Глава 8 Эди
– Что я должна узнать про Трента Рексрота?
Следующим утром в понедельник я бросила стопку документов отцу на стол и вытерла лоб тыльной стороной ладони.
Все воскресенье я занималась серфингом, избегала вопросов Бэйна о Тренте и пыталась уговорить маму встать с постели и поужинать с нами. Я приготовила кускус (в микроволновке), курицу с лимоном (из супермаркета) и даже сделала вполне съедобный салат. Все это я съела в одиночестве, сидя на кухне перед телевизором. Я двадцать минут смотрела жуткий эпизод реалити-шоу о копах, пока не осознала, что жую, глядя, как преступники бросают в полицейских бутылки с мочой.
Пожалуй, можно сказать, что я была рассеянна.
Ноющая боль между ног напоминала, как Трент играл с моими чувствами, сексуальностью и сознанием. Но самое главное, от его уверенности в том, что он может так со мной поступать – контролировать меня, как мой отец, моя вендетта становилась неизбежной. Я не игрушка, которой можно управлять и бросать из рук в руки. Отец имел надо мной весьма конкретную власть.
А Трент ее не имел.
И скоро он узнает, что я не размазня, хотя и позволяю Джордану Ван Дер Зи мной помыкать.
Отец оторвал взгляд от ноутбука и потер подбородок подушечками пальцев. Сегодня он надел светло-серый костюм с галстуком бледно-голубого цвета, который был сшит по индивидуальному заказу и куплен во время короткой командировки неделю назад. А значит, кто-то все это для него заказал.
Любовница, не иначе.
Сегодня во второй половине дня он на неделю летел в Цюрих. Это была уже третья поездка за три месяца, потому я не сомневалась, что у него появилась новая блестящая игрушка. Мне было плевать, действительно ли он летит в Цюрих. Я просто радовалась, что его не будет шесть дней.
– Умная деточка, – он одобрительно щелкнул языком.
«Пошел ты», – мысленно ответила я. Он был прав. Я была куклой в его театре теней, готовой развлекать его всякий раз, когда он бросал в мою сторону лучик света.
Отец собрал документы, которые я ему отдала, и сложил в ящик под замок, обдумывая ответ.
– Давай для начала выясним, забирает ли он домой ноутбук и айпад или оставляет в кабинете. На этаже камеры слежения установлены в приемной, у входа в туалет и напротив лифтов. Оснащать кабинеты камерами можно по личному желанию. Осмотри потолок, стены и мебель. Еще я хочу знать, сколько у него устройств с почтой и выходом в интернет. И как часто он ими пользуется. Если сможешь забрать одно из них, принеси сюда.
Ух ты, какие подробности! А я думала, он выделит мне кредит доверия, и сомневалась, что соглашусь. Очевидно, у него был подробный план.
Уже в который раз поклялась себе, что едва выкручусь из дурных дел с отцом, сразу же вычеркну его из своей жизни и на всякий случай запру перед ним дверь. Я не хотела, чтобы мое счастье от кого-то зависело. Но отец умел пускать в ход связи и власть, чтобы навредить тем, кто не сходился с ним во взглядах.
«Потенциальная жертва», – прозвучало в моей голове. Как резко все изменилось.
– Осуществимо, – кивнула я.
Сегодня утром Рина, личная помощница Трента, уведомила меня, что бÓльшую часть вторника я проведу с Луной и Камилой. Мы собирались пойти в местный зоопарк, а потом присоединиться к Тренту за обедом в The Vine. Идея провести время с девчонками, которые мне нравятся, вызывала исключительно приятное волнение. Но перспектива встретиться с Трентом лицом к лицу, после того, как я, по его словам, терлась об него, приводила в замешательство.
Радовало лишь то, что завтра у меня точно будет возможность пробраться в его кабинет.
– Я хочу, чтобы для меня были сняты ограничения на посещения. Хочу видеться с Тео каждую субботу и каждую вторую среду, а еще хочу проводить с ним праздники, – напряженно произнесла я.
Джордан махнул рукой и уткнулся в контракт, который взял из стоявшего возле стола принтера.
– Ладно. Скажи Максу, чтобы все уладил.
Макс был личным помощником моего отца. Мама потребовала, чтобы Джордан перестал нанимать женщин на эту должность в надежде, что он прекратит изменять ей с сотрудницами.
Ага. Сильно в этом сомневаюсь, судя по его беспорядочному расписанию и тому, как редко он появлялся дома.
Я направилась к выходу из кабинета, но замерла, вновь услышав его голос:
– Эди?
