29
Обычно, когда 11 ноября по улицам города проходил военный оркестр, сначала вдалеке слышался почти неуловимый рокот барабанов, и мы все настораживались. Затем проявлялись трубы, валторны и тромбоны - так сказать, дудки, и все сразу вспоминали: «Ух ты, а ведь сегодня одиннадцатое ноября, и будет парад».
И тогда все не спеша надевали пальто и выходили на крыльцо, чтобы насладиться зрелищем. Все шло своим чередом, парад проходил, и жизнь продолжалась, словно ничего и не было.
Другое дело - спонтанный праздник. Он о себе не объявляет заранее.
Увеселения начал Винни. Трубы зазвучали неожиданно, когда он нес кастрюлю с нарубленным льдом. Я видела, как он замер, свел колени и спустил штаны с такой скоростью, с какой Счастливчик Люк не стрелял в собственную тень. Винни даже не попытался спрятаться, уйти в темное местечко. Нет, процесс происходил демонстративно, на глазах у всех, при полном освещении и во всем блеске. Зрелище открывалось апокалиптическое: человек в железной маске сидел на корточках и его зад висел над землей сантиметрах в десяти. Эх, был бы у меня фотоаппарат...
Что-то пугающее и болезненное поднялось откуда-то из самых глубин живота: огромный ком смеха. Я согнулась пополам и даже вздохнуть не могла от хохота. Пэйтон выполз из палатки на звук смеха, несмотря на температуру, чтобы посмотреть, что происходит, и разделить веселье. Впервые за долгое время он встал на ноги и присоединился к Винни. Наш общий хохот разнесся далеко по подземелью, и я чуть не задохнулась. А вот юный араб начал задыхаться не на шутку, и это меня напугало.
Потом настал мой черед. Слезы смеха на глазах моментально высохли, и я спринтерски рвануал в место, куда мы никогда не заходили. Этот гад Винни, снова почувствовав себя в форме, направил фонарь в мою сторону.
- Отстань! Это дело сугубо интимное, черт побери!
- Да начнется спектакль! - отозвались оба хором.
Я пыталась спрятаться, но цепь не давала. В конце концов пришлось прижаться к скале, втянув голову в плечи, и пониже спустить штаны. Пыхтела я долго. А потом все снова хохотали до упаду. Это был момент величайшего единения и соучастия, таких здесь нам переживать еще не доводилось.
В поле моего зрения попал газовый баллончик, отсоединенный от горелки и валяющийся возле палатки. Следующий уже был на его месте, - наверное, его поменял Винни, пока я облегчалась.
Предпоследний баллон из наших запасов.
Это гнусное зрелище вдруг резко напомнило, что смеялась я, наверное, в последний раз в жизни.