I
То раннее июньское утро выдалось влажным и теплым, поэтому все окна в спальне были распахнуты настежь. Волнами вздымались и опадали затем тюлевые шторы, пение скворцов доносилось со стороны сада. Эгле стояла в одной сорочке и наблюдала за ним, приобнимая собственные плечи. На столе, заваленном несметными бумагами, чашка каркаде, успевшего остыть.
Дамиан спешно собирал вещи, босыми ногами стучал по деревянному полу. Со своими рубашками танцевал вальс - ветер раздувал их парусами в трясущихся от волнения руках.
- Ты вынужден уезжать? Так скоро?
- Именно.
Эгле вставила сигарету в мундштук и глубоко затянулась. Под ее карими глазами темнели круги - свидетельства долгих бессонных ночей, а сам взгляд уставший и тусклый. Женщина курила, медленно выдыхая сероватый дым, ибо душевных сил ей больше ни на что уже не хватало.
Вот так, наверное, и расстаются. Странно даже, почти нелепо. Раньше тонули, захлебывались в том, что между ними разливалось - сейчас эта любовь на мели. Стоит ли Эгле это забыть? А она сможет?
Их отношения когда-то походили на садовый пруд, который глубже, чем кажется со стороны. Случалось, помутненными глазами Эгле словно видела сквозь толщу воды кувшинки, пока Дамиан жадно целовал ее шею.
- Прости, ты не могла бы подать запонки? Они на кофейном столике.
- Те, которые я тебе дарила?
- Нет, которые от сестры.
Женщина помрачнела. Украшение подала, но рука показалась инородной, чужой - в этом движении было что-то неправильное. Словно происходящее - неспокойный сон, который длился считаные часы, но долгие годы все никак не заканчивался.