Глава 21.
Выходя из школы Зак Беннет чувствовал, что движется в правильную сторону. Стоило поговорить с директором, чтобы выяснить не только о пропаже парней, но и двух девушек. Они перестали появляться в школе в один день. Родителям никто не потрудился позвонить, за что директор тут же получил выговор и угрозы о вызове проверки на учебное заведение.
Рядом с Заком шла понурая Линда. Женщина ощущала всепоглощающую грусть, выталкивающую волнение за сына. Она старалась держаться. Дилан просил не поддаваться симптомам, контролировать своё состояние. На этот раз она должна взять себя в руки. Ради сына.
— Поедем в участок, — сказал шериф, открывая женщине дверь рабочей машины. — Будем звонить родителям, не возьмут трубки —навестим лично.
Дождавшись, пока женщина разместится на переднем сидении, мужчина захлопнул дверцу, обошёл машину и занял место водителя. Завёл мотор и выехал с парковки.
— Может сразу поедем к ним? — тихо спросила Линда дрожащим голосом.
— В любом случае нужно узнать адрес, где они проживают. — Остановившись на светофоре, Зак бросил взгляд на попутчицу. — Всё в порядке?
Всхлипнув, женщина закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, не скрывая эмоций. Однажды от одного из врачей она услышала, что со слезы выделяют эндорфины и окситоцины, что уменьшает уровень гормонов стресса. Женщина надеялась, что её эмоциональный фон стабилизируется, но плакать тут, при шерифе, не входило в её планы. Просто не выдержала.
— Ничего не в порядке, — пробормотала Линда, убирая руки от лица. Слёзы беспощадным потоком лились из глаз. — Наши дети непонятно где, ещё и с двумя девушками.
— Ну они подростки...
— Ты сам знаешь, что это не то, о чём я подумала, — шикнула Линда, поворачиваясь к мужчине. — Они во что-то влезли и втянули в это одноклассниц.
Потянувшись рукой к бардачку, Зак достал пачку салфеток и подал женщине. Вздохнул. Дождался пока загорится зелёный и нажал на педаль газа. Линда права. Парни не могли так просто сбежать, чтобы развлечься с двумя девушками. Не в их стиле. Эти двое — затворники, любители побыть наедине со своими мыслями. Им не свойственно сближение с противоположным полом. Тут что-то другое. Но если... Если не они куда влипли, а две девицы? Тогда Зак мог понять, почему сын сбежал без объяснений. Парень слишком добрый и никогда не откажет в помощи, особенно девушкам. А Дилан? Дилан просто хвост. Слепо следует за Джеком. То ли от скуки, то ли в попытке защитить. Зак предпочитал думать, что первое.
— Всё будет нормально. Мы найдём их. В целости и сохранности. — Зак мельком кидал взгляды на Линду и прислушивался к всхлипам. — Я обещаю.
***
Кухня погрузилась в молчание. Пока Сьюз с Джеком осознавали, чем накормили друзей, Айрин нервно завязывая пакет вышла на террасу. Пройдя пару метров не услышала характерный звук закрывающейся двери. Быстро дошла до края леса и со всей силы кинула пакет подальше. Остановилась и глубоко вздохнула.
Ситуация крайне дерьмовая.
— И что это было?
Айрин стоило догадаться, что один навязчивый брюнет последует за ней. Обернувшись к Дилану, Палмер спокойно пояснила:
— Кому-то из нас захочется добавки.
— Кому-то это тебе? — Обратив внимание на непонимание Айрин, Дилан закатил глаза. — Брось, ты же сама недавно была не прочь курнуть.
— Трава — расслабляет, Дилан. А эта хрень даст нам такие галлюцинации, что жить не захочется.
— Через сколько? — спокойно спросил Адамс. — Через сколько нас должно вставить?
— Пятнадцать минут с приема. Может двадцать.
Айрин неуверенно покачала головой. У неё имелись знания о подобном, не зря девушка являлась отличницей и изучала много информации помимо школьной программы. Окинула взглядом парня, приметив одну вещь.
