Глава седьмая
«Тьма»
Глядя на тёплое вечернее небо, слушая пение птиц и течение реки, Сами сливалась с природой, становясь с ней единым целым. Благоухание трав; шум сверчок, — место это было самым лучшим на всем белом свете, и теперь, она встретила самого красивого парня во всем мире, — Андре.
Сами ощущала себя самой счастливой. На душе царило спокойствие. Внутри горел ураган новых неизведанных чувств к новому мальчику. Вернее, чувства рождаются к парню, чей образ Сами высекла в своей памяти навсегда.
— Расскажи о себе, — немного робко попросила она, так как ещё никогда прежде не общалась с молодыми людьми, кто вызвал в ней столь сильные эмоции.
До встречи с ним, Сами только читала о подобных чувствах, или видела в кинофильмах, которых смотрела украдкой от матери. Все в Андре говорило ей о первой юношеской влюблённости.
Сорвав травинку, прикусила зубками стебелёк и стала играться с ней пока выжидательно смотрела на парня. Он замешкался, затем, поглядев на спокойное течение реки, издал тихий смешок.
— На самом деле нечего рассказывать. Моя жизнь абсолютна скучна.
Ни капли не веря, девушка хмыкнула. В ней боролись противоречивые чувства, — любопытство и осторожность. Хотела бы она сказать, что этот новый человек действительно считает себя заурядной личностью. Но то, как он держался с ней и другими, говорило о многом. Взять хотя бы годы, написанные на его лице. Возможно, ему всего восемнадцать, но Андре-Адам видел многое на своём веку. Слышал сотни интересных историй, видел разную жизнь, вкусил иностранный колорит, и не может быть, что все это – лишь фантазия мечтательной девушки. Сами не могла ошибиться.
— Неужели? — безобидно усмехнулась Сами, хватая новую травинку. — Разве ты не бывал во Флоренции, или в Париже? Не выступал на международном конкурсе?
Андре-Адам рассмеялся, очаровательно щуря глаза. Стряхнув с ладоней пыль, обхватил колени в штанах милитари, и повернул лицо к Самайре. Выразительные зелёные глаза остановились на синих любознательных. Белая футболка ему очень идёт, подумала Сами, прежде чем дать себе утонуть в двух глубоких озёрах.
— Ты тоже решила, что я – это он, да? — немного разочарованно усмехнулся Адам, опуская голову. — Я не Андре, Самайра. Меня зовут Адам. Я говорил.
Глубокое чувство разочарования накатило на Сами, от которого рождалось отчаяние. Она и сама не понимала, почему так сильно отреагировала на эту новость, почему ей было важно знать именно того парня, о котором пишут в Сети. Ведь внешних различий между ними нет. Так какая разница он это, или не он?
Отвернувшись в сторону, подумала несколько секунд.
— Но вы так похожи! — выдохнула девушка, вставая. Разочарование перетекло в злость. — Я... думала... Ты не исправил меня в первую нашу встречу!
— Что, думала? — парень выпрямился, снова потирая ладонями друг о друга. — Решила, что я звезда, поэтому захотела со мной познакомиться? Ты была расстроена, и я решил не портить твоё настроение ещё больше.
Не в силах объяснить силу своего разочарования и мысли, девушка вскочила без слов, и быстрыми шагами стала удаляться. Он обманул ее!
Даже не попрощавшись, неслась куда подальше от места. Сами думала, — с парнями покончено так и не начавшись. Она злилась на Адама, хотя, тот не сделал ей ничего плохого. Он даже не обманывал. Лишь не исправил ее заблуждение.
****
Не небо и не земля манили его нутро, — проснувшись этой ночью словно от глубокого и долгого сна, волк, в чьих жилах теперь текла не просто алая кровь, а темная и густая душа, вырванная из ада, — он ощутил невероятно сильный зов, которому сложно противостоять. Зов сердца волка.
— Стой!
За каменной стеной таилась девушка лет двадцати пяти, ее тёмные распущенные волосы доставали щиколоток. А бледное лицо, отражавшее ее испуг, пряталось за ними, как за пеленой. На хрупкой фигуре сидело длинное, пошитое из грубой, но хорошей ткани, платье. Ноги утопали в слое ила.