Я неспешно обернулась, рассматривая его поверх стола цвета титана. Вид у него был самодовольный. Будто ему принадлежал весь мир. Будто он был бессмертен. Дурак.
– Как твой отец, работодатель и человек, в руках которого сосредоточено все твое будущее, хочу дать дружеское напоминание: не обманывай меня. Трент Рексрот – умный парень, но со мной ему не сравниться.
Я закрыла за собой дверь, держа рот на замке, чтобы не сорваться и не сказать отцу правду, которую он не хотел бы услышать: Трент Рексрот был не просто умен. Он был дьявольски великолепен. Но это не поможет ему победить в этой битве, потому что я делала его уязвимым.
Уязвимым там, где было необходимо.
Там, где он вызывал у меня ноющую боль.
И в его уязвимости я обрету силу.
И воспользуюсь ей.
Не потому, что была злой или мстительной, а потому, что хотела спасти маму и Тео.
Не потому, что была плохим человеком, а потому, что должна была позаботиться о тех, кто зависел от меня.
* * *
Я украла его айпад.
Легкость, с которой я это сделала, опьяняла и сбивала с толку, учитывая, что он уже ловил меня за воровством.
Уверена, он удивился, что я присоединилась к ним без возражений. В комнате отдыха я отвела Камилу в сторону и как бы невзначай сообщила ей, что пойду с ними, так как меня пригласил мистер Рексрот. Можно даже сказать, что я не солгала, но Трент остался верен своей репутации одиночки и обращался со мной, как с раздражающей подружкой его дочери. Иначе говоря, он полностью меня игнорировал.
Все время обеда он одаривал Луну вниманием, нарезал ей еду, рассказывал о планах на выходные. Сегодня он надел элегантные темно-синие брюки и белоснежную рубашку, закатав рукава до локтей. Сильные мышцы его предплечий с пульсирующими венами были созданы для того, чтобы прижать девушку к стене и заставить ее взывать к богу, как утвердившуюся в вере христианку. Я была не особенно чувственным человеком. Потому для меня стало большой неожиданностью, когда я была вынуждена отлучиться в туалет, где, упершись руками в раковину и качая головой, уставилась на свое отражение. Я старалась, чтобы фантазии о том, как он зажимает меня в одной из кабинок, сдирает юбку вместе с трусиками и вылизывает, устроившись сзади, развеялись, пока тело не начало реагировать на мои грязные мыслишки. Я даже дошла до того, что убедила себя, будто мое желание переспать с Трентом Рексротом – лишь молчаливый протест отцу. Но эти предплечья. Знала, что они будут сниться мне по ночам, что разорвут меня на части, когда я в следующий раз подожму пальчики на ногах от удовольствия. Образ его крепких рук, сжимающих мое тело, послужит спичкой, которая разожжет потухшее желание, обосновавшееся внутри. Я умылась ледяной водой . Со-бе-рись.
Когда я вернулась за стол, Луна показала пальцем на мобильный телефон Трента, а потом руками изобразила в воздухе предмет побольше.
– Ты хочешь айпад, – сообразил он.
Меня раздражало, как он говорил с ней. Будто ему, в самом деле, было не все равно, хотя я знала, что он был просто очередным Джорданом. Может, я даже окажу ему услугу, если моими стараниями его выгонят из «ЧБХ». Ему явно была нужна возможность и время, чтобы подружиться с дочерью.
– Он у меня в кабинете. Камила даст его тебе, когда закончим. Доедай пасту.
Луна забарабанила пальцами по столу, нахмурив брови.
– Может, ей стоит выучить язык жестов, – пробормотала я больше самой себе и, вонзив вилку в сочный кусок стейка, размазала им пюре по тарелке.
Я больше не ходила по ресторанам, потому что тратила деньги на более важные вещи, например, на бензин и Тео, а потому сегодняшний обед нельзя было назвать ужасным. Я целую вечность не ела таких шикарных блюд. Трент рыкнул, что было его любимым способом общения.
– Она умеет говорить. Ей просто нужно начать это делать.
Он даже не удостоил меня взглядом, водя пальцем по клавиатуре.
Камила вытерла рот Луны салфеткой и разрядила напряженную обстановку фразами вроде «важно мыть руки» и «хочешь десерт?».
– Очевидно же, что сейчас ей комфортнее объясняться при помощи рук, – упрямо продолжила я, отправив в рот еще кусочек мяса. – Зачем усложнять ей жизнь? Ты сам сказал, что она умеет говорить. Заговорит, когда захочет. А пока можно предоставить ей еще один способ выражать свои мысли.