— Тремор. — Указала на руку Дилана. — Ты трясёшь рукой. У тебя уже началось.
Обратив внимание на свою руку, Адамс нахмурился. Перестал дёргать конечностью. Откашлялся.
— Идём к Сьюз и Джеку. Лучше держаться вместе.
Развернувшись, Дилан двинулся в сторону дома. Оглянулся. Айрин послушно шла за ним. Поднялся по ступенькам, открыл дверь. Остановился. Пустая кухня. Та же недомытая посуда, тот же закипающий чайник на плите. Ни Сюзанны, ни Джека. Медленно подошёл к плите и отключил газ. Услышал дверной хлопок и повернулся.
Темнота.
За парнем не было двери. Окно со старой застиранной шторой, засохший цветок на подоконнике. Вернул голову в прежнее положение. Беспорядок. Раковина завалена горой грязной посуды, столешница в крошках и упаковках конфет. Единственно съестное, что смог найти в шкафчиках. Мать не вылезает из кровати уже неделю, потому никто не готовит, не убирает. Где-то сзади лает собака. Чаки совсем заскучал.
Что он хотел сделать? Кого позвать?
Слышит грохот. Медленно поворачивается в сторону коридора. Прислушивается. Единственный звук, разрезающий тишину — тиканье часов. Тик—так. Тик—так. Тик.
Грохот.
Движется в сторону выхода. Ноги налились железом, сложно сделать шаг. Шаг. Шаг. Шаг.
Выглядывает в коридор. Кромешная темнота. Как давно они платили за свет? Снова отключили? Шаг. Шаг.
Ступает на первую ступеньку. В его доме всегда была лестница? Наверное да. Хватается за перила, примечая как странно ощущается всё окружающее его пространство. Смотрит на свою руку. Нет. Смотрит на себя, держащегося за поручень. Кто этот парень?
Это ты, Дилан.
Корчится, наблюдая со стороны. Поднимается. Медленно. Неуверенно.
Грохот.
Второй этаж встречает такой же темнотой. Лишь из-под двери ванны проступает полоса света. Значит электричество не отключили. Почему он ходит в темноте?
Звук льющейся воды. Мать снова включила кран на всю? Совсем не думает о счетах. Безответственная. С другой стороны, хорошо, что женщина наконец покинула свою кровать. Значит ей уже лучше.
Неосознанно тянется к ручке двери. Поворачивает. Открывает дверь, прислушиваясь к увеличившемуся гулу.
— Не входи!
По ту сторону, заставив парня застыть, раздался женский крик. Отчаяние, боль, страх. В голосе наблюдалось так много эмоций. Кажется, ему это уже знакомо.
— Мам?
— Не входи, Дилан!
— Что ты делаешь?
«Открой дверь, Дилан».
— Не входи!
«Открой».
Сжав сильнее ручку, парень толкнул от себя деревянную преграду и задохнулся. В ванной стоял пар, с крана с шумом лился кипяток, а женщина, лежащая внутри, с паникой смотрела на сына. Она не хотела, чтобы он увидел её. Ей противно от одного ощущения своего поступка, что уж говорить за сына.
Она не могла больше терпеть. Не могла существовать с той болью внутри. Пришлось прибегнуть к выходу.
Дилан с ужасом смотрел на красную воду, вытекающую из ванны на пол. Кровь хлестала из запястий Линды с такой мощью, что заливала стены, керамическую поверхность и голубую шторку, что уже потеряла свой родной цвет. Красное. Всё вокруг красное.
Адамс в панике стал шариться в карманах, понимая, что у него нет телефона. Нет единственного, что могло бы спасти его мать. Он не может позвонить в службу спасения, он не знает, что делать. Дернувшись, Дилан подлетел к стиральной машине и схватил стопку белых полотенец. Нужно отвезти её в больницу. Пока не поздно.
