VII
Хэйден осмотрела помещение, опуская на пол сумку. Она всегда мечтала о частном доме где-нибудь на природе, чтобы вид с окна выходил на озеро, чтоб с утра было слышно энергичное пение ранних пташек, которых девушка бы обязательно подкармливала. И прочь все проблемы, всю городскую суету, прочь издевки. Наконец можно будет вкусить счастье, о котором так часто говорит Митяй.
Но мечтания МакКейн отвлёк голос учителя, который прошёл на кухню.
– Будешь чаю, Хэйд?
– Да, не откажусь...
Блондинка прошла на кухню через большую гостиную, которая была обустроена в слегка холодных тонах. Диван, с которыми девушка в плохих отношениях, был обшит золотыми узорами, будучи сам по себе синим. Темно-холодные шторы, белый потолок, стены напоминали что-то среднее между голубым и цветом летней лазури. Для некоторых между ними нет особой разницы, но художник видит эту разницу с минимум километра. Из мебели, кроме дивана, были ещё кофейный столик, ещё пару кресел, ковёр, шкаф, сервант, Xbox, колонки. Хэйден вздохнула, понимая, что такой роскоши не видать ей в жизни, и прошла на кухню, будучи уже не такой весёлой, как при входе в дом учителя психологии.
– Эй, ты чего? – Спросил Алексей, поворачиваясь к Хэйден и склоняя голову на бок.
МакКейн мотнула головой, словно могучий лев встряхивает светлой гривой, и села за барную стойку, закусывая губу и устремляя взгляд в пустоту, словно выискивая что-то незначительное. Но парень не зря учился на психолога, поэтому уселся около Хэйден и коснулся ее руки, слегка поглаживая.
– Я же вижу, что что-то не то. Я и психолог тоже, так что нечего бояться.
Девушка медленно закрыла глаза, после снова открыла. Ее взгляд устремился на Лешу, который решил разрядить обстановку утешительной улыбкой. Хэйден сейчас мучила не только мысль о том, что такого шикарного дома ей не видать, но и Митяй не давал девушке покоя. Что на самом деле он хочет от нее: любви или боли? Счастья или новых слез? Хотелось бы выговориться, услышать советы, наставления, узнать то, что думает кто-то, кому девушка может верить. Но можно ли верить учителю психологии?
– Я не настаиваю на том, чтоб ты что-то говорила, но я знаю, что так было б легче и тебе, и мне... – Мысли прервал размеренный голос шатена.
– А почему вам? – Тут же спросила Хэйди, все ещё не улавливая всю суть им сказанного.
– Ну... – Мужчина опустил руку МакКейн. – Так бы я знал, какой подход к тебе брать, чтобы не отпугнуть. Я же видел за год в школе, как к тебе относятся и как ты боишься. Я не раз говорил с учителями, с директором - никто не обращал на то внимания, ссылаясь, что это просто личные проблемы, возникающие при переходном возрасте.
МакКейн взглянула в потолок, слушая учителя. Почему-то глаза покрылись влажной пеленой, и девушка вцепилась в рубашку Алексея, кусая и так искусанные губы. Мужчина же обнял нежно ученицу, погладил по голове, а та уткнулась лицом в мужскую грудь и выпалила на одном дыхании:
– Я жила так хорошо, как живут все. Любящие родители, детские радости и весёлые шалости, которые сходили мне с рук. "Тыжребенок" – такой диагноз диктовал мне каждый, кто посмотрит на маленькую девочку, одетую в помятый и вновь испачканный сарафан, а также держащую плюшевого зайца без одного глаза. Этот заяйц достался мне от бабушки, которая погибла, когда мне было пару месяцев. Я помню до сих пор как мама говорила мне, что этого зайца бабушка подарила мне его при рождении. Я была самой счастливой и весёлой... Буквально немного... – Всхлип говорил о том, что МакКейн трудно продолжать, но та в скором времени продолжила. – Когда мне было четыре, мама умерла. Диагноз: передоз. Я была "тыжребенком", поэтому убрала шприц, думая, что мама сделала укол, так как болеет, укрыла одеялом и ушла. Отец возненавидел наркотики, а когда нашли мои отпечатки на шприце, то возненавидел и меня.
Каждый день мне приходилось терпеть побои, голодание, запах перегара и страшную брань в свою сторону. В школу мои документы подавал не помню кто, просто помню, как отец крикнул мне, что я иду в школу, чтоб там меня наконец убили. В десять лет я начала курить, пить и продавать себя, чтобы были деньги. Педофилов находилось много. Тогда я ещё понимала, что моя комната полна наркотиков, так как мой нюх... Я поздно поняла, что у меня нюх на наркотики. В одиннадцать я попробовала экстази и поняла, что этот волшебный мир помогает не чувствовать боль. Но я и кололась, не смотря на то, что так ушла мать.
