30
IIIIII. День шестой.
Вместе с сытостью стали возвращаться физические и душевные силы. Впервые за все наше пребывание под землей у меня возникло ощущение настоящей сплоченности в группе. Теперь мы зажигали горелку только в случае крайней необходимости и перестали пользоваться ею для освещения или для мытья. Входя в палатку, мы снимали обувь и делали еще кучу всяких вещей, которые отныне составляли нашу жизнь и обеспечивали выживание. Мы приучились убирать стаканы, зажигать горелку только снаружи, чтобы не появился конденсат, мыть толченым льдом тарелки для экономии газа, облегчаться как можно дальше от палатки… Мы с Винни махровыми полотенцами вычистили наше жилище сверху донизу. Ведь так приятно спать на чистой и почти сухой земле. Потом мы выстирали полотенца в холодной воде. Кровь, конечно, не отстиралась, а полотенца, разумеется, никогда не высохнут, но это не важно: теперь мы жили почти в гармонии с местом, на редкость враждебным к нам. В общем, мы, как Желанный Гость, потихоньку приспособились.
Поскольку у нас теперь была обильная и жирная еда, я урезала количество воды до литра на каждого, что существенно уменьшило необходимость топить лед, расходовать газ и трудиться на леднике. Каждый раз вместе с едой я выпивала добрый глоток водки. Это помогало забыть о том, что́ я ела. Вторая, и последняя, бутылка уже наполовину опустела.
Вода, еда, сон. Наши организмы вновь обрели чувствительность и стали нормально функционировать. Мозг получал кислород, сердце качало кровь, почки работали. Меня больше не шатало при ходьбе, а от схватки с Поком на спине осталось всего несколько синяков. Я снова превратилась в человека.
Молодому арабу было лучше, но температура его не оставляла, проявляясь резкими пиками. Мои ступни почти привыкли к холоду, а его так и оставались белыми как мел, и кончики пальцев начали трескаться. Винни их лечил желтоватой мазью из теплой воды и жира, эта смесь должна была питать некротизированные ткани. Рецепт приготовления мази я даже не пыталась узнать.
Мы с Пэйтоном постоянно сидели перед палаткой и крутили колесики замка, наблюдая за тенью Винни в галерее. Человек в железной маске ставил рефлектор на краю пещеры, чтобы хоть малая толика света доставалась нам. У меня было такое чувство, что он изменился к лучшему и теперь выступал в роли настоящего лидера. Пока он мастерил одежду из шкуры Пока, Пэйтон забрасывал меня вопросами о моем прошлом ремесле. Он был потрясен, когда я ему сказала, что в 1996 году покорила Эверест. Однако я пояснила, что никакой моей заслуги в этом нет. Всю ответственность и все тяготы взяла на себя организация «Maximum Adventures», которую основал Джексон Фелт, а мы, по сути дела, были как младенцы в люльке, и эта люлька гарантировала успех восхождения.
– Ну, ты сильна, есть в тебе что-то такое… – заметил он. – Славная ты девчонка.
– Ну да, я взошла на Эверест, но кто об этом знает и кого это заботит? Сегодня на «крышу мира» может забраться любой, необходимы только три условия: иметь деньги, быть хорошо тренированным и иметь возможность покинуть семью месяца на два. Но когда видишь, насколько обесчещен Эверест, все детские мечты разбиваются вдребезги.
– Не важно, главное, дошла ведь. Мне нравятся скромные девушки, которые не заносятся. Лично я залезал только на террикон, и то это было здорово.
Я посмотрела на бутылку водки и решила выставить ее ко входу. Я и так изрядно пьяна.
– Знаешь, тогда, в девяносто шестом, я была только сопровождающей. Как и все, купила билет на вершину, вернее, «Внешний мир» мне его купил, у меня ни гроша не было. Короче, невелика доблесть. Но это восхождение позволило мне…а в прочем не важно.
Он молча смотрел на меня.
– В Гималаях я и познакомилась с Джексоном Фелтом, о котором болтаю во сне. Он был нашим гидом. Это он по-настоящему сформировал меня в горах. Он впервые в моей жизни заставил меня понять, что главное – достигнуть вершины и гораздо менее важно, как ты это сделаешь.
Пэйтон вытащил две последние сигареты и бросил на землю пустую пачку. Заметив на ней надпись «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ», я чуть не расхохоталась.
– Похоже, вы и вправду были корешами. И что на него нашло, на этого Джексона Фелта, когда он тебе врезал ледорубом?
Я подняла пустую пачку, скомкала ее и сунула в карман.
– Я влюбиласт в его мужа, а он это заметил.
Пэйтон присвистнул и зажег сигарету.
– Ни фига себе, да ты даром времени не теряла.
– Ух ты, вот это да… Чужой мужчина – все равно что заповедник. И чем дело кончилось? Ты продолжала с ним видеться?
– Я вышла за муж за него через два года.
– Погоди, ты хочешь сказать, что твой муж…
– Дилан, его зовут Дилан.
– Что Дилан– это мужик того Джексона Фелта, твоего лучшего кореша?
– Да.
– Ну знаешь, это как-то не очень с твоей стороны… выйти за муж за мужа умершего… так ты, выходит, вор?
Я тут же пожалела о своих словах. И с чего это я так разговорилась? В голове была полная каша. Пошатываясь, я вошла в палатку, уселась, упершись лбом в сложенные руки, и закрыла глаза. Джексон… Высоко в горах… Удар ледорубом… Образы быстро сменяли друг друга. Я увидела себя молодой, на пути к прошлому…