III
Спустя дня три девушка уже могла ходить, но Митяй даже не думал отпускать ее домой, пытаясь доказать той, что она ещё слаба. Хэйден было не по себе жить с первым ее врагом по школе, с тем, кто разбил ей нос, кто стеб больше всех вместе взятых. Хэйди искала в этом подвох.
На третий день Митя с утра ушёл на тренировку, а сама МакКейн просто умирала с голоду. Она все эти дни не ела, но тут она решила и подкрепиться, и приготовить что-нибудь на ужин. В холодильнике словно мышь повесилась, поэтому брюнетка решила посетить магазин.
Что может быть прекраснее прохладного осеннего утра? Через неделю уже январь, но дальше прохлады, дальше ветровок не доходит. Казалось, что зима придёт чуть позже. Но все равно листья смешались с лёгкой слякотью, так как ночью идёт малый снег, а днями короткие дожди. При том все верили, что дальше в ближайшее время не будет ничего идти. А Хэйди было хорошо, что так она могла легче украсть кошелёк, хоть сегодня ее жертвой была одна девушка лет двадцати, снимающая деньги с карточки. Ну, жертвой была карточка, конечно же, с которой МакКейн и решила пойти за продуктами.
Домой девушка вернулась через час. Кроме продуктов она купила себе просто сигарет и немного тряпья, чтоб переодеваться у парня. Да, она уже начала смиряться.
Ближе к вечеру Хэйди смогла приготовить мясо по-французски, картошку в горшочках и вишневый пирог на десерт. Как только девушка подкрепилась, она завалилась на диван и тут же уснула, не дождавшись хозяина, который пришёл через полчаса. Митя не стал будить девушку, а лишь отнёс в свою спальню, сам поел и решил идти на боковую.
***
Как же хорошо просыпаться, ощущая тепло мужского тела, к которому можно прижаться, которое не оттолкнет, а прижмет, уткнется носом в волосы и прошепчет, как любит. Хэйден нежно улыбнулась и прижалась, но тут же соскочила с места, от чего ударилась локтем об пол, после чего последовала отдача в мизинец. Митяй приподнялся на локтях и посмотрел на девушку, но та подскочила с места и понеслась в якобы свою спальню, хоть и скрылась после в ванной.
Теплые струи воды нежно ударяли по коже девушки, стекали по изгибам, охлаждаясь. Хэйден переваривала все, что пережила за последний месяц. Лишение руки отдавало, конечно, душевной недостаточностью, но к этому приходилось привыкать, поэтому девушка постепенно научилась управляться левой рукой (про писать никто не говорил). При всем этом странное поведение Митяя слегка пугало МакКейн, но все ж приходилось иногда отмечать, что у того, может быть, ещё есть сердце, чувства. Нет, Хэйди не собиралась давить на жалость, строить из себя больную, пользоваться этим, она просто будет смотреть в оба, вдруг в этом есть некий подвох. С этими мыслями девушка покинула ванную.
Митя в это время уже приготовил завтрак и поставил тарелки на стол. Он не понимал, что с ним происходит, но эту ночь парень хотел повторять снова и снова. Ощущать аромат ее локонов, обнимать, согревать теплотой собственного тела. Митя мотнул головой, откидывая прочь глупые мысли, и тут же заметил Хэйден, вошедшую на кухню. Тёмные локоны мокрыми змейками прилипали к коже и достигали лопаток, тёмные глаза сочетались со светлым халатом, который висел некогда в ванной, но сейчас уже красуется на гостьи. В отличии от больших свитеров, в которых можно утонуть, и при том девушка их носит круглый год, халат подчёркивает стройную талию и фигурку, ножки кажутся длиннее и изящнее, чем в джинсах, которые брюнетка никогда не снимала на людях. Почему она не носит платья? Ей бы пошло.
– Садись есть... – Губы парня пересохли. Возможно, потому что у него давно не было девушки.
Хэйди же лишь кивнула, села за стол и набросилась на еду, словно жаждущий на воду посреди пустыни. Девушка лишь могла мечтать о каждодневном сытом питании, поэтому сейчас нужно наслаждаться моментом, пока Митя не решил, что Хэйд стала балластом и больше не нужна ему. И ей даже не могла придти в голову мысль, что Митя делает это лишь для нее, чтобы она стала здоровой, чтоб начала жить нормально. Да и не выгнал бы он ее... Она ещё не знала, что из-за Мити отец больше не живёт дома, а существует за решёткой.