— Не подходи, — прошептала Линда, борясь с сознанием. — Ты испачкаешься.
— О чём ты?
Схватив женщину за руки, Дилан как можно сильнее заматывал полотенце вокруг запястья, прислушиваясь к дыханию матери. Пусть говорит. Что угодно. Так Адамс будет знать, что женщина ещё в сознании.
— Не хочу испачкать тебя. Я такая грязная, Дилан. — Линда медленно качала головой. Она должна сказать. Пока не поздно. — Не хочу, чтобы ты был таким же. Пожалуйста. Оставь.
— Закинь руку на плечо, я отнесу тебя в машину.
— Я так люблю тебя, Дилан.
Женщина упёрто игнорировала приказ сына, пока тот самолично не вытащил мать из ванны. Смотря на него, она испытывала двоякие ощущения. Она любила его, это правда. Но в моменты уныния, в такие моменты, она готова была придушить его.
— Ты мне всю жизнь испортил, — рыкнула женщина, воспользовавшись неожиданным приливом сил. Сжала кулак и что есть мочи ударила сына по лицу.
Ругнувшись, Дилан схватился за нос. Оторвал руки от лица. Оглянулся. Линды нет. Вода бешеным потоком заливала пол. Красный пол. По стенам, с потолка текла кровь. Литры крови. Дилан чувствовал, как запах прошибает его и заставляет корчиться. Где? Где его мать? Где Линда?
Не чувствовал ног, собственного веса. Упал на холодную плитку, ощущая как вода заливает комнату. Тут нет выхода. Нет дверей или окон. Уровень медленно поднимался, накрывая его лицо. Нет сил, чтобы бороться. Испустил последний вздох, попутно захлёбываясь водой.
Воздуха нет. Его нет.
***
Джек не понимал, куда идёт. Не разбирал дороги в темноте, спотыкался о камни, царапал лицо о ветки. Шёл в неизвестность.
Он не чувствовал усталости, холода, страха. Перед глазами периодически темнело, ноги двигались на автомате, не понимая куда держит путь хозяин.
Что он делает один в лесу? Куда идёт? Зачем? Какую цель преследует?
Между деревьев мелькнул женский силуэт. Появился и сразу пропал. Джек двинулся следом.
Кто она?
Ему нужно за ней. Зачем? Не знает. Просто чувствует.
Ускорился. Джек не имел понятия сколько времени продолжается преследование. Сколько уже прошло? Пять минут? Десять? Не важно. Все ощущения сплелись воедино, не давая возможности разобрать где реальность, а где вымысел. Попытался крикнуть, остановить мелькающую перед глазами фигуру, но открыл рот, понимая, что не может и звука издать. Ничего.
Побежал. Казалось его скорости хватит, чтобы нагнать женщину, на деле парень еле волочил ноги то и дело хватаясь за деревья в надежде не свалиться.
Темнота.
Глухо простонав, поднял голову осматриваясь. Берег. Джек лежал у берега озера, где они с друзьями провели весь день. Ранее привлекательный пляж, сейчас нагнетал своей атмосферой. Ужас пронзил Беннета, стоило взглянуть на черную гладь воды перед ним. Вокруг царила тишина. Ни одной живой души способной ответить на его вопросы.
Закашлявшись, принялся выплёвывать грязь, заполонившую рот, попутно черпая озёрную воду и омывая ей лицо. Холодный пот струился по вискам, а мурашки, бегающие по коже, вызывали неприятные ощущения. Он задыхался. Ужас, поселившийся в груди, не давал сделать вдох.
— Ты долго.
Дёрнувшись, Джек обернулся. Силуэт, за которым так рьяно следовал парень, казался смутно знакомым. Перед глазами упёрто плыла картинка, мешая рассмотреть лицо женщины.
— Кто вы?
— Милый, ты забыл меня?
Встав на четвереньки, Беннет набрал в ладонь воды и сполоснул рот, пытаясь избавиться от комьев земли. Не помогло. Повернулся к женщине. Откуда он её знает? Кто она?
