Глава 2. Вильям
Вильям
Машина довольно резко подпрыгивает на дороге, и я моментально выныриваю из мыслей, окутавших меня на несколько часов. Или, можно даже сказать, на несколько дней.
Поворачиваю голову, вглядываюсь в окно, чтобы понять, где мы сейчас находимся, и натыкаюсь взглядом на огромную иву, быстро скрывающуюся позади нашей машины. С ума сойти. Я даже и не думал, что она до сих пор на месте.
Я не был здесь лет пять или около того. В мое последнее лето, проведенное в этом доме, случилось много всего, что изменило всю мою жизнь раз и навсегда. И это было действительно последнее нормальное лето. Больше мы ни разу не показывались здесь, хотя я еще некоторое время напоминал родителям, что стоит приехать в этот домик хотя бы на пару дней. Однако у моих родителей были дела поважнее, чем какой-то отдых с их ребенком. Ну, знаете, например измены отца и депрессия мамы, которая переросла в острый психоз и не давала мне покоя вплоть до прошлого года.
На самом деле, я не собирался вникать в дела своих родителей до тех самых пор, пока впервые не получил затрещину от всегда милой и нежной мамы. Мы сидели на кухне, я ел свои любимые хлопья Лакки Чармс и смеялся с какой-то глупой передачи по телику. Сначала мама смеялась вместе со мной, затем на несколько минут притихла, после просто развернулась и со всего размаху впечатала руку в мое лицо.
- Ты весь в отца! – кричала она и истерически рыдала. Соседи тогда вызвали 911, а я незамедлительно позвонил отцу.
Кто бы мог подумать, что это будет только начало. Знаете, я до сих пор не знаю, действительно ли отец изменял маме, ибо он был тем самым мужчиной, за которого мечтает выйти любая женщина в мире. Идеальный герой сопливого романа для тех, кому за сорок. Идеальный мужчина и отец. Когда он увидел мою мать, когда он понял, что с ней происходит, он был в шоке. В не меньшем шоке, чем я. Щека болела несколько дней, а мама в тот день вывихнула руку.
Тут могло бы быть что-то вроде «Они начали постоянно ссориться, ругаться и, в конце концов, отец бросил нас и ушел к молоденькой любовнице». Но нет. Он нас не бросил. Лечение мамы длилось три года. Три долгих года ужаса, постоянных нападков, и этой гадкой фразочки «Ты весь в отца». На самом деле, в ней самой нет ничего гадкого, ибо я был бы рад походить на своего отца, но то, как ее произносил самый близкий мне человек, напрочь лишало меня желания действительно походить на отца.
В конце концов, после дорогостоящих клиник и курсов лечения, моя мама опять стала той же нежной и ласковой женщиной, с теплым взглядом и радостной улыбкой, при виде своего дорогого Вильяма. Ах да, я вновь стал дорогим Вильямом, а не кем-либо еще из разряда «Оскорбить похлеще прежнего». Их отношения с отцом наладились, настал конфетно-букетный период, и в принципе все встало на свои места. Все, за исключением наших с ней отношений. Мое доверие к собственной матери совершенно испарилось, когда я шлепнулся на пол, после первого удара. Тогда испарилось доверие и любовь к хлопьям Лакки Чармс.
После того, как лечение полностью оправдало свои ожидания, мои родители больше не хотели находиться в том доме, в котором произошло столько всего плохого. Мне, в принципе, было плевать, ибо оставался последний год в школе, но все-таки, меня, по большей части, и не спрашивали. Мне кажется, все уговоры, которыми мои родители пытались меня подкупить, было просто ради приличия. И в итоге, после бурных споров и решений относительно судьбы нашего жилища, мы переезжаем сюда. Переезжаем в дом, который так тесно связывал меня с теплым летним солнцем и ароматным какао в рождественское утро.
- Вильям, дорогой, осталось всего несколько сотен метров и мы будем на месте, - слишком жизнерадостно говорит моя мама и поворачивается, чтобы взглянуть на мое совершенно нежизнерадостное лицо. Я даже не удосуживаюсь ответить, а только делаю громкость в наушниках на максимум.
В конце концов, всего через пару минут, мы подъезжаем к довольно большому дому, и машина плавно тормозит на ухоженной парковке. За те годы, что мы не появлялись здесь, дом немного пришел в упадок, но за последние несколько месяцев отец истратил тысячи долларов на то, чтобы привести его в нормальный вид. Он выражался «Нормальный», но я более чем уверен, что в его голове вертелось «Идеальный». Именно так и оказалось в итоге.
Когда я вышел из машины и быстро осмотрелся вокруг, то пришел к выводу, что здесь переделали больше половины того, что было до этого. Однако я был даже рад тому, что основной вид сохранился.
Бросаю короткий взгляд на дом по соседству и сразу же отворачиваюсь, не желая привлекать внимание своей и без того волнующейся матери.
Забегаю в дом, не интересуясь, где будет моя комната. Более чем уверен, что она осталась там же, где и была раньше. Поднимаюсь на второй этаж, дохожу до двери и толкаю ее. Не знаю, что я ожидал увидеть, ибо по большему счету, мало что изменилось. Я вообще не помню, чтобы у моей комнаты был «детский» дизайн. Так что о ремонте напоминает только запах краски, которой выкрашены стены и замененный паркет на полу. Подхожу к кровати, и, развернувшись, плюхаюсь спиной на тяжелые подушки. Но все-таки мне сразу же становится интересно, изменились ли люди, бывшие когда-то такими близкими для меня.
Я хорошо помню тот день, когда я в последний раз видел Джейсона и Кейтлин. И особенно хорошо я помню последний момент, последний взгляд маленькой девочки, который преследует меня до сих пор.
Я помню, как сидел дома и складывал свои вещи в чемодан, а в мою комнату внезапно ворвался Джейсон. Он был слишком возбужден и взбудоражен.
- Представляешь, моя сестра написала тебе любовное письмецо! – он протянул мне конверт и потряс им прямо перед моим носом. И первое, о чем я подумал тогда, как приятно оно пахнет.
Однако повел я себя совершенно не так, как нужно было. Мы выбежали на улицу, спрятались за мамиными кустами пионов и распотрошили нежную бумагу.
Мы читали эти милые слова и смеялись. Смеялись так громко и издевательски, что даже тогда я чувствовал какую-то вину.
И я прекрасно помню, как Кейтлин нас нашла. Страх. Я безумно испугался. Меня застукали за таким мерзким поступком, за такими отвратительными вещами. Я помню, как отводил взгляд, но все равно видел огромные капли слез, падающие на ее маленькие руки, сжимающие края платья. Я помню, как она отчитывала нас, и как пытался объясниться Джейсон. О, эти виноватые нотки в его голосе, которые пробивались в мое сознание, застланное пристыженной дымкой. И этот нежный голосок, находящийся на грани истерического срыва.
Я не знаю, почему тогда рассмеялся, когда меня позвала мама. Думаю, смех был нервным, ибо мне действительно было совсем не смешно. Но я так и не смог объяснить этого той, которая развернулась и убежала от меня. Убежала на пять долгих лет.
А сейчас я сам вернулся в этот дом, с которым меня связывает так много хороших воспоминаний. И всего одно плохое, перечеркнувшее все в один момент.
- Вильям, дорогой! Спускайся и помоги нам с вещами! – слышу ласковый и одновременно приказной тон своей мамы и закатываю глаза.
Раньше он мне даже нравился, но теперь, многие вещи, которые я когда-то так любил, вызывают во мне только раздражение.
- Разве отец не мог нанять кого-нибудь, чтобы это сделали за нас? – спрашиваю я только показавшись в коридоре.
Мама улыбается, пожимает плечами, поднимает небольшую коробку и протягивает ее мне.
- Здесь только несколько коробок. Остальное уже разобрано и расставлено по местам, указанным мною. Можешь не волноваться. Думаю, ты уже заметил, что все твои вещи в комнате. Осталась только эта коробка.