— Кто ты? — спросила она.
Дэниэл Блэк и рад бы ответить, да только не помнил он, не как говорить, не своего имени. Он просто был пустой оболочкой, с горящей сердцевиной, которая стремилась в какое-то место. Куда, — парень сам не понимал ещё. Он лишь следовал инстинктам.
Не удостоившись ответа, девушка кивнула словно своим мыслям, и унеслась поскорее прочь, пока зверь внутри не пробудился ото сна, и не испытал всепоглощающий голод. Так говорилось в легенде.
Шёл какой-то час, а он слонялся возле высоко строения, чьё название крылось где-то там, в задворках сознания. Молодой человек был уверен, что знает это название, но оно все никак не хотело идти на ум. Оно, то появлялось, и столь же резко ускользало от понимания человеческого разума. Отуманенная голова не могла связно мыслить. А мыслей было много, и все они, в виде картинок, стремились в кору головного мозга, причиняя адские боли. Если бы он был просто человеком, эти воспоминания тотчас убили бы парня, или превратили в овощ.
Майя
Меня беспокоило кое-что, чему не было доводов. Самайра осталась у Джона; Конор вел себя очень странно, — этому должно быть логическое объяснение. Которого никто не дал. Джейсон просто взял и увёз меня оттуда, позволил моей несовершеннолетней дочери самой решать свою судьбу.
Негодуя я ходила по гостиной. Ворчала на Джейсона, ругалась на дочь, которая не впервые ослушалась моих правил, и ради чего?.. Я бы хотела знать, только Блэки, как сговорились. Хранят общую тайну.
— Ты не мог бы отвезти меня обратно?
Джейсон сидел на диване и наблюдал за мной с улыбкой:
— Нет, Майз. Мы обещали ей свободу.
— Но я не нахожу себе места! — проорала, выпуская пар. — Ты видишь, как сильно я волнуюсь?
— Это пройдёт. Ты привыкнешь доверять ей. Потерпи немного. Скоро Самайра станет взрослой.
— Да, только по человеческим меркам. А для ведьмы она все ещё мала, Джейс.
****
Прошёл день, и на следующее утро, я встала над спящим парнем, теребя его за плечо.
— Джейсон, вставай! Отвези меня в резервацию. Я хочу увидеть дочь.
Если бы я умела водить, то непременно украла бы ключи из ящика стола, села за руль и укатила бы на север. Покуда мне не довелось научиться толком переключать скорости, приходилось ждать Джейсона. Волкам не особо нужен транспорт, он только для вида у них. Они запросто могут перекинуться в лесного хищника и быстрей ветра отправиться туда куда им надо. Волкам приходится притворяться обычными людьми на протяжении многих веков ради старинного договора, по которому ни один волк не имеет право убивать невинного. А люди, рассказывать о тайне племени. Они защищают друг друга.
По истечении стольких веков, люди с западного берега, кажется, забыли всю правду, а их насторожённость по отношению к племени - это лишь дальнее эхо их предков, необъяснимый интуитивный страх перед величием существ. Я сама не раз испытывала беспокойство рядом с ними, а перед Джейданом трусила, и лишь прожив бок о бок с одним из них, свыклась с этим состоянием. Я живу в вечной тревоге, и не сошла с ума лишь по той причине, что являюсь потомком ведьмы. Хоть и не обладаю никакой силой.
— Майз, — сонно произнёс горячий парень, по которому до сих пор сохло часть стаи. Взглянув на наручные часы, Джейсон простонал: — Черт! Сейчас же всего пять утра. Ты не ложилась что ли?
Да, я глаз не сомкнула всю ночь, но не собиралась признаваться в этом, боясь показаться параноиком. Джейсон хоть и любил меня, — никогда не допускал того, чтобы я поддавалась своим сомнениям. Тут он становился лидером, и запрещал мне страдать из-за выдуманных угроз. Иногда, мягкий парень становился жёстким. Особенно, когда дело касалось его семьи.