После завтрака девушка закинула тарелку в раковину и, поймав взгляд Мити, показала ему обрубленную по кисть руку. Тот вздохнул и отвел взгляд.
– Прости... – Выдавил парень, подыскивая нужные слова. – Это я виноват. Когда я сломал руку тебе, был открытый перелом и грязь с наркотиком попала в руку. Я ушёл, но вернулся, так как не мог оставить тебя там. Но ты была без сознания, а рука напоминала месиво...
МакКейн слушала это с замерением сердца. Значит, было серьёзное заражение, да и кости были раскрошены... Вот и как теперь ей жить с этим садистом?
Но Митя неожиданно подошёл, обнял Хэйд за плечи и прижал к себе, прикусывая губу. Он чувствовал вину перед ней, что было впервые.
– Прости меня, Хэйд. Я больше никогда не буду стебать тебя... Я хочу, чтобы ты стала нормальной...
Нормальной? Девушка мотнула головой и медленно отстранилась. Она считала себя нормальной, она не собиралась что-то менять в своей жизни. И эта слащавость просто порождала тошнотворный комок в желудке Хэйден, поэтому та быстро ушла к себе в комнату, оставив Митю наедине с мыслями. А тот же не мог понять, почему она отталкивает его руку помощи.
Хэйден осмотрела себя в зеркало и достала сигареты из кармана халата, которые положила туда по пути из кухни с гостиной. Повезло, что этот тип не нашёл их, иначе бы сотня рублей оказалась в мусорном ведре. Девушка усмехнулась этим мыслям и закурила, уповаясь никотином, который постепенно начал заполнять лёгкие. Девушка посмотрела на себя в зеркало, а после отметила, что довольно симпатична, но некоторые синяки портят эту прекрасную картину, а вот "фонарь" прошёл. Хэйди вздохнула и села на подоконнике, преждевременно открыв окно. Морозный воздух ворвался в помещение, заставляя кожу покрыться мурашками, а щеки слегка запылать от резкой перемены температуры. Хэйди хихикнула, усаживаясь поудобнее, и снова затянулась, устремляя взгляд в хмурое осеннее небо. Лёгкий снег тут же принялся витать в воздухе, танцуя, вырисовывая спирали и плавные виражи, попадал в воздушные ямы, после чего, наконец, укладывался белоснежным одеялом на землю и крыши домов, но тут же таял, превращаясь в противную слякоть. Ничто не могло удовлетворить так девушку, как мечты о волшебном мире, который скрывается где-то за облаками, который ждёт ее, надеется, что она доберётся. Хэйден всегда верила, что там, за сотни километров над головой, существует школа, куда принимают девочек, мальчиков, которые умеют колдовать, которые не такие как все. Эти мысли сами собой заставляли девушку улыбаться, словно малое дитя, глаза принимали блеск азарта, а тело словно трепетало. Дыхание учащалось, как и сердцебиение, кровь бурлила в жилах, зрачки увеличивались - так всегда выглядела Хэйден в поисках чуда, волшебства. И вот она берёт след. Девушка спрыгивает с окна квартиры, бежит, спотыкаясь о слякоть, слегка хихикает, втягивая жадно ноздрями аромат прекрасного. Никто не чувствует его, кто бы проходил мимо. Все лишь оборачиваются на босоногую девчушку, которая шлепает по лужам, да и одета лишь в один халат, который то и дело намеривался развязаться и представить миру нагое тело Хэйден. Но брюнетка забыла об этих мелочах. Да как можно о них думать, когда ты вот-вот получишь билет в школу волшебства, где твоя жизнь полностью изменится? Даже страх перед неизвестностью никак не давал о себе знать.
МакКейн очнулась через полчаса. Она сидела у дерева, тяжело дыша, вся перепачканная грязью и слякотью, мокрая и замаранная. Сердце все ещё тяжело билось, но дыхание принималось успокаиваться. Девушка опустила голову и взглянула тёмными глазами на "билет в прекрасное". На этот раз нюх привёл ее к пакетику с ЛСД.