Уже разворачиваюсь к лестнице, делаю пару шагов, но останавливаюсь, услышав голос отца:
- Дорогая, Вильям, освободите свой вечер. Только что я встретил своего старого друга, Стива Конорса. И он любезно пригласил нас к ним на ужин, сегодня вечером. Так что у всех нас будет возможность вновь наладить отношения с людьми, которые теперь будут для нас полноправными соседями.
Застываю на второй ступеньке, пялясь на коробку в своих руках. Сегодня вечером я увижу их. Нет, даже не так. Сегодня я увижу ее. И я даже представить не могу, какой взгляд она подарит мне на этот раз. Однако очень надеюсь, что после взора глубоких зеленых глаз, я не сгорю на месте от пылающего в них огня ненависти.
***
- Дорогая, не волнуйся, ты выглядишь превосходно. Правда, Вильям?
Обращение отца возвращает меня к действительности, и я перевожу взгляд на своих родителей. Мама заметно волнуется и смотрит на меня ожидающим взглядом. Киваю, отвожу глаза раньше, чем увижу ее реакцию и тихо говорю, хмуря брови:
- Да, красивое платье.
Мы поднимаемся по ступенькам дома Конорсов и подходим к двери. И чем ближе я приближаюсь к предмету своих переживаний, тем быстрее мое волнение поднимается до небес.
Поверить не могу. Я волнуюсь. Не могу сказать, что я не волновался раньше, но сейчас такое чувство, будто бы мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Последние несколько часов я провел в невероятном ожидании и миллион раз заглядывал в окно, разглядывая дом по соседству. Я смотрел на окна и размышлял о том, знают ли мои друзья детства, что мы здесь? Что моя семья сегодня придет к ним на ужин? Что сегодня мы встретимся спустя столько лет? Я размышлял о том, как же изменились они за это время, как сложилась их жизнь, как они выглядят сейчас? И прямо сейчас, всего через несколько мгновений, я увижу их.
Звонок, легкий стук в дверь и всего пару секунд, прежде чем она открывается, и я вижу знакомое улыбчивое лицо Стива Конорса.
- А мы вас ждали! Добрый вечер, семья Хардинг! Добро пожаловать в наш дом! – он отходит в сторону и пропускает всех нас вглубь своего жилища. Прохожу, приветливо улыбаюсь и оглядываюсь по сторонам.
- Бог мой, это Вильям?! Ты так вырос, парень! – Стив протягивает мне руку, и я крепко сжимаю ее.
- Так уж получилось, мистер Конорс, что я подрос на пять лет, - он смеется, хлопает меня по плечу и подтягивает к себе поближе.
- А вот твой славный характер никуда не испарился. Мэри, милая, ну где же ты? Поприветствуй наших гостей!
Поворачиваюсь в сторону гостиной и замечаю женщину, чьи кулинарные способности готовы сразить любого человека на этой планете. Мэри Конорс появляется перед нами и сразу же расправляет руки для объятий. Она обнимает мою мать, отца, и, оказавшись рядом со мной, так же заключает в крепких объятиях.
- Ооо, мой бог! Поверить не могу! Семья Хардинг в полном составе у меня дома! Как же мы вам рады! – она начинает говорить без остановки, постоянно оборачиваясь, но меня это совершенно не раздражает. Мне всегда нравилось, какой открытой и разговорчивой была Мэри Конорс. И я всегда думал, что Кейтлин безумно на нее похожа.
Точно. Кейтлин.
Я уже хочу спросить у хозяев дома, где же их дети, но моя мать делает это за меня.
- А где же милые Джейсон и Кейтлин?
Мэри оглядывается на лестницу, ведущую на второй этаж, и тихо вздыхает.
- Им, как всегда, нужно чуть больше времени. Но совсем скоро они спустятся к нам. А сейчас давайте уже, наконец, пройдем в гостиную.