Протянув руку, женщина коснулась лица Джека и тихо прошептала:
— Я так скучала, сынок.
Нахмурившись, Беннет окинул её взглядом. Тёмные волосы, карие глаза, грустная улыбка. Рука такая мягкая. Такая родная. Как он мог её забыть? Прижавшись щекой к чужой ладони, Джек закрыл глаза. Под кожей проступал жар, голова кружилась, а тошнота подступала к горлу. Сейчас не до этого. Ему нужны ответы.
— Где ты была? — тихо спросил парень. Чувствовал поглаживание большим пальцем. Полностью отдался незнакомому ощущению. — Почему бросила меня?
Прозвучавший смешок заставил Джека распахнуть веки. Лицо женщины переменилось. Улыбка сошла, оставив немое раздражение, а в глазах полыхала нескрываемая злость.
— Ненавижу тебя, — прошептала женщина.
Рука, поглаживающая щёку Джека, резко переместилась на шею и с силой сжала её. Дёрнувшись, парень попытался отодвинуться, но понял, что силы покинули его. Оставили один на один с ней. С матерью, что однажды оставила своего дитя. Беннет сидел на коленях, чувствуя как воздух покидал лёгкие, а сознание медленно отключалось. Перед глазами плыли пятна.
— Стоило убить тебя ещё в утробе.
Выплюнув фразу, женщина оторвалась от земли и навалилась на сына, с желанием наконец расправиться с мешающим ей родным человеком.
Холод.
Джек резко открыл глаза, ощущая пробирающий до костей холод. Барахтался, чувствуя, как идёт на дно. Не было больше матери душившей его, но попытка запастись кислородом стала столь же провальной. В рот мигом залилась пресная вода. Легкие горели. С последних сил Джек вертел головой в попытке рассмотреть поверхность. В панике дергал руками и ногами, понимая, что те немеют.
Он не выплывет. Не найдёт поверхность. Не сделает такой желанный глоток свежего воздуха. Утонет с чувством собственной никчемности. Родная мать пыталась его задушить. Так зачем искать выход? Вот он, тянет его на дно.
Дёрнувшись последний раз, Джек расслабил руки и перестал двигать ногами. Уставился вперёд, борясь с жжением в глазах.
Смирился, продолжая идти ко дну.
***
Куда все пропали? Айрин только что следовала за Диланом, когда вдруг его не стало Ни Джека, ни Сьюз. Она одна. Сидела в комнате, смотря на плывущую стену. Не ощущала тяжести тела и мыслей. Время застыло, давая девушке проникнуться каждой секундой забвения.
Смотрела в одну точку, прислушивалась. Тишина поглощала её, затягивала в свои сети, не давая шанса на побег. Как Айрин оказалась в своей комнате? Сколько уже тут сидит? Копалась в воспоминаниях силясь найти хоть один ответ. Тщетно.
Стук в дверь. Айрин с трудом оторвала взгляд от переливающихся разноцветными огнями стен. Дверь распахнута настежь, хотя девушка была уверенна, что секундой ранее была закрыта. Айрин не слышала, чтобы ту кто-то открывал.
— Палмер, чего ты тут сидишь?
Пенелопа, стоящая в проходе, недовольно смотрела на дочь. Айрин обещала помочь с ужином, но заперлась в комнате. Оглядев помещение, женщина нахмурилась.
— Опять развела свалку, приберись. И приведи себя в порядок, выглядишь так, будто из психушки сбежала.
Будь у Айрин силы, она непременно закатила бы глаза. Что ещё можно ожидать от матери? За всю жизнь ни одного доброго слова. Вечные претензии и недовольство. Такое чувство, что женщина намеренно ищет к чему придраться. Ни комната так внешний вид, ни внешний вид так поведение, ни поведение так отметки. Её вечно всё не устраивало.
Айрин постоянно думала, что проблема действительно в ней. Недостаточно бережлива, красива, ухожена, умна. Но сейчас, смотря на расплывающуюся перед глазами мать, Палмер начинала задумываться. Как вообще можно думать, когда мысли, посещающие её, в ту же секунду исчезали? Только успевай улавливать смысл.
Пенелопа продолжала отчитывать дочь с каждой фразой повышая голос, пока наконец не сорвалась на крик.
— Какая же ты никчемная, Палмер! Просто ничтожество!
— За что? — прошептала Айрин попутно борясь с гравитацией, притягивающей её к полу. — Почему ты меня так ненавидишь?
— За что? — взревела Пенелопа. Стояла на пороге с яростью сжимая кулаки. — Ты мне всю жизнь испортила. Лучше бы тебя не было!
Айрин зажмурилась. Осела на пол, прижав к груди колени. Накрыла уши ладонями в попытке изолироваться от обидных слов. Её мать могла ругать, выражать недовольство, но так открыто говорить о ненависти? Словно резала без ножа.
— Лучше бы ты сдохла!
Вскрикнув, женщина резко замолчала. Айрин приоткрыла глаза в надежде увидеть покидающую комнату мать. Стоя на пороге, женщина давилась льющейся изо рта кровью. Захлёбывалась. Прижимала к груди трясущиеся руки с паникой глядя на дочь. Странный звук, похожий на звук ломающихся костей так же резко прекратил мучения Пенелопы. Испустив последний вздох, женщина упала на пол, открывая взор стоящему позади незнакомцу. Мужчина.
Держа в руках окровавленный нож, он наклонил в сторону голову. Поднял ногу и переступил мёртвое тело.
— Нет, нет.
Бормоча под нос, Палмер в ужасе прижалась к кровати. Пока Пенелопа безмолвно лежала на полу, мужчина медленно приближался к Айрин. Шаг за шагом его движения выглядели увереннее, а ладонь сильнее сжимала холодную сталь.
— Нет!
Страх проник в каждую клеточку тела. В голове каша. Не думая Айрин подползла к тумбе и схватила торшер, намереваясь защититься от неизвестного. Кто он? Почему убил её мать? Что ему нужно? Айрин не знала. Не могла определить его мотивы, даже узнать его не могла. У мужчины не было лица. Сплошная кожа, натянутая от корней волос до самой шеи.
— Не подходи!
Крича, Палмер не чувствовала, как срывается голос. Всё, что ощущала — животный страх, желание защитить себя, спасти.
В считанные секунды мужчина добрался до Айрин и без особых усилий выбил из рук лампу. Рыдая, девушка пнула его ногой и воспользовавшись заминкой рванула, что есть мочи, к выходу. Почувствовала жуткую боль в голове, когда, развернувшись на месте, незнакомец резким движением схватил Айрин за волосы и повалил на пол.
— Не трогай! Не трогай!
Он молчал. Разве может говорить человек, у которого нет рта? Однако он видел её. Не имея глаз, мужчина чётко распознал, где она и что делает.
Лежа на полу, Айрин с невероятной силой дрыгала ногами и размахивала руками, нанося незнакомцу удары по голове. Желание жить затмевало любое другое чувство. Адреналин в крови делал своё дело.
— Айрин!
Сквозь шум в ушах, девушка слышала знакомый голос, но была слишком сосредоточена на попытках вырваться из цепких рук незнакомца. Схватив Палмер за запястья, мужчина прижал их к полу и наклонился ниже. Айрин могла поклясться, что ощущала его дыхание на своём лице. Пока девушка безостановочно кричала, мужчина наблюдал, изучал. Так, словно следит за животным в зоопарке. Айрин смотрела в ответ. Кричала, плакала, смотрела. Её трясло от страха. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что они знакомы. Что-то кричало о том, что мужчина опасен и уже не раз вредил ей.
— Айрин!
Резкая пощечина заставила Палмер зажмуриться. Открыв глаза, девушка в панике оглядывалась, не осознавая происходящего. Не было мужчины без лица, матери, лежащей в пороге. Она в темной комнате, в крепких объятиях... Кого?
— Тихо, тихо, это я, — знакомый голос позади неё твердил одни и те же фразы. — Это я, успокойся.
— Дилан? — Повернув голову, Айрин уловила знакомый запах табака, исходящий от парня. Вновь зажмурилась, пытаясь понять, что происходит. Схватилась за руки Адамса, как за спасательный круг. — Я видела его. Я видела его.
— Ты никого не видела. Это грибы, помнишь? Мы наелись грибов с ужасно сложным названием, которое никто кроме тебя не выговорит, — пошутил Дилан, пытаясь вытащить Айрин из затянувшейся панической атаки. Палмер не обратила внимание. Продолжала быстро дышать и с паникой осматриваться. — Это галлюцинации.
— Нет! Я видела его!
— Хорошо, — согласился Дилан, сильнее прижимаясь к спине Айрин. Медленно покачивался, надеясь убаюкать девушку. — Кого ты видела? Оливера?
— Нет, нет. Это был кто-то другой. Мужчина. Без лица. Но я знаю его, знаю. Только не помню, — бормотала Айрин захлебываясь слезами и путая мысли. — У него не было лица, Дилан.
— Я понял. Человек без лица. Понял.
— Ты веришь мне? — с отчаянием прошептала девушка, поворачиваясь лицом к парню.
Дилан хотел ответить, что верит. Чего это стоило? Но обманывать девушку казалось чем-то неправильным. Сжав губы, Дилан кивнул. В таком состоянии лучше не спорить. Поговорят об этом позже.
— Идём, тебе надо умыться. Полегчает. — Разжав объятия, Адамс приподнялся и потянул за собой Айрин.
— Меня сейчас стошнит, — пробубнила девушка с трудом стоя на ногах.
— Тогда поспешим.
***
Сюзанна находилась в забвении. В какой момент она потеряла друзей? Никого не было рядом, но девушку распирал такой смех, словно кто-то выдал хорошую шутку. Вокруг неё то и дело сновали лесные животные, с каждым разом всё больше удивляя девушку. Протянула руку и погладила оленя. Он казался ей огромным. Как столь большое животное поместилось на кухне?
Сьюз хохотнула. Подняла ладонь к лицу и стала пристально разглядывать. Смешная. Не заметила, как на кухню зашла мать. Подошла к плите, зажгла конфорку и поставила чайник. Потянула руку к шкафчику и достала банку кофе. Застучала кружками и чайными ложками, вытащила сахарницу.
— Чего веселишься? — недовольно спросила женщина.
Захохотав с новой силой, Сьюз начала кашлять. В горле стояла сухость, но дотянуться до стакана с водой было невероятно трудно. Руки налились свинцом. Маршалл давилась смехом, прерываясь на громкий кашель, не принимая попыток остановиться.
Раздавшийся звон посуды заставил Сюзанну распахнуть глаза. Веселье не прекращалось. Девушку распирало изнутри, и полетевшая в её сторону сахарница, не могла остановить это. Сьюз даже не дёрнулась. Привыкла к подобным выбросам агрессии от матери. Ничего необычного.
— Почему смеёшься?
— Просто. — Сюзанна пожала плечами. — А ты чего такая злая?
Язык с трудом двигался, выдавливая нечленораздельные слова. Оставалось надеяться, что женщина поймёт, что говорит дочь.
— Я разочарована тобой.
Приподняв в удивлении брови, Сьюз откинулась на спинку стула и вновь разразилась громким хохотом. Разочарована? Что-то новенькое. Женщина всё-таки умеет удивлять.
— Что я тебе сделала? — сквозь смех произнесла Маршалл.
— Родилась.
— Тогда вопросы к тебе. Почему родила, раз не хотела?
— А ты думаешь, я не пыталась от тебя избавиться?
