Четвёртое испытание хвоста. Зеркало.
— Иногда я слишком доверяю своим чувствам... но если не им, то чему тогда? — мелькнула мысль у кицунэ, когда её взгляд скользнул по фигуре путника.
Ветер усилился, принося с собой аромат догорающих трав, влажной земли и чего-то древнего, едва уловимого — как дыхание самой памяти. Лес будто сжался, затих, готовясь открыть ещё одну из своих загадок.
Кицунэ остановилась на поляне, окружённой стройными деревьями, чьи ветви плелись вверху, создавая подобие купола. В самом центре — зеркало. Нет, не стеклянное... поверхность воды, заключённая в каменную чашу, гладкая, как покой до бури.
— Смотри, — прошептала она, едва ли слышно, но голос её обвил его, словно шелк.
Он подошёл к воде, заглянул вглубь... и увидел не своё отражение.
— Почему я вижу её? Почему вижу... нас? Это прошлое?.. Иллюзия?.. Или то, чего я не успел сохранить?..
Картины начали сменяться — то рука мальчика, касающаяся лисьего меха... то взгляд юной лисицы, полон любопытства и странной, почти человеческой тоски... то осенний лист, упавший между ними.
— Ты должен узнать себя. И её. Только тогда путь откроется дальше, — её голос донёсся откуда-то сверху, как будто она вновь исчезла.
Кицунэ
Если он отвернётся... если побоится того, что внутри... он не тот. Тогда пусть лес рассудит. Но если он примет — может, и я смогу принять.
— Но смогу ли я? — эта мысль была тише ветра.
Туман начал стелиться по краям поляны, словно лес тоже затаил дыхание. Всё внимание — к зеркалу, заключённому в каменную чашу, древнюю и покрытую мхом, как часть самого леса.
Путник стоял перед ним, молча, и вода — тёмная, как ночное небо без звёзд — всё ещё показывала не его отражение, а их. Он и она. Где-то в прошлом... или в будущем? Или это было всё лишь созданием его памяти, его желания?
Вода затрепетала, и образы стали меняться.
⸻
...Мальчик, босоногий, с царапинами на коленях, бежит сквозь высокую траву. Он зовёт кого-то, отчаянно, на грани слёз.
— Лисица! — зовёт он. — Я больше не боюсь! Вернись! Я нашёл тебя!
Тёплый свет прорывается сквозь листву. И в этом свете — юная кицунэ. Она всё ещё скрывается, но глаза её выдают: она не равнодушна. Она помнит. Но не приближается.
⸻
...Мужчина, опустившийся на колени у костра, держит в ладонях вырезанную из дерева маску. Маску кицунэ. Он прикладывает её к груди, к самому сердцу.
— Почему ты ушла?.. Я так и не понял... или не был готов понять?..
⸻
...И снова лес. Сейчас. Тишина. Он и зеркало. Всё перемешалось — прошлое, настоящее, чувства, сожаления, желания.
— Это всё... про нас?.. — мелькнула мысль. — Или это только я цепляюсь за мечту?..
Путник
Если ты правда слышишь меня... Если ты здесь... я не прошу простить. Я пришёл не за этим. Я пришёл потому, что не могу забыть. Не тебя. Не тот лес. Не себя рядом с тобой. Мне нужно знать — осталась ли в тебе та искра... что я однажды увидел. Остался ли я в тебе.
Он шагнул ближе к зеркалу. Опустился на колени. Коснулся ладонью воды — и та осталась неподвижной. Ни ряби, ни холодка.
А в тени, среди деревьев, кицунэ наблюдала.
— Эти слова... он не знал, что я их слышу. Но я слышу. И чувствую. — её хвост чуть дрогнул, будто от лёгкого прикосновения. — Что если он правда... тот самый? Что если я поверю снова?..
Но даже если в груди что-то вздрогнуло, даже если память дрожала, как листья под ветром — она не вышла из тени. Ещё нет.
— Пройди до конца, путник. Тогда, может быть...
Он сидел у самого края чаши, его рука всё ещё покоилась на воде. Образ постепенно исчезал, но не из памяти. Там он остался — врезался, как шрам, как след когтей по коже.
— Почему я тогда не остался?.. Почему отпустил?..
Он сжал кулаки. Лес молчал. Только где-то вдалеке перекликались птицы, но даже их голос звучал глухо, как сквозь вату.
— Я ведь чувствовал тогда... что ты не просто сказка. Что ты не просто обманчивое лицо в лесу. Что ты — часть меня. Но я испугался. Я сбежал. И вот я здесь. Вернулся. Спустя столько лет. Только теперь не знаю, кем я стал...
Он медленно поднялся, отступил от зеркала, и, будто не выдержав, заговорил в пустоту:
— Ты слышишь меня, да?.. Я знаю, ты здесь... Ты наблюдаешь, как всегда. Твоя тень — за моей спиной, твоё дыхание — на моей коже. Почему ты молчишь?..
Ответа не было.
— Скажи хоть слово. Появись... Или скажи, что всё зря. Что я ошибся.