Он посмотрел на меня напряженным взглядом и снова уткнулся в телефон.
– Я попрошу Рину найти преподавателя по языку жестов, – сказал он к моему большому удивлению.
– Тебе его тоже нужно будет выучить, – заметила я.
Ему это не понравилось. Было очевидно по ледяному взгляду, которым он меня одарил, когда отложил телефон. Он даже не притронулся к своей курице с пармезаном, и я чуть не поддалась желанию спросить, можно ли забрать ее с собой.
– Ты закончила учить меня, как мне воспитывать дочь?
– Не совсем. И сомневаюсь, что манера, в которой ты разговариваешь со мной, да и со всеми остальными, раз уж на то пошло, идет ей на пользу.
Растущий список раздражавших меня в Тренте Рексроте моментов пополнился еще одним фактом. Он часто вел себя так, будто его дочь не присутствовала при разговоре, хотя было очевидно: Луна понимала все, что он говорил. Выражение ее лица менялось в ответ на каждое его слово.
Он пропустил мои слова мимо ушей и, встав из-за стола, направился к хостес, чтобы оплатить счет. Официантка флиртовала с ним, игриво перебирая свои волосы и громко смеясь над его словами, хотя Трент был самым не смешным из всех парней, которых я встречала за всю мою жизнь. Скорее наоборот, он смог бы одним своим взглядом заставить меня расплакаться, если бы постарался. Он не ответил на ее заигрывания, не улыбнулся, даже не выглядел заинтересованным, но когда девушка на миг отвернулась, чтобы провести его карту через терминал, он закатил глаза и ехидно усмехнулся. По крайней мере, теперь мне было не так совестно из-за кражи айпада.
По пути обратно в офис мы с Трентом шли бок о бок по запруженной улице, а Луна с Камилой брели следом.
– Мне кажется, ты очень критично относишься к моему стилю воспитания.
Меня рассмешило его замечание.
– Ах, у тебя есть стиль воспитания? Не заметила. За ланчем ты явно сохранил свое паршивое поведение, которым щеголяешь в офисе как знаком отличия. Нас с Камилой ты едва удостоил взглядом. Думаешь, твоя дочь не видит, что ты только с ней общаешься по-человечески?
– Эди, – предостерег он.
От звука его голоса по спине побежали мурашки, и я постаралась подавить улыбку. Мы снова взялись за свое. Игру в кошки-мышки. Но я была не просто мышкой. Он был Томом, а я Джерри. Может, он, в конечном счете, и одержит победу, но и мне удастся насажать ему синяков. Я постоянно цепляла его, оставляя боевые раны. Отметины в виде его разъяренного взгляда, которыми мне нравилось любоваться.
– Трент.
– Как поживает твой маленький дружок Бэйн? – он сменил тему.
Я прикусила губу в попытке подавить смешок.
Звучащее в его вопросе сомнение по меньшей мере вызывало трепет. Ему не должно быть до этого никакого дела. И оттого, что он первым упомянул тот вечер, я почувствовала, будто одержала победу.
– В нем нет ничего маленького, и все хорошо. Очень, очень хорошо.
– Такая дерзость не стоит ответной реакции, Эди. Уж поверь.
– Знаешь ли, ты думаешь, будто мне есть дело до того, как ты упиваешься властью, и в этом заключается твоя первая ошибка. Прекращай, – спокойно ответила я, и именно это в ту минуту завело Трента.
Я поняла это, потому что он приостановился на миг, тяжело сглотнул и покосился в сторону, дабы убедиться, что Камила с Луной не смотрят, как он поправляет в штанах свое внушительное достоинство. Я замедлила шаг, чтобы дать ему время. В конце концов, это была явная провокация с моей стороны. И мы пошли дальше.
– Ты соблюдаешь нашу договоренность?
– Какую договоренность? – огрызнулась я, продолжая разговор.
Мы снова остановились, на сей раз на светофоре, и Луна протиснулась между нами, с любопытством глядя на красный сигнал. Какой-то пешеход попытался протолкнуться вперед, чем вынудил девочку шагнуть ближе ко мне. Я обхватила ее за плечи и прижала к бедру. Трент заметил это, и его нахмуренные брови неспешно разгладились, а напряженные челюсти стали расслабляться. Загорелся зеленый свет, и мы пошли дальше, пока не оказались у автоматических дверей, ведущих в здание «Оракл».