Так я и жила, будучи отбросом. Воровство, блядство, паскудничество - это все были моими вторыми "я". И на самом деле с рукой все иначе... Митяй раскромсал мою кисть, когда я держала экстази, наркотик и грязь попали в кровь, пришлось ампутировать. А потом оказалось, что херня эта пошла чуть дальше, поэтому знакомый моего бывшего клиента отрезал руку целиком и поставил протез. Но проблема даже не в этом...
Митяй испортил мне жизнь, а сейчас я живу у него, кормлю его обедами и ужинами, общаюсь... А эту ночь мы вообще провели на диване за страстным сексом! Я боюсь... В прошлом году я доверилась, влюбилась, но Эд предал меня, избил... Я потеряла ребёнка. Я боюсь, что Митя такой же, что ему не нужна я, что он лишь хочет поиздеваться, посмеяться... Я боюсь снова верить кому-то!
Наконец монолог был кончен. При этом Алексей слушал молча, не перебивая, а лишь поглаживая девушку по голове. В груди росла ненависть к ученику... Почему? Да потому что преподаватель влюбился в эту наркоманку с первой их встречи. Да, она его не помнит, но ведь это он был одним из ее клиентов, это ради нее тот поступил учителем в ее школу, бросив высокооплачиваемую работу, он наблюдал за ней все эти дни, проведённые в школе, но подойти никак не решался. И мужчина даже не думал, что у девушки все так плохо. И хоть она влюбилась в этого падонка, Леша знал, что у него есть ещё некоторые шансы.
– Не думаю, что будет лучше, если ты будешь оставаться у него. Думаю, тебе надо найти другое жильё, но точно не у себя, так как отец будет совсем в ярости. Может, поживешь у меня? Места хватит, да и так тебе будет проще думать о том, что произошло в твоей жизни. А так же психолог под рукой, что уж там...
МакКейн закусила губу, утирая слёзы. Возможно, преподаватель прав по поводу того, что Хэйд лучше съехать от Митяя. Она не хотела жить на его шее, не хотела продолжения той ночи. Она вообще не хотела отношений, так как это приводит к ужасным последствиям, в чем Хэйди, хоть и раз, убедилась.
После некоторых раздумий девушка напомнила о чае, после покурила, посидела несколько минут и пошла домой к Митяю, чтоб забрать свои вещи.
***
Дома никого не оказалось, но девушке повезло, что никого и не было, так что та вошла в окно. Хэйден уже собрала вещи в сумку и просто стояла в гостиной, смотря на тот самый диван, который был сегодня утром ранен, но вчера ночью являлся свидетелем откровенных сцен. Кучу эмоций так и хотели вырваться наружу, но МакКейн старалась держать их в себе, ведь иначе она не захочет никуда ехать, останется здесь, тем самым совершив глупую ошибку. Блондинка ясно понимала, что будет, возможно, скучать по этой квартире, по хозяину сия жилища, но все ж надо было быстрее покидать место, которое за недолгий срок стало родным.
И вот Хэйден идёт по улице, курит и смотрит вдаль, поправляя сумку на плече. Стемнело давно, но схема пути все еще стояла в голове, поэтому девушка не боялась заблудиться. В ушах стоял приятный скрип снега, который словно "ломается" под ногами ( – Знаешь, почему снег хрустит? – Почему? – Потому что у снежинок позвоночники ломаются). Хэйди улыбнулась, снова утопая в состояние эйфории, в котором снова побежит в поисках прекрасного.
Через час МакКейн стояла перед входом в место, где ее ждут. Как хорошо, что по пути девчонка продала найденную кислоту, так что Хэйд возвращалась не с пустыми руками. И вот она смотрит перед собой, затаив дыхание, и не может понять, правда ли ее там ждут? Может, это все самовнушение? Может, нет совсем у Хэйден дома, где ее приголубят; где будут любить, как родную? Нет, такое невозможно.
МакКейн отворяет дверь, слегка надавив на нее ногой, после натягивает, открывая. И вот девушка стоит посреди забитого коридора, который пропитался холодом и недавним одиночеством.
– Пап? – Голос девушки был взволнованным, но ей никто не ответил, лишь запах давнего перегара развеялся окончательно по причине открытой двери.
Так Хэйден столкнулась с правдой.