17. - Генри Гатти
Яркий жёлтый свет пробивается сквозь тёмные занавески, освещая клочок пространства вокруг меня. В спешке замечаю уголок объявления о нашей пропаже, которое оставила в маленьком кармане рюкзака после возращения из города. Наверное, стоит пока носить его при себе.
Наконец могу распустить чистые волосы. Светлые локоны лёгкой пружиной падают на плечи, щекоча лопатки и шею. Чувствуется, как холодный ветер просачивается через железную дверь. Я передёргиваю плечами, пытаясь удержать подступающую дрожь, но чем больше я всматриваюсь в зеркало, тем сильнее пробегают мурашки по спине.
Я подхожу к небольшому шатру, напоминающий высокую палатку.
В детстве мы каждый год с наступлением каникул приезжали в тематический парк развлечений. Я упрашивала папу прокатиться со мной на каждом аттракционе, какой только видела, а он в ответ уговаривал маму попробовать перебороть свой страх к высоте. Мама боялась всего и напрочь отказывалась, наблюдая за нами со стороны. Её лучезарная улыбка придавала мне ещё больше энергии.
И вот, после очередного проката, я заметила маленькую фиолетовую палатку, внутри которой была зрима лишь темнота. Внешне она была украшена бархатным полотном с небольшими серебряными звёздами.
— Папа, пойдём туда. — Тянула я отца к загадочной палатке.
— Это только для взрослых, солнышко.
— Ну, пожалуйста, пойдём посмотрим. Ну хотя бы одним глазком. Пожалуйста. — Протяжно я продолжала упрашивать папу.
И мне удалось. Даже хмурый взгляд мамы не смог препятствовать ему.
Мы медленно вошли в таинственный шатёр. Вокруг царил густой дыб, веяло холодом и пахло чем-то сладким. Пожилая женщина смирно сидела за маленьким круглым столом. Чёрный ворон, который тогда казался мне живым, грозно вертелся у неё на плече. В одной руке старуха держала корявую трость, а другой плавно проводила над картами.
— Хочешь заглянуть в судьбу, милая девочка? — томно произнесла она еле слышно.
Ворон быстро зашевелил головой. Я вздрогнула, сильнее сжав ладонь папы.
— Ну же, смелее. — Подтолкнул меня он с ободряющей улыбкой.
— Давай ты. — Прошептала я. — Ты же сказал, что только для взрослых.
— Ну, думаю, бабушка тебе скажет, что ждёт тебя хорошего этим летом.
Всё-таки я решилась пойти, но только держа за руку папу. Он стоял рядом со мной, пока пугающая женщина раскладывала большие карты на столе.
— Проведи медленно рукой над картами, дитя, как только почувствуешь тепло, останови ладонь.
Я молча последовала её просьбе. Папа отпустил руку, и я, не спеша, проводила вспотевшей ладонью над одинаковыми картинками. Тепло я так и не почувствовала, но всё-таки что-то внутри подсказало мне остановить руку над крайней картой. Я подняла взгляд на гадалку. В ответ она молча кивнула и перевернула её.
На цветной картинке нарисована безликая женщина в чёрной мантии. Гадалка забрала оставшиеся карты и продолжила тасовать их морщинистыми руками. Снова переворачивает одну картинку из колоды. На этот раз выпала поинтересней. Мальчик держит сломанную вещь в мастерской, а разозлённый отец собирается наказать сына. Под картой я сумела прочитать надпись «Гнев».
Гадалка недобро взглянула на меня исподлобья и высоко выгнула бровь, затем быстро перевернула ещё две карты и тут же смахнула их рукой, собрав в единую стопку.
— Будь сильной, дитя. Справедливости на твоём пути не будет. Гляди по сторонам, но не бойся взглянуть многоликому в глаза. Разногласий не избежать, сгладь углы, потуши чувства.
— Думаю, нам пора. — Перебил её отец. — Мне кажется, мама уже заждалась, и уж очень хочется мороженое. Как думаешь? — Посмотрел он на меня с тёплой улыбкой.
Я кивнула головой и выбежала из палатки.
— Ну что, было интересно? — обняла меня мама.
— Показали нам картинки с надписями «Вдова», «Вор», «Судья», и что-то там ещё. Сказали непонятные напутствия и отправили есть мороженое. — Ответил ей папа.
Я улыбнулась, но по дороге домой чувствовала себя уныло. Мама сильно из-за чего-то расстроилась, но говорила, что всё хорошо и просто устала.
Гадалка, провидица или актриса, не важно кем она была, но слова её остались в моей памяти так и неизвестным напутствием.
Я поворачиваю голову в сторону трейлеров. Ужин только через час, поэтому на улице никого, несмотря на тёплый вечер. Возможно дело в лёгком ветре, предвещающем раннюю осень. Уильяму я ничего не сказала, да и вовсе не видела его после обеда.
Я быстро подтягиваю джинсы и поправляю красную блузку с фигурным вырезом. Ничего лучше у меня здесь нет. Дверь передо мной резко открывается, не успев я потянуться к ручке.
— Сильвия? — удивлённо спрашивает Итан.
— Да, я... пришла.
Он вопросительно склоняет голову.
— На ужин. — Поясняю я.
— Да... да, конечно.
Итан меняется в лице, будто забыл о своих словах. Он широко открывает дверь, жестом руки приглашая меня войти. В груди всё сжимается, подступают неприятные чувства.
— Прости, очень много дел перед шоу. Не подумай, я не забыл об ужине, просто слегка потерялся во времени. Думал сейчас часа четыре.
Итан поспешно собирает бумаги на большом круглом столе и перетягивает резинкой пачку денег, укладывая всё в металлический дипломат.