Женщина смотрела на дочь. Чувствовала, как злость достигает своего пика. Она хотела, правда хотела избавиться от нежеланного ребёнка, но слишком поздно узнала о своей беременности. Она употребляла всякую дрянь, пила без перерыва, муж часто бил её в живот, но ничего не помогало. А когда ребенок родился, женщина подумала, что можно оставить девчонку, но не ради собственных чувств. В женщине так и не взыграл материнский инстинкт. Всё дело в пособиях. За девчонку давали деньги, а деньги нужны всегда.
— Посмотри на себя. — Женщина ткнула пальцем в сторону дочери. — На кого ты похожа?
— Надеюсь, не на тебя.
С лица Сюзанны сошла улыбка, а веселье уступило место раздражению. Девушке не хотелось выслушивать всё это. Изо дня в день она терпела пренебрежение со стороны матери, слушала дерьмо, льющееся из её рта, и молчала. Она ведь мать, её нужно уважать. На разве женщина заслужила уважение? За какие заслуги, чёрт возьми?
Преодолев разделяющее их пространство, женщина схватила дочь за волосы и потянула за собой. Протащила пару метров и поставила на колени, ткнув лицом в зеркало. Наклонив голову, Сюзанна наблюдала за выражением лица. Насмехающаяся над ней в отражении девушка вызывала отвращение. Разрезанный рот от уха до уха, отсутствие глазных яблок, гноящиеся гематомы на лице. Это не она. Её волосы, нос, черты лица, но это не она.
— Ты уродлива. Не только внутри, но и снаружи. Ни на что не способная тварь, — женщина продолжала нашёптывать мерзкие вещи на ухо дочери попутно сильнее сжимая волосы рукой. — Ты должна избавиться от этого.
Сюзанна подняла руку. Сжатый в ладони нож неприятно отдавал холодом. В душе появилось предвкушение, словно долго собиралась в поездку, и вот она наконец настала. Тот самый день. Час икс. Сколько Сьюз думала об этом? Сколько раз желала выбрать самый лёгкий путь и перестать бороться? Избавить себя от страданий, избавить этот мир от себя.
— Убей себя.
Оторвав взор от холодного оружия, Маршалл взглянула на своё отражение. Её было много. Стоящие зеркала окружали девушку, давая различить каждую эмоцию. Счастье, грусть, сосредоточенность, растерянность. Но главное — то, что было в отражении напротив. Усталость и обида. От себя и такой жизни.
Поднеся нож к горлу, Сюзанна с силой полоснула по коже. На шее проступила красная линия, с которой бурным потоком вырвалась бордова жидкость. Бросив нож, Сьюз в панике схватилась за шею, пытаясь остановить хлещущую кровь, но начала давиться и плевать ей на улыбающееся отражение.
Чего ты хотела добиться своей смертью, Маршалл?
— Сьюз?
Оторвавшись от созерцания другой себя, Сюзанна повернулась на голос. Стоящий на пороге Джек с непониманием смотрел на девушку. С мокрых волос капала вода, одежда обтягивала, как вторая кожа, а сам парень безостановочно трясся. Холод пробирал его до костей.
Маршалл вернулась к своему отражению. Глаза на месте, рот в порядке, никаких ран и крови, заставляющую Сьюз захлебываться. Это она. С выпученными от испуга глазами осматривающая себя.
— Я умерла, — прошептала Маршалл, ощупывая лицо.
— Ты под кайфом, — ответил Джек, хлопая входной дверью и подходя к девушке.
Сьюз метнула непонимающий взгляд на Джека, подметив одну странность.
— Почему ты мокрый?
— Решил освежиться. — Аккуратно положив ладони на плечи подруги, Джек отвёл её подальше от зеркала. Что-то подсказывало ему, что девушке не стоит так долго разглядывать себя. — И тебе не помешает, полегче станет.
Подхватив с трудом стоящую на месте девушку на руки, Беннет двинулся к лестнице, желая отнести её в ванну. Надеялся, что холодная вода подействует на Сьюз так же, как и на него. Им обоим требуется протрезветь.