— Или ты боишься так же, как и я?..
Тишина.
Он прикрыл глаза. Медленно, глубоко вдохнул — запах сырого мха, ночного воздуха, пепла прошлого. И снова заговорил — уже тише, почти шепотом:
— Я больше не бегу, лисица. Если ты ждала, чтобы я прошёл путь — я прошёл. Если ты хочешь испытать — испытывай. Только... не молчи. Твоё молчание громче любого крика.
⸻
В тени, между двух корней старого древа, кицунэ стояла недвижимо.
Её взгляд был направлен на него — острый, внимательный, слишком человеческий для лисицы. Хвосты не шевелились, как будто даже они слушали.
— Ты говоришь, как будто хочешь, чтобы я простила. Но просить прощения — не значит быть готовым к правде...
— Ты всё ещё человек. Слишком живой. Слишком тёплый. Опасный. И именно потому я не могу отвести глаз...
Она подошла ближе, бесшумно. Но не показалась.
— И всё же... ты просишь. Слушаешь. Смотришь с открытыми глазами...
— Может быть, ты действительно хочешь быть найденным...
Она выдохнула сквозь шёпот листвы, почти нежно:
— Посмотрим... кто ты на самом деле.
Он всё ещё стоял у зеркала, но что-то в нём изменилось.
В его голосе больше не было надлома — только решимость и тихая боль.
— Я помню тот день. Тот взгляд. Ты тогда была другой... или, может, просто я не умел видеть тебя настоящей.
Он провёл пальцами по воде — отражение дрогнуло, будто зеркало отозвалось на прикосновение.
— Мне снился этот лес. Не раз. Будто он звал меня, шептал сквозь годы. Я думал — это просто сон, а, может, наказание. Но теперь понимаю: я всегда знал, что вернусь сюда. К тебе.
Он опустил голову, и в его голосе появилась тихая искренность:
— Я не прошу забыть... и даже не прошу простить. Я прошу только понять. Дай мне пройти путь. Дай мне доказать... хотя бы себе, что я всё ещё достоин.
Листва еле слышно зашевелилась.
— Ты говоришь, как будто мы никогда не встречались. Как будто я — тайна, которую ты только открываешь...
— Но ты забыл, что я не просто храню лес. Я храню и память. И слова, сказанные шёпотом в траве, и обещания, брошенные ветру.
Её голос прозвучал внезапно — совсем рядом. Тихий, бархатный, сдержанный, как дымка над утренней рекой.
— А что, если ты уже проиграл, путник?
— А если игра началась не с испытаний... а с того самого момента, когда ты вновь ступил в этот лес?
Он обернулся — но не увидел её. Только ощущение дыхания на щеке, будто кто-то прошёл совсем близко.
— Ты всё ещё гонишься за истиной? Или просто боишься того, что узнаешь?..
Он закрыл глаза.
— Я боюсь. Но останусь. До конца.
Пауза. Потом — мягкий шелест, как шаг по влажной траве. И снова её голос, уже совсем близко, почти касаясь уха:
— Тогда иди за мной. Но помни: лес уже смотрит. И я — не та, кого ты знал.
Она появилась всего на миг. Обвела его лисьей походкой, зрачки горели огнём, но в них была тоска.
Она склонилась к нему, губами коснулась уха и прошептала:
— Если ты не тот мальчик... лес сотрёт твой след.
А если ты всё же он... ты сам вспомнишь, за что хочешь быть прощён.
И в тот же миг исчезла. Лишь ветер взъерошил его волосы, оставив запах дыма, ночных цветов и чего-то волнующе знакомого.
⸻
...
Он долго сидел у зеркального корня, пока отражение не потускнело, снова став просто водой, искажающей лицо. Ни крик, ни мольба, ни даже желание всё забыть — не изменили то, что он увидел.
Он встал. Шагнул вглубь леса. В том же молчании, что теперь поселилось внутри.
«Я думал, что готов. Но что, если это была ложь?..»
«Что, если я слишком долго верил, что у меня всё ещё есть шанс всё исправить?..»
Лес больше не выглядел враждебным. Теперь он был... внимательным. Словно ждал. Словно слушал.
И он чувствовал на себе её взгляд. Не просто чей-то — её.
Тёплый, осторожный, ускользающий. Как ветер, прячущийся в траве.
Как будто она проверяла не только его волю, но и боль. Его суть.
«Ты всё видишь, да?.. Всё, что со мной стало...»
«Я не знал, как тебе сказать, почему ушёл тогда. Просто... не мог. А теперь, может, уже поздно...»
«Но я всё равно иду. Потому что это ты. Потому что я всё ещё хочу быть достоин хотя бы смотреть тебе в глаза.»
Он остановился. Сердце билось чаще. Не от страха — от предчувствия.
Скоро будет следующее испытание. Он знал это.
И на какой-то миг, в этой тишине, показалось, что где-то в кронах деревьев прозвучал знакомый звонкий смех.
Она где-то рядом.
«А может быть, всё это и есть та самая легенда, что мы некогда писали вместе?..»