Глава I - Шорохи среди листвы
Глубоко в сердце древнего леса, где деревья шепчут друг другу древние сказания, жила она — девятихвостая кицунэ. Её не видели веками, но легенды о ней не угасали. Одни говорили, что она — дух мщения. Другие же — что её душа мягка, как весенний туман, и способна исцелить даже тех, кто забыл, что значит надеяться.
«Иногда я слышу, как птицы шепчутся между собой обо мне. Говорят, что я могу быть доброй... и опасной. Забавно — ведь всё зависит от того, с каким сердцем ты входишь в мой лес.»
Она носила на щиколотке маску — не просто украшение, а символ её силы и сущности. Маска питала её дух, как лес питается дождём, и напоминала ей: кем бы она ни была сегодня — она была рождена быть стражем.
Днём она бродила среди деревьев, оставляя за собой лёгкий след светящихся листьев. А по ночам её хвосты мерцали в темноте, будто светлячки, охраняя покой леса. Порой она звала путников песней ветра, проверяя, что у них в сердцах. И если те приходили с добром, она указывала путь... если же с разрушением — теряли они путь обратно.
«Я не злая. Но я не прощаю тех, кто приходит с топором к моему корню. Пусть мои иллюзии обернутся для них уроком. И если они поймут — лес простит.»
Кицунэ скользила между стволами, как лунный свет скользит по глади озера — её не могли увидеть, не могли услышать. Но она была повсюду. Она наблюдала. Путник шёл дальше, вглубь леса, туда, где корни переплетаются в замысловатые узоры, и каждый шаг становится шагом в иной мир.
«Он двигается осторожно, будто знает: лес дышит. Как будто он боится потревожить дыхание самой земли... Это... интригует. Может, он и впрямь не такой, как остальные?»
Улыбка коснулась её губ. Лёгкая, как дуновение. Он заслужил первую игру.
Лес слегка изменился — не резко, не пугающе. Лишь лёгкий поворот тропы, которого не было, и аромат цветов, распускающихся только во снах. Путник шел вперёд, не замечая, что идёт по кругу. Камень, к которому он прикасался ранее, теперь стоял по правую руку... снова. И снова.
Три круга.
Четвёртый.
Он остановился, присел на корточки у корней старого дуба и прошептал:
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, просто скажи.
Кицунэ замерла.
«Он понял. Но не запаниковал. Не начал рубить ветви или кричать в небо. Он... просит. И ждёт ответа»
Это было необычно.
Порыв ветра прошёлся по деревьям — и на тропу упали лепестки, белоснежные, как первый иней. И между ними — кицунэ пустила первый знак: маску, подвешенную на тонкой серебристой цепочке, небрежно оставленную на сучке дерева у него над головой. Маску, точно такую же, как та, что украшала её щиколотку — её метка, её символ.
Путник заметил её. Он не тронул. Лишь поклонился — коротко, с уважением.
«Он всё ещё не знает, кто я. Но теперь он знает, что я знаю о нём. Посмотрим, что он сделает с этим знанием...»
Кицунэ исчезла в глубине чащи, оставив после себя только тёплый шорох и ощущение чьего-то ласкового взгляда между ветвей.
Ветер по-прежнему шептал древние песни, перенося их между кронами деревьев. Где-то вдалеке глухо стукнул сухой сук, и птицы вспорхнули с верхушек. Лес не знал сна, он был жив — он следил, он помнил.
Кицунэ замерла на ветке, высоко над тропой, и склонила голову набок, наблюдая. Путник устроился у корней, не пытаясь продолжить путь. Он не тронул маску. Он не позвал снова. Он просто... ждал.
«Спокойствие. Терпение. Это — редкость. Не каждый человек умеет молчать и слушать. А этот — слушает. Он слышит мой лес, и... возможно, чувствует меня».
Она не знала, откуда в ней берётся это странное желание... не пугать его. Обычно она с удовольствием водила незваных гостей кругами, морочила разум, создавая иллюзии теней и голосов, тревожа их сердца, чтобы они поняли: не всё им подвластно. Но сейчас...
«Он ещё не открыл своей цели. Но я чувствую: в нём нет тьмы. Только тени сомнений...»
Маленькая лиса — одна из её иллюзий — появилась на поляне, настороженно ступая вперёд. Уши у неё дёрнулись — она слышала его дыхание. Путник поднял голову. И не двинулся. Он просто смотрел. Не хватался за нож, не шептал заклинаний.
Лиса подошла ближе, коснулась его ладони носом — и исчезла, как дым.
Он шепнул:
— Ты красива.
Ветви над ним закачались, сбрасывая лепестки — и снова тишина.
«Это... новый шаг. Может быть, я увижу, кто он, прежде чем он увидит меня. А может быть... мы узнаем друг друга одновременно».
Но пока она оставалась в тени. Всё ещё наблюдала. И улыбалась.