Мы рассаживаемся вокруг довольно вместительного стола, и мои родители сразу же занимают себя разговорами, пытаясь обсудить все, что произошло за все эти годы, которые мы не общались. И когда я в третий раз теряю нить разговора, все-таки отвожу взгляд от двери и отвечаю на все вопросы, сыплющиеся ко мне один за другим.
- Ох, а вот и они! – вздрагиваю, слыша глубокий голос Стива, и возвращаю свой взгляд к двери.
Не знаю, чего я ожидал, но могу сказать, что Джейсон мало чем изменился. Конечно, он подрос и возмужал, и теперь совсем не походит на того мальчика, который только начал заниматься плаваньем, но все же самые главные черты его внешности остались при нем. Он здоровается с моими родителями, пожимает руку моему отцу и переводит взгляд на меня. По правде сказать, я ждал, что увижу в его глазах хотя бы маленькие намеки на ненависть и неприязнь, но я никак не ожидал, что он широко улыбнется, за два шага обогнет комнату и сожмет меня в крепких объятиях.
- Вильям, друг, как же я рад видеть тебя! Поверить не могу, что ты действительно здесь! – он обнимает меня, хлопает несколько раз по спине и отстраняется. Да, это мой самый близкий друг, Джейсон Конорс. И я действительно стою прямо перед ним. И он действительно сейчас напротив меня, улыбается такой широкой и радостной улыбкой, что я моментально улыбаюсь точно такой же ему в ответ.
- Не думаю, что ты удивишься, если я скажу, что ты ни капли не изменился, Джейсон! И я безумно рад тебя видеть!
И это чистая правда. Поверить не могу, что все прошло так гладко. Наша с ним встреча могла бы быть совершенно иной, и я совсем бы не удивился, встретив мрачный взгляд своего друга. Но его открытость и счастье от того, что я здесь, все-таки меня удивляет.
- Ну, наконец-то! Кейтлин, милая, иди к нам!
Я отступаю от Джейсона и разворачиваюсь к двери. Разворачиваюсь и застываю на месте, впиваясь взглядом в девушку, только что зашедшую в эту комнату, которая теперь кажется мне дико маленькой. Кейтлин останавливается возле моей мамы, и здоровается с ней. Ее губы расплываются в нежной улыбке, и на щеке тут же появляется маленькая ямочка. Кто бы мог подумать, что эта милая улыбка и теплый взгляд заставят меня вернуться на тот уровень волнения, который я испытывал всего несколько минут назад. Это Кейтлин. Это та девочка, которая написала мне письмо на молочной бумаге и напшикала его самыми приятными духами в моей жизни. Это та девочка, которая радовалась моему приезду на рождество больше, чем подаркам под елкой. Это та девочка, с которой мы постоянно были вместе и проводили вечера, сидя на крыше и разглядывая созвездия, названия которых я выучил только бы рассказать ей о них.
И прямо сейчас, эта девочка, превратившаяся в девушку, переводит взгляд на меня. И за одно короткое мгновение, ее нежный взор меняется на взгляд, полный лютой ненависти и неприязни. И именно такой взгляд я себе и представлял. Однако честно сказать, я очень надеялся, что она, как обычно, улыбнется мне, подойдет поближе, коснется моей руки и скажет ласковое «Вильям». Но она не улыбается. Она не подходит ко мне. Она просто коротко кивает и сразу же отворачивается к моим родителям, слушая их пустой треп.
- Ужин предстоит не из легких.
Джейсон шепчет это рядом со мной и я, все еще не отводя взгляда от Кейтлин, говорю в ответ:
- Она до сих пор меня не простила?
Джейсон тихо смеется, изумленно таращится на меня и качает головой.
- Чувак, она не разговаривала со мной до рождества. Клянусь, самые тяжелые месяцы в моей жизни. А с тобой она после не разговаривала в принципе. Так что у тебя все впереди, - он ободряюще сжимает мое плечо, а я так и продолжаю сверлить взглядом ту, мысли о которой заполоняют мой мозг со скоростью света.
И когда мы вновь рассаживаемся по местам, когда мы начинаем ужинать и разговаривать обо всем на свете, когда Кейтлин оказывается практически напротив меня, я мечтаю только о том, чтобы она посмотрела на меня.
Но она не смотрит. Она не разу не обращает свой взгляд на меня, ни разу не задает мне вопрос и старается игнорировать мои. Она так яро пытается показать мне, какие чувства испытывает, находясь рядом, что я не могу сдержать улыбку. Практически весь ужин я рассматриваю ее и возвращаюсь к лицу каждый раз, когда она улыбается. Кейтлин изменилась. Не сильно, но изменилась. И я поверить не могу, что мое сердце начинает биться чаще, когда я вижу эту ямочку на ее щеке. Что с тобой, Вильям? Это ведь Кейтлин Конорс. Хотя да, именно, это Кейтлин. Я улавливаю каждое ее движение, смотрю за каждым изменением эмоций на ее лице и усмехаюсь каждый раз, когда она смеется. Я не слепой. И даже в детстве мог сказать, что Кейтлин красива.
Блондинка, с волосами до лопаток, вечно слегка подкручивающихся. Она постоянно пыталась их выпрямить, а я так и не смог сказать, как сильно ей идут эти легкие кудряшки.
Зеленые глаза, вечно уходящие в разные оттенки. Как-то на ярмарке садоводства, на которую нас взяли родители, мы полчаса пропадали в лавке, в которой продавали всякие безделушки. Мы с Джейсоном словили скуку в первые же минуты, и он удрал, оставив меня со своей сестрой. И когда я отыскал взглядом Кейтлин, то заметил, с каким восторгом она пялится на колечки с различными минералами. Я подошел к ней, встал рядом и сразу же уткнулся взглядом в то кольцо, сплетенное из проволоки цвета серебра и с маленьким камушком берилла посередине. И, конечно же, именно тогда я со скрипом на сердце, отдал все свои деньги, чтобы купить ей это кольцо. Не знаю, чем я думал, но тогда я сказал только «Этот камень очень напоминает мне твои глаза». Она пищала от восторга, а я молчал всю дорогу домой.
Я всегда замечал, как много родинок у нее. И мне всегда это нравилось. В очередной раз, лежа на крыше моего дома и изучая звезды только вдвоем, я сказал ей, что родинки на ее шее очень похожи на созвездие Лиры. На самом деле, не хватало как минимум двух родинок, чтобы они действительно были похожи на это созвездие, но я слишком хотел ее впечатлить.
И сейчас я пялюсь на эту девушку, воспоминания о которой возникают в моей голове вновь и вновь. Все еще надеясь, что она посмотрит на меня хотя бы раз, я решаю действовать по-другому. Двадцать минут спустя, не смотря на нее в принципе, я наконец-то ловлю момент, когда Кейтлин, всего секунду смотрит на меня. И одной этой секунды мне хватает, чтобы понять, ей не все равно. Ей не все равно на меня, мой приезд, мое нахождение здесь, рядом с ней, в ее доме. И я более чем уверен, что обязательно добьюсь того, чтобы поговорить с ней и хотя бы попытаться объясниться.
- Кейтлин, дорогая, не могла бы ты принести яблочный пирог, который мы приготовили в честь новоселья для наших друзей? – моментально оживляюсь и ожидаю реакции девушки, которая ни разу не покинула стола, только бы не оказаться одной за пределами этой комнаты.
Кейтлин хмурится, немного раздумывает, но все-таки вновь улыбается и кивает, вставая из стола.
- Конечно, мама, - она спешит поскорее выйти из комнаты и я, проведя ее взглядом, подрываюсь со своего места в тот же момент, когда она скрывается за дверью.
- Извините, мне нужно отойти, - кидаю это через плечо, даже не оборачиваясь.
Выхожу из гостиной, прикрывая за собой дверь, и поворачиваюсь в сторону кухни. Я ступаю тихо, бесшумно, но я уверен. Кейтлин знает, что я вышел за ней. Я подхожу к кухне, останавливаюсь в проходе и натыкаюсь взглядом на спину девушки, с которой так хотел остаться наедине.