В приемной Трент повернулся к Луне, стоя у закрытых дверей лифта, и одарил дочь дежурной улыбкой. Так он улыбался людям, которые были достаточно важны для него, чтобы он признавал их присутствие на пятнадцатом этаже. Всем троим.
– Камила, Луна, закажите нам пончиков на десерт.
Он достал из бумажника банкноту и сунул ее Камиле в руку. Кивнув, она взяла девочку за руку и засеменила из бизнес-центра. Двери лифта распахнулись. Мы зашли в кабину с двумя сотрудниками в костюмах, которые, как мне кажется, работали в бухгалтерии на седьмом этаже. Мы вчетвером в молчаливом нетерпении уставились на красные цифры над нашими головами. От повисшего в маленьком пространстве напряжения моя шея покрылась испариной.
Мужчины вышли на своем этаже. Едва они покинули лифт и двери закрылись, Трент развернулся ко мне и впечатал мое тело в металлическую стенку, но вовсе не так, как я себе представляла. Он даже не прикоснулся ко мне. Уперся руками по бокам от моей головы и пригвоздил взглядом.
– Шутки в сторону. Ты трахалась с Бэйном в выходные? – Его голос прозвучал, словно дикий рык.
Я невинно захлопала ресницами и облизнула губы, зная, что это сведет его с ума. Осознавая, желание было взаимным. Кем бы мы друг другу ни были, вместе мы были как яд. Как колыбельная на обстоятельно исцарапанной пластинке, которую заело на самой ненавистной строчке.
Это не может случиться.
Это не может случиться.
Это не случится.
– Тебе-то что? – я дернула подбородком.
– Ответь «да» или «нет».
Я всмотрелась в его лицо. То, как он отверг меня в субботу, ранило мое эго и измучило либидо.
Он затолкал меня в машину, будто я была его собственностью.
Отозвался о моих планах, будто они ничего не значили.
Мы обходились с телами друг друга так, будто они не имели связи с нашими душами.
Я посмотрела на электронное табло над дверьми лифта. Пятнадцатый. Двери распахнулись, и, проскочив под его рукой, я помчалась прямиком в его кабинет. По теплу, исходящему от его тела, я чувствовала, что он идет следом. В коридоре мы прошли мимо Вишеса с Дином. Они, сгорбившись, хмуро изучали какой-то документ.
– Все нормально? – поинтересовался Трент привычным деловым тоном.
Возможно, для него все это правда ничего не значило. Кем бы мы ни были. Но для меня это имело огромное значение. По крайней мере, в пределах пятнадцатого этажа здания «Оракл».
– Отлично. И куда вы двое на хрен собрались?
Дин первым оторвал взгляд от бумаг и прикусил щеку, чтобы скрыть улыбку. Вишес не обратил на нас внимания, как и на большинство людей на этаже. Единственный раз, когда я видела, чтобы он смотрел на кого-то, не избегая взгляда, был на прошлой неделе, когда к нему в офис пришли его жена в богемном наряде с волосами цвета лаванды и милый сынишка. На них он смотрел с безграничной заботой. Будто они разом пробуждали в его душе голод и насыщение.
Все заслуживают, чтобы на них так смотрели.
– Работать, – хмыкнул Трент.
Вишес усмехнулся и покачал головой, не отрывая глаз от страницы .
- Твою ж мать.
– И как это понимать, черт возьми?
Трент остановился, вынуждая меня сделать то же самое. Трое мужчин уставились друг на друга, и мне не потребовалось много времени, чтобы прочесть между строк. Все они питали неприязнь к моему отцу и хотели, чтобы Трент держался от меня как можно дальше. Небезосновательно. Джордан спалит весь этаж и сотрет здание с лица земли, если я буду водиться с Рексротом, как в фантазиях, которым я предавалась в женском туалете ресторана меньше часа назад. Не бывать тому, чтобы его дочь попалась на связи с взрослым мужчиной. С взрослым мужчиной смешанных кровей к тому же. Взрослым мужчиной смешанных кровей, который презирал его и, вероятно, пытался лишить власти.
Из всех четверых я была нужна только Тренту. Не в работе, конечно, а ради Луны. Оттого я вместе с тем становилась проблемой для остальных, и не удивлюсь, если выяснится, что они хотят от меня избавиться.
Трент опустил голову и бросил на меня беглый взгляд.
– Подожди в моем кабинете.
Я хотела возразить, но вдруг поняла, что он только что предоставил мне прекрасную возможность. Я помчалась по коридору, свернула за угол и распахнула дверь в его кабинет. На трясущихся ногах бросилась к столу, с каждым шагом избавляясь от своих моральных принципов и добрых намерений, как змея от старой кожи.
