Глава 15.
Айрин не сразу признала человека стоящего на пороге. Сальные волосы, прилизанные назад, осунувшееся лицо, щетина, мятая одежда не первой свежести. Кевин, всегда следивший за внешним видом, был не похож сам на себя.
- Чего не открываешь? - мужчина с недоумением посмотрел на нож в руке Айрин. - А это зачем? Убери, а то порежешь кого-то. Ты же неуклюжая.
Неправда. Айрин никогда никого не резала. Даже себя. Фраза, доказывающая как плохо Кевин знает дочь.
- Где твои ключи?
- Может впустишь?
Моргнув, Айрин опустила руку, сжимающую холодное оружие, и отошла от входа. Нахмурилась. Зайдя в дом, мужчина бросил взгляд за спину дочери, заметив незнакомую девушку в проходе кухни. Промолчал. Не поздоровался, не представился. Благо не спросил, что девушка тут забыла. Вероятно помнит предупреждение Айрин о гостях.
- Ты собрала вещи? - спросил, двинувшись к лестнице.
- Да, - Айрин поспешила за отцом, делая движение рукой в сторону Сьюз. Просьба остаться внизу.
- Хорошо, может не опоздаю.
Спальня родителей оставалась незапертой со вчерашнего вечера. Находясь в эйфории и предвкушении от грядущего веселья, последнее о чем подумала Палмер, так это о необходимости закрыть дверь. Кевин не заострил на этом внимание.
Мужчина схватил стоящий в углу чемодан. Не стал проверять содержимое, чем удивил Айрин. Этот человек полная противоположность её отца.
- Пап, ты надолго? - девушка прислонилась к дверному косяку. Сложила руки на груди.
- Не знаю. Недели на две, - нехотя ответил, пожав плечами. Развернулся к Айрин.
- Долго.
- Я же говорил...
- Да, да. Отдельный кабинет. Помню, - перебила отца. Айрин вдруг осознала. Сегодня они с ребятами покинут город, и на ближайшее время она забудет об общении с родными. В голове девушки были несостыковки, не дающие ей покоя. - Пап, ты говорил Евгения назвали в честь деда?
- Прадеда, - поправил Кевин, подойдя к дочери. Видя, что Айрин не собирается уходить с прохода, уточнил, - пропустишь?
- Я нашла фотографии.
- Какие?
- Нашей семьи. В подвале.
- Что ты делала в подвале? - Кевин нахмурился.
- Это не важно. Я видела фотографию прадеда, - заметила, как мужчина еле заметно сглотнул и на секунду отвел взгляд. - Карл Палмер. Тысяча девятьсот тридцатый год. Ферма.
Айрин запомнила эту подпись. Три предложения, вызывающие слишком много вопросов. Кто такой Карл? Родственник. Прадед? По возрасту подходит. Почему имя другое? Родители снова соврали? Зачем?
- Я опаздываю, Айрин, - в голосе мужчины слышалось оказываемое на девушку давление. - Будь добра, уйди с дороги.
Не двинулась. Палмер поставила перед собой цель выяснить, что за чертовщина происходит. Для чего вся эта ложь? Про фотографии, про имя. В чем смысл? От этой цели Айрин не отступится.
Кевин начинал выходить из себя. Решил помочь девушке сдвинуться с места. Схватил дочь за плечо и оторвал от косяка, вытолкнув в коридор. Не посмотрев на неё двинулся к лестнице, таща за собой крупный чемодан. Айрин в испуге уставилась в удаляющуюся спину. Не могла осознать, что мужчина только что применил грубую силу по отношению к ней. Сорвалась с места, догоняя отца.
- Что происходит?
- Я не собираюсь обсуждать это.
- Что вы скрываете? - продолжала Айрин, спешно спускаясь по лестнице. Взгляд зацепился за фигуру стоящую на кухне, но Палмер проскочила мимо, не присматриваясь. Уверена, это Сьюз. - Мама говорит, что фотографии испортились во время затопления подвала, потом резко приплетает поджог, но неожиданным образом они в порядке. Целые и невредимые в самом углу подвала, словно кто-то намеренно убрал их подальше с глаз. Говорите, что назвали Евгения в честь прадеда, но это не так. Что вы скрываете?
Догоняя отца, Айрин выскочила из дома босиком, