Глава 3. Кейтлин
Кейтлин
- Кейтлин! Мне нужна та черная футболка, которую ты нагло выкрала из моего шкафа два дня назад!
Джейсон заходит в мою комнату, как всегда не постучавшись, и сразу же натыкается взглядом на пропажу, которая прямо сейчас находится на мне. Он вздыхает, качает головой и подходит ближе.
- Она мне и правда нужна.
Я не отвечаю ему. Разворачиваюсь обратно к кровати и подхватываю с подушки закрытую книгу, хмурясь из-за того, что совершенно не помнила номер страницы, на которой остановилась. Но Джейсон не сдается просто так, поэтому легко касается пальцами моей руки и обхватив запястье, слегка тянет на себя.
- Ну же, Кейти, не дуйся.
- Может ты все-таки не поедешь в этот свой университет? – в сердцах шепчу я, хотя прекрасно понимаю. Этот вопрос риторический.
Джейсон тихо смеется и вновь качает головой. Он садится рядом со мной, но я все еще отказываюсь смотреть ему в глаза. Если это произойдет сейчас, то я разревусь. А второй раз за день – это уже слишком.
- Ты ведь знаешь, что я не могу не поехать.
- Знаю. Но попытка не пытка, - театрально вздыхаю и тереблю угол первой страницы книги, которая все еще у меня в руках. Джейсона хватает всего на пару секунд, а после он мягко отбирает у меня «Гордость и предубеждение» и сжимает мои ладони в своих.
- Я буду приезжать так часто, как только смогу. И ты так же сможешь ездить ко мне. Здесь всего три часа пути, Кейти.
- Знаешь, как можно понять, что происходит что-то странное? – говорю я, переворачивая руки и касаясь пальцами ладоней Джейсона.
- И как же? – с интересом спрашивает он.
- Ты ни разу за день не назвал меня Кейтлин, - шепчу я, прикусывая нижнюю губу.
Джейсон смеется, а я вырываю руки и поворачиваюсь к нему спиной. Его смех прерывается, а после я слышу тяжелый вздох. И я знаю, как бы Джейсон не старался выглядеть веселым и непринужденным, ему тоже тяжело. И когда я вновь слышу его голос, внутри меня сжимается крохотный комок слез, готовый вырваться наружу целым морем.
- Я буду скучать по тебе, Кейти, - он придвигается ко мне поближе, приобнимает за плечи и шепчет чуть более веселым голосом – Но все-таки, не могу не признать, что иногда ты бываешь редкостной занозой в заднице.
Теперь смеюсь я. А Джейсон, я уверена, улыбается своей идеальной улыбкой. Такой же идеальной, как и он сам.
- И еще.. – многозначительно говорит он, – Я разрешаю оставить эту футболку себе. А теперь ты ведь скажешь, как будешь скучать по мне и какой я у тебя прекрасный?
- Не скажу, - качаю головой в ответ и тихо хихикаю.
Но прежде чем Джейсон успевает сделать хоть что-нибудь, что вызовет у меня дикий приступ смеха, я добавляю:
- Я буду скучать по тебе, Джейсон. Мой прекрасный братец, который тоже иногда был занозой в моей прекрасной заднице.
- Ты хотела сказать тощей заднице?
- Эй! – шикаю на него и легонько бью по рукам.
- Ладно-ладно! Но тебе ведь стало лучше? – вопросительно говорит он, и я, после короткого раздумья, согласно киваю.
- Да.
- Хорошо. А теперь, мисс Конорс, вас ждем порция медвежьих объятий.
И я вновь смеюсь, когда Джейсон сжимает меня в своих крепких руках. И смеется он, когда я называю его мишкой Барни. Но, как бы мы не старались, легкая грусть все равно продолжает кружить в воздухе. И я более чем уверена, что завтра, когда Джейсон сядет в машину и уедет в университет, она опустится на меня тяжелой ношей.
Я до сих пор вспоминаю тот день, когда в наших с ним отношениях все изменилось. После случая с письмом, я не разговаривала с Джейсоном почти четыре месяца. И, я думаю, не разговаривала бы еще дольше, если бы в прекрасное рождественское утро я не подошла к елке, чтобы с замирающим сердцем не раскрыть свои подарки, и не заметила ту милую коробку, неуклюже завернутую в красную бумагу. Кто бы мог подумать, что этот подарок будет от моего вечно пакостливого брата Джейсона.
На самом деле, я практически сразу поняла, что этот подарок от него, ибо мои родители упаковывали свои в разы аккуратнее, чем Джейсон. И, с легким сомнением в сердце, я взяла его. Присев на белоснежный ковер, прямо возле елки, я медленно и аккуратно раскрыла шуршащую упаковку. И не смогла поверить своим глазам. В этой маленькой, но довольно увесистой коробке лежала книга, на которую я заглядывалась весь предыдущий месяц, проходя мимо книжного магазинчика по пути из школы.
Я как-то обмолвилась об этом перед родителями, но Джейсона тогда не было рядом. По крайней мере, мне так казалось. Однако я даже подумать не могла, что именно в тот момент он проходил мимо гостиной, в которой я так ярко рассказывала родителям о прекрасной книге, которая прямо светится своими золотыми буквами, стоя на первом и самом главном стеллаже в магазине.
И я так же не могла подумать, что он уговорит родителей купить ее мне на подарок. Правда, за свои деньги. Он сделал все сам, от чистого сердца и с кристальными чувствами в душе. После мы провели весь день вместе, разговаривая и проясняя все, что волновало нас на тот момент. И, как ни странно, уснули мы тоже вместе, под моим любимым пледом привезенным отцом из Шотландии. Теплая постель, сопящий Джейсон под боком, и «Один дома» по телевизору.
С тех пор между нами больше не было ссор и драк, не было недопониманий и недомолвок. Хотя, буду все-таки честной, иногда он все так же бесил меня. Ровно так же, как и я его. Однако больше ни разу я не испытала детской ненависти к нему. Даже в самые ужасные моменты своей жизни.
- Эй, Кейти? Если ты сейчас улыбнешься мне и согласишься съездить вместе в Пабликс, я куплю тебе самую большую баночку Бэн Джеррис какую ты только сможешь найти.
Мгновенно оживляюсь, поворачиваюсь к Джейсону лицом, и дарю ему самую широкую улыбку, на какую только способна в этот момент. И он, одобрительно кивнув, тянет меня за руку.
Мы спускаемся по лестнице, передразнивая друг друга, и на последней ступеньке Джейсон тормозит слишком резко, из-за чего я впечатываюсь своим лицом в его широкую спину.
- Эй, пап, тебе нужно что-нибудь в Пабликс? Мы с Кейти едем за последними покупками перед моим отъездом.
Выглядываю из-за плеча Джейсона и ловлю довольный взгляд своего отца.
- Дорогие мои, у меня отличные новости! Ни за что не угадаете, кого я только что встретил!
- И кого же? – спрашивает Джейсон.
- Только что, в так долго пустующий дом по соседству, вернулись наши старые друзья! И как я успел узнать всего за пару минут разговора с Ричардом, они переехали сюда на совсем! Ну, разве не прекрасно?
Мне нужно мгновение, чтобы осознать, что только что сказал мой отец. Семья Хардинг вернулась. Вильям вернулся. Он здесь.
Не то чтобы это было для меня огромной неожиданностью, ибо в последние месяцы на их участке вовсю шли ремонтные работы, но я до последнего надеялась, что его просто выкупили новые жильцы.
Однако мои надежды явно не оправдались.
- Ну, это замечательно. Вильям тоже здесь? – слышу голос своего брата будто бы из далека.
- Да, он здесь. Более того, сегодня Хардинг придут к нам на ужин! Так что погодите немного, я расскажу об этом Мэри и попрошу написать список того, что нужно купить. Пару минут! – и он уходит на кухню, оставив нас с братом стоять в коридоре.
Джейсон поворачивается ко мне и прожигает внимательным взглядом. Закатываю глаза, скрещиваю руки на груди и серьезно спрашиваю:
- Что?
- Просто пытаюсь понять масштаб бедствия.
Делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит, и поэтому непонимающе пожимаю плечами.
- Ты это о чем?
- Не придуривайся, Кейти, - Джейсон поднимает руку, убирает волосы со лба и говорит чуть тише, - Ты ведь все еще не простила Вильяма?
Я не знаю, что мне ответить. Прошло уже столько времени, и все эти года я пыталась забыть то письмо как страшный сон. До сегодняшнего дня у меня это получалось. По крайней мере, я была в этом уверена. Но сейчас вся моя уверенность растворяется так же, как сахарная вата в воде. Я ни один раз, после того дня, думала о мальчике по имени Вильям. Я раздумывала насчет того, почему он так поступил, думает ли он обо мне, раскаивается ли в том, что совершил. Но ответы на эти вопросы я так и не получила.