Света в палатке нет, лишь десятки свечей расставлены по полкам с различным цирковым антиквариатом. От плакатов, афиш и деревянных вырезок, до фарфоровых скульптур и акробатических атрибутов. Всё аккуратно разложено по своим местам, и не похоже на обычный склад для старого хлама. Этими вещами явно дорожат. Помимо цирковой истории, здесь ощущается атмосфера казино. Охватывает чувство застывшего времени, словно бы витающем в воздухе. Всюду стоят стеклянные бутылки какой-то выпивки, играет тихая джазовая музыка, а в нос резко бьёт запах сигарного табака с древесно-пряными нотами.
Я устраиваюсь на кожаном кресле за столом, пока Итан заканчивает собирать документы.
В дверь раздаётся короткий стук.
— Прошу меня извинить. — Говорит управляющий, застёгивая верхнюю пуговицу облегающей рубашки.
Он открывает дверь и тихо молвится с кем-то несколькими словами, после чего в шатёр заходит невысокий полный мужчина лет сорока.
— Добрый вечер. — Делает он короткий поклон головой, приподняв коричневую шляпу. — Прошу меня извинить на беспокойство, Аллен никогда не умел правильно распределять время.
Мужчина смеётся, показывая безупречные зубы.
— Генри, мы уже обсуждали это. Прошло время, когда ты называл меня по фамилии. — Отвечает ему Итан, уходя в дальний угол к секретеру.
— Да ладно тебе, у нас ведь деловая встреча. Перед дамой хочется выглядеть чуть более сдержанным.
Я улыбаюсь, совершенно не чувствуя должной смущённости от происходящего.
— Снова прошу меня извинить за невежливость, — обращается ко мне мужчина, — меня зовут Генри Гатти, но для такой прекрасной леди, можно просто Генри.
— Я уже слышала о вас. Сильвия. — Представляюсь я, протягивая ладонь для рукопожатия.
— Неужели? — удивляется он, сжимая мою руку.
— Вы ведь пришли осмотреть Гастона? Как он?
Мужчина ухмыляется, снимая шляпу.
— Не против? — указывает он взглядом на кресло напротив меня.
Я одобрительно киваю, ощущая на себе взгляд Итана.
— Надеюсь, наш начальник не станет возражать, что я немного отниму ваше внимание. — Присаживается он на кресло, поправляя ремень под большим животом.
Даже на расстоянии я слышу, как Итан ухмыляется.
— Сильвия, извини, я должен закончить некоторые дела с бумагами на завтрашнее шоу. Это займёт несколько минут. — Говорит он.
— Конечно. Нет проблем. — Понимающе киваю я.
— Что я мог бы сказать о Гастоне. — Продолжает Генри. — Серьёзных травм нет... пока нет, даже странно при его стадии ФОБ.
— Ф... ОБ? — запинаюсь я.
— Гастон родился с геном ФОБ - это неизлечимое костное заболевание. Если подробнее, кости Гастона растут там, где их быть не должно. Насколько мне стало известно, с раннего детства у него сильно искривлены позвоночник, руки, ноги и даже шея. Его мышцы и сухожилия буквально зарастают костями, создавая второй скелет.
— И этот рост нельзя замедлить или остановить? — обеспокоено спрашиваю я.
— Если сказать простыми словами, то его кости, как бы, давно остановились расти, но в подростковом возрасте мальчик испытывал сильные избиение. От ушибов, переломов, и даже при малейшем синяке, мягкие ткани должны восстановиться, но вместо этого, клетки Гастона пожирают его тело, захватывая не только место травмы, но и здоровые участки мышц. Вскоре они превращаются в хрящи, а затем уже и в кости.
— Значит, и после этой травмы кости в теле Гастона начнут расти?
— Да, это происходит быстрее, чем у обычного человека, но достаточно медленно, чтобы он этого не почувствовал.
Тяжёлое дыхание сжимает лёгкие. Я знаю Гастона не так давно, но сейчас понимаю, насколько эта болезнь ужасна, и как тяжело жить с ней.
— Любая простуда, или скажем, сильная физическая нагрузка вызывают у Гастона опухоли, в том числе, и его горб на спине. При этом я всегда рекомендовал ему больше двигаться, гулять спокойным шагом и делать лёгкие зарядки, чтобы его кости не забывали, как двигаться. Но до конца проблемы не избежать. Кости сковывают его тело, и вскоре, он не сможет поднимать руки или двигать ногами.
— Генри, я понимаю, ты говоришь, как врач, но не будем говорить о том, что может быть в будущем. — Итан подходит к столу, и протягивает мужчине, свёрнутый в трубку, лист бумаги.
Генри забирает документ, надевает шляпу и встаёт из-за стола с тяжёлой одышкой.
— Спасибо за компанию, Сильвия. Жаль, что начальник так быстро закончил свои дела. — Подмигивает Генри.
— И вам спасибо. — Смеюсь я.
— Мои люди уже накрывают стол в левом шатре, сейчас же попрошу принести вам наши фирменные блюда. Как-никак, нам есть, что отпраздновать.
— Надеюсь, удачные сделки ждут нас и дальше. — Отвечает ему Итан.
— Ну что ж, ещё увидимся, Сильвия.
Демонстративно Генри кладёт документ в барсетку, и выходит из палатки.
Внезапно музыкальная пластинка перестаёт играть, и комната погружается в напряженную тишину. Итан медленно отходит к проигрывателю и исправляет глухую обстановку.
Вопреки всей неловкости я стараюсь расслабиться, позабыв наконец о разговоре с Генри. Через несколько секунд приносят ужин, и Итан присоединяется к накрытому столу.