать, чтобы она не улетела. Так и с Чимином — как бабочку, Чонгук боялся спугнуть его неосторожным движением, даже мыслью, поэтому он перестал думать. Он сейчас, и нынешнему ему сейчас хорошо, и ничего ему не нужно было от Чимина, просто была приятна эта забота. Касания приятные, осторожные даже, и тёплые. В отличие от холодных рук Чонгука, которые теперь были еще и в крови, руки Чимина были чисты и несли тепло, а не смерть. Они несли жизнь, любовь, и это было самое лучшее, что мог дать ему Чимин. Для Чонгука, который рос совсем один, в детском доме, без ласки и почти без человеческого отношения, он вырос достаточно хорошим парнем, но сейчас понимал, что недостаточно хорошим, по сравнению с Чимином. Чимин бы не смог убить человека. — Спасибо, что заботишься обо мне, — пробормотал, отодвинувшись, Чонгук. в глазах Чимина в ответ выразилось столько благодарности, что, казалось, он вот-вот заплачет. — Только не плачь, пожалуйста. Ты вернешься к семье, я обещаю. Хосок говорит, что у нас всё получится, и я верю ему. И ты верь. — Хорошо, — кивнул Чимин. — И не бойся ничего. — Хорошо… — И даже не знаю, что ещё. Просто не волнуйся, мы вернемся домой. Правда. — Мгм… — Чимин закивал, но не в силах сдержать порыв эмоций, заплакал, и чтобы Чонгук не видел этого, он уткнулся ему в грудь и тихо всхлипывал. — Спасибо тебе… спасибо… Он жался так сильно, как будто Чон был его спасательным кругом, и Чонгук в ответ крепко-крепко обнял его, чмокнул в макушку и прижался щекой. Уже несколько недель, как Чимин мог позаботиться о себе сам, теперь он сам выбирал себе гели для душа и шампуни, и от его волос сейчас вкусно пахло зеленым яблоком. Весь мир вокруг них опасный, жестокий и злой, но вот здесь и сейчас, в этой самой комнате, Чонгук понял, что он счастлив. С ним человек, который дорожит им, а самое важное, что может быть в жизни человека — это быть с кем-то, получать и обмениваться теплом и любовью, и у Чонгука не было такого человека. До этого самом момента.