Каюсь, один раз я попыталась найти его страницу на фейсбуке. Я ввела в поиске его имя, указала возраст и город проживания, и в тайне надеялась, что все-таки увижу его лицо на маленькой аватарке. Но в самый последний момент я струсила, захлопнула ноутбук, и не подходила к нему несколько часов.
Вздыхаю, опускаю взгляд на свои руки и отвечаю еще тише, чем Джейсон минуту назад:
- Я не знаю, Джейси..
Мне не требуется говорить больше ничего. Джейсон понимающе кивает, слегка улыбается и говорит нежным голосом:
- Все будет хорошо, Кейти. Вы должны встретиться и поговорить. Это важно как минимум для тебя. Но я более чем уверен, что для него это тоже важно. Поверь мне.
И я хочу поверить. Я пытаюсь поверить ему. Но это мое желание оказывается зажато в тисках сильной обиды, и никак не может выскользнуть оттуда.
Думаю, Джейсону надоело смотреть на мое кислое лицо, поэтому он тут же понимает руку, ерошит мои волосы, и теперь я морщусь совсем по другой причине.
Мы пихаемся, забираем список покупок у отца, и прыгаем в машину Джейсона, которая меньше чем через сутки унесет его в город, ставший разлучником для нас.
И Джейсон действительно держит свое слово, когда мы оказываемся в огромном супермаркете. И за то, что я тащу тяжелую тележку всего несколько минут, он покупает мне самую большую банку шоколадного мороженого, какую я смогла найти. И мы уничтожаем половину ее содержимого по пути домой. И весь вечер, сама того не понимая, я слишком тщательно готовлюсь к встрече с человеком, которого, как мне казалось, я ненавидела слишком сильно. Однако в глубине своей души, как бы то ни было, я понимала, что это совершенно не так. Совсем не так.
Я поправляю последний локон как раз таки в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Он совершенно обычный, но тогда мне показалось, что это самый оглушительный звук во всем мире. Слышу громкие голоса снизу, но никак не могу различить голос того, чье появление вызывает нервную дрожь во всем теле. Еще раз осматриваю себя в зеркале и вздрагиваю от бодрого голоса.
- Ну что, готова?
Джейсон стоит в дверях моей комнаты, опираясь плечом на дверной косяк. Он осматривает меня оценивающим взглядом, и одобряюще кивает. Вздыхаю, поворачиваюсь к нему лицом, и тихо говорю:
- Я спущусь через минуту, ладно?
Он не задает вопросов, не пытается меня переубедить, а только подбадривающе улыбается и вновь кивнув, скрывается за дверью. Мне нужно всего пару минут, нет, минута, чтобы собраться и встретиться лицом к лицу с человеком, волновавшим мое сердце так долго. И поэтому, спустя действительно всего пару минут, я наконец-то глубоко вдыхаю и спускаюсь вниз, подходя все ближе к той комнате, за дверью которой слышаться довольные голоса и яркий смех. Открываю дверь, делаю шаг вперед и становлюсь замеченной.
- Ну, наконец-то! Кейтлин, милая, иди к нам!
Так, спокойно. У меня все получится.
Прохожу в столовую, натягивая приветливую улыбку на лицо, и останавливаюсь возле миссис Хардинг. Ее улыбка такая же нежная и теплая, какой я ее помнила до сих пор. Я здороваюсь с мистером Хардинг, и он сжимает мою руку, явно сдерживая силы, чтобы не сдавить мои пальцы слишком сильно. И, в конце концов, мне приходится перевести взгляд на человека, глаза которого следили за мной с того самого момента, как я вошла. Я ничего не могу поделать с собой, со своими чувствами злости и раздражения, растущими внутри меня со скоростью света. Я смотрю на него несколько мгновений, но так и не решаюсь подойти и сказать ему хотя бы короткое «Привет».
За ужином мы сидим напротив друг друга, и я не могу придумать большую пытку для себя в этот момент. Девяноста девять процентов времени я трачу на то, чтобы не поднять глаза и не посмотреть на Вильяма. А он, как мне кажется, тратит эти девяноста девять процентов времени на то, чтобы прожигать меня своими глазами цвета горького шоколада. Еле сдерживаю улыбку из-за воспоминаний о том, как вычитывала эти сочетания слов в карманных романчиках своей мамы.
Вильям совсем не изменился. Нет, конечно, он стал старше, но все те черты, которые раньше так нравились мне, остались при нем. Мне хватило всего пары секунд обращенных на него, чтобы понять. Он все такой же красивый Вильям. И на одно мгновение в моей голове проскользила мысль, что я безумно хочу увидеть его улыбку. За весь ужин я постоянно слышала его смех, и только крепче сжимала в руках вилку, чтобы не поднять глаза и не увидеть эти идеальные для меня губы, растягивающиеся в манящей улыбке. Я стойко держалась, но один раз, всего один раз я позволила себе поднять взгляд и всего второй раз за вечер взглянуть на такое знакомое и когда-то любимое лицо. Я смотрела на него всего секунду, но могу поклясться. Он заметил. Он точно это заметил.
- Кейтлин, дорогая, не могла бы ты принести яблочный пирог, который мы приготовили в честь новоселья наших друзей?
Когда мама спрашивает что-то таким тоном, сразу становится понятно. Это, скорее, риторическая просьба, или непреклонный приказ. Как угодно.
Натягиваю вежливую улыбку, встаю изо стола и выхожу из столовой быстрее, чем стоило бы.
Я знаю, я практически уверена, что Вильям пойдет за мной. И он действительно пошел. Я стою возле столешницы, смотря вниз, на ароматный пирог, дымящийся прямо передо мной и задаю вполне логичный вопрос:
- Зачем ты пришел сюда, Вильям?
- Ты не сказала мне сегодня ни слова, Кейтлин, - говорит он, и я моментально вскипаю. Он знает, что мне не нравится такое произношение. Он это знает, но все равно дразнит меня. И я более чем уверена, что Вильям сейчас улыбается.
Моя догадка подтверждается, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит всего в паре метров от меня, и явно ожидает того, что я скажу ему дальше.
- А я должна разговаривать с тобой? – слишком удивленно говорю я. Чего он от меня ожидал? Приветливой улыбки, сильных объятий и желания смотреть на него каждую секунду?
- Даже не знаю. Мы не виделись столько лет. Хотелось бы услышать хотя бы «Привет».
Он подходит ко мне и останавливается совсем рядом. Я смотрю на него, жду, пока он поднимет глаза, и встречаюсь с таким типичным для него взглядом. Такой взгляд у него тогда, когда ему весело или смешно. Смешно? Ему сейчас смешно? Я в момент раздражаюсь еще больше, и поэтому говорю быстро, вкладывая в голос всю жесткость, на которую сейчас способна.
- Ох, правда? Ну, тогда привет. И пока.
Я отворачиваюсь от него, но Вильям не позволяет мне этого сделать. Он сжимает мое запястье, слегка тянет на себя, и я слышу такой глубокий и чуть хриплый голос где-то чуть выше моего уха. Вильям извиняется. Он говорит много всего, и я ловлю каждое слово, внимательно вслушиваясь и запоминая их. Он все еще касается моей руки, по которой, все выше и выше, расползаются мурашки, напоминающие прикосновение растопленной лавы. И в тот момент, когда он заканчивает говорить, я теряюсь. Я совершенно не знаю, что мне делать, что ему сказать, как поступить. И поэтому, только по этому, я прошу его отпустить меня. Но прежде чем сделать это, Вильям наклоняется еще ниже, и теперь я чувствую, как его лицо касается моих волос.
- Когда-нибудь ты простишь меня, Кейтлин. И это когда-нибудь наступит так скоро, что ты не успеешь оглянуться, - он выдыхает последнее слово, обжигая мое ухо горячим воздухом, и действительно отпускает меня.
И после я совершенно теряюсь в том, что происходит дальше. Его родители собираются уходить, прощаясь с нами в коридоре. Я вручаю им пирог и недовольно поглядываю на маму, когда она говорит, что он приготовлен мной. Я провожаю взглядом семью Хардинг, дольше всех задерживаясь на Вильяме. И прежде чем входная дверь нашего дома закрывается, я все-таки встречаюсь глазами с его внимательным взглядом.
И уже ночью, после уборки и короткого разговора с Джейсоном, я засыпаю с мыслями об этом человеке. Я думаю о каждом слове, которое сказал мне Вильям. И как бы сильно я не отрицала этого, прежде чем погрузиться в глубокий сон, я понимаю. Вильям прав. Он действительно прав.
И для меня не будет большим удивлением то, что в эту ночь, Вильям Хардинг не оставил меня даже во сне. Ведь всю ночь, до самого рассвета, мне снится его манящая улыбка и глаза цвета горького шоколада.