В прошлом, когда моя беременность и смерть Джейдана стали главными новостями в племени, Джейсон придумал историю, в которую убедил всех. Это ради защиты Сами, сказал он тогда, обнимая мое разбитое тело. Меня можно было по осколкам собирать, до такой степени встряхнула гибель любимого зверя. Я никогда не забуду ту ночь, саму суть, но с годами воспоминания становятся туманными. И если бы не реалистичные сны, в которых меня посещал он, наверно, я не вспомнила бы черты его красивого лица. Тогда, впервые, Джейсон показал мужской стержень, — взял на себя все хлопоты обо мне, и убедил стаю принять меня как новую невесту другого члена. Наша свадьба была лишь надобностью, попыткой сохранить мой статус в семье Блэк, а иначе... На Самайру и меня покушались бы все время, чужаки или свои когда-нибудь взяли бы нас силой. Джейсон не мог этого допустить. В память о брате, во имя любви ко мне, этот парень пожертвовал своим счастьем. Хотя, если спросить его, он скажет, что счастливей него нет волка на всем белом свете.
— Если ты не отвезёшь меня, я сама сяду за руль, — вполне серьезно пригрозила парню, — или пешком пойду.
Ворча, голубоглазый парень, встал, наспех натягивая футболку. А я уже неслась прочь, на улицу.
— Стой, упрямица! Я же толком не проснулся. Дай мне хотя бы минутку.
Уже через полчаса мы ехали на север в полной тишине. Я чувствовала злость Джейсона, а он мою победу, но никто из нас не выказывал своих эмоций. Чувства и эмоции я давно храню под запертыми дверями. И стоит только хоть одной капельке просочиться наружу, корю себя днями и ночами. В моём понимании отличная мать должна наплевать на свою жизнь и думать только о ребёнке, о его безопасности, настроении и мыслях. С Самайрой было легко, она никогда не задавала слишком личных вопросов, не требовала, что бы ее мама и папа жили как обычная пара. Сами быстро повзрослела, в эмоциональном плане. Волки, пережившие свою первую трансформацию очень скоро взрослеют. И по человеческим меркам они слишком умны даже в юном возрасте.
— Поделишься своими страхами? Ты никогда не выказывала недоверия отцу или моим братьям, что случилось в этот раз?
Прежде чем ответить я попыталась проанализировать вчерашнее поведение моих родственников. Несомненно, семья для них на первом месте, и случись нечто серьёзное, Джон или Конор непременно сообщили бы мне, не тая и не приукрашивая ситуацию. Они не сделали этого. Что должно означать, спокойствие. Но отчего мне неспокойно в душе?
— Я не говорю, что не верю им.
Будь Джейсон на моем месте, ощущая все те же сомнения, и беспокойся он о Сами как о родной дочери, он так же, критиковал меня, или понял бы меня получше?
— Тогда в чем дело, черт возьми?
Пугаясь незнакомого мне человека, я вздрогнула. Джейсон мог быть кем угодно, но не грубым. Некогда голубые глаза на миг стали синими.
— Прости, Майз.
Осознав свой внезапный и необоснованны срыв, парень виновато потупил глаза, продолжая вести машину. Напряжение внутри салона стало ощущаться кожей. Нечто тёмное и тягучее просачивалось между нами. Оно было незримо глазу, но ощущалось нутром. Джейсон тоже почувствовал это, но предпочёл трусливо смолчать.
Всего за миг мир переменился, даже краски стали ярче за счёт слияния с темнотой. И она двигалась попутно с нами, порой обгоняя на несколько дюймов. Кожа на моих руках покрывалась пупырышками.
— Джейс, творится какая-то чертовщина, я чувствую ее.
Не было у меня объяснений откуда я знаю это, но нутром чуяла неладное. Тучи сгущались над нашими головами. Не в буквальном смысле. Нечто плохое надвигалось на нашу семью, и боюсь, к этому приложила руки моя дочь.
— Самайра! — произнесла имя девочки, четко ощущая ее связь с тёмными силами, но не могла объяснить даже себе откуда взялись эти знания. — Джейсон, она совершила непростительную ошибку.