Как змея. Ей я и была в тот момент. Настоящей Ван Дер Зи.
Не помню, как добралась до его стола, но помню, как пыталась вытащить верхний ящик. Заперто. Второй ящик тоже был закрыт на ключ. Вдруг меня осенило, что в кабинете могло быть установлено видеонаблюдение, и я подняла голову, взглядом ища камеру. Передо мной предстали абстрактные картины на стенах, просторная мебель и ковер, но нигде не было видно мигающих красных точек. Конечно, это не означало, что в кабинете не было камер. Взмокшие пальцы оставляли следы на всем, к чему я прикасалась, сколько бы раз ни вытирала их о юбку. Даже если Трент установил повсюду камеры, отступать было слишком поздно. Оставалось только взять то, за чем сюда пришла. Я возобновила поиски и, достав из-под стола черный кожаный портфель, сунула в него руку. Кожи коснулось квадратное, прохладное устройство. Я вытащила его, не отрывая глаз от закрытой двери.
Победа.
Его айпад был в моих руках, и меня накрыла волна тошнотворной эйфории. Джордан был в Швейцарии. Он не сможет изучить его до следующей недели. Но мне нужно было действовать быстро.
Я засунула айпад за пояс облегающей юбки и вылетела из кабинета, вежливо улыбаясь всем на пути к офису отца. У меня был ключ от его кабинета, но вовсе не потому, что он доверял мне, а потому что ждал: я доставлю устройство. Чувство вины разрасталось во мне, как злокачественная опухоль. Мой поступок отрастил острые зубы и терзал ими мою душу. Но Тео был важнее, чем Трент, а потребность защитить его была сильнее желания позаботиться о Луне.
Прошмыгнув в кабинет отца, я сунула айпад в один из ящиков стола и захлопнула его. Быстро, очень быстро, ринулась к выходу, заперла дверь на два оборота и дернула ручку, дабы убедиться, что она надежно закрыта. Я была до того сосредоточена на ключе, который сжимала в дрожащей руке, что с визгом подскочила на месте от звука раздавшегося позади меня голоса:
– Это не мой кабинет.
– Господи боже. – Я обернулась, прижав руку к груди. – Ты напугал меня до смерти. Мне нужно было зайти к Джордану и полить цветы.
Ложь так легко и быстро сорвалась с языка, что меня чуть не стошнило от того, кем я стала. Оставаясь верным датским корням, отец любил цветы и держал в кабинете несуразно большое количество ваз. Очень скоро Трент возненавидит меня всерьез, когда узнает, как жестоко я его обманула. Я не могла допустить, чтобы его высасывающие душу глаза и тело, от которого учащалось сердцебиение, запудрили мне мозги.
– Джордан? Какого хрена ты не называешь отца отцом?
Потому что он не отец.
– Европейское образование, – пояснила я, прокашлявшись.
– Европейское, как же. Не надо пудрить мозги, припоминаешь?
Трент огляделся по сторонам и, убедившись, что мы одни, схватил меня за руку и потащил в узкую нишу, разделявшую туалеты и комнату отдыха. Он вновь, тесня, прижал меня к стене. Сперва меня окутал его одурманивающий запах, затем моего плеча коснулась ткань его рубашки. Все мышцы в теле напряглись в попытке сдержать дрожь.
– Спрашиваю в последний раз. Ты занималась сексом с Бэйном с субботнего вечера или нет?
Я попаду в ад за то, что собиралась сделать. За жесткость, которую охотно добавляла в наши и без того токсичные взаимоотношения. В свою защиту скажу: я была уверена в том, что ему было до всего этого дело лишь потому, что он был эгоистичным ублюдком.
– Да, – солгала я, не решившись улыбнуться. Улыбка была бы уже излишней, но он должен был понять, что не владел мной. Никто не владел. Даже Джордан. – Как уже говорила, я не подчиняюсь твоим командам, Рексрот.
Если я ожидала, что он закричит на меня, ударит кулаком в стену или проявит сумасшедшую ревность, то я ошибалась. Вместо этого Трент ответил мне таящей угрозу ухмылкой, развернулся и пошел прочь, а я осталась стоять у стены, тяжело дыша. Напряженные от желания бедра вызывали чувство, будто произошедшее сейчас между нами было прелюдией, но пустота в груди подсказывала, что это было не просто плотское влечение.
И все же что, черт возьми, сейчас произошло?