- Зачем ты пришел сюда, Вильям? – слышу этот тихий голосок и прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Ну почему именно сейчас, в такой важный момент, я вспомнил, как смешно она злилась в детстве, и как в такие моменты хотелось потрогать ее за щеки?
- Ты не сказала мне сегодня ни слова, Кейтлин, - ее имя я растягиваю так же, как и в детстве, и я уверен, что ей это не понравится.
Она моментально поворачивается ко мне, прожигает меня взглядом полным неприязни и рассматривает с головы до ног и обратно. Затем Кейтлин складывает руки на груди, снисходительно улыбается и немного наклоняет голову в сторону.
- А я должна разговаривать с тобой?
- Даже не знаю. Мы не виделись столько лет. Хотелось бы услышать хотя бы «Привет», - пожимаю плечами и подхожу к ней немного ближе.
- Ох, правда? Ну, тогда привет. И пока, - жесткость в ее голосе бьет без касания, но я не могу винить ее за это.
Кейтлин отворачивается от меня, но я хватаю ее за запястье и стараюсь говорить спокойно:
- Я знаю, что ты ненавидишь меня. Я понимаю, что ты имеешь на это полное право. Я это заслужил. Но Кейтлин. Так же я понимаю то, какой мерзкий поступок совершил. И очень сожалею о том, что сделал это. Я понял это сразу же, в тот самый момент, когда только увидел этот розовый конверт, разорванный в клочки, но так и не смог тебе объясниться. И сейчас, когда я переехал сюда, когда я буду жить с тобой по соседству, и ходить с тобой в одну школу, я просто хочу сказать. Прости меня. Если для этого потребуется время, я готов ждать. Если для этого потребуются силы, я готов их потратить. Только вот знай, Кейтлин Конорс, что я ни за что не отступлюсь. И хоть сейчас ты мечтаешь о том, как бы дотянуться до того огромного ножа, лежащего позади тебя на столе, и воткнуть его мне куда поглубже, я хочу чтобы ты понимала, я действительно не отступлюсь.
Я смотрю на эту девушку, стоящую так близко, сверху вниз и жду ее ответа. Жду и в миллионный раз за сегодня испытываю прилив волнения, будоражащего мое сознание. И, наконец-то, Кейтлин медленно поднимает на меня свои изумрудные глаза, дарит мне такой же ледяной взгляд, что и раньше и шепчет стальным голосом:
- Если это все, то я прошу тебя отпустить мою руку и позволить мне отнести этот пирог в столовую. Там, вероятно, все уже заждались.
Вздыхаю, наклоняюсь немного пониже и шепчу так тихо, но так уверенно, что сам моментально верю в свои слова:
- Когда-нибудь ты простишь меня, Кейтлин. И это когда-нибудь наступит так скоро, что ты не успеешь оглянуться, - опускаю ее руку, разворачиваюсь и выхожу из кухни в тот самый момент, когда двери столовой открываются и наши родители, а так же Джейсон, оказываются в холле.
- Вильям, дорогой! Нам жаль, но нужно прощаться. Мы так замечательно провели этот вечер, что не заметили, как он перешел в глубокую ночь, - мама бросает на меня уставший, но довольный взгляд, а я киваю в ответ.
Мы прощаемся еще несколько минут, никак не желая уходить. Кейтлин все-таки выносит пирог, и мои родители с благодарностью его принимают. Краем уха я слышу, что его приготовила Кейтлин и даю себе обещание, что обязательно его попробую. И когда дверь за нами практически закрывается, я оборачиваюсь назад и встречаюсь взглядом с глазами, которые теперь, готов поклясться, скорее изучают меня, чем люто ненавидят.
И час спустя, лежа в кровати и разглядывая потолок своей комнаты, я думаю лишь о том, что окна девушки, люто ненавидящей меня, или хорошо притворяющейся в этом, выходят на мою сторону. И засыпаю я все еще борясь с самим собой, чтобы не подойти и не посмотреть, спит ли она, или, так же как и я, раздумывает о том, что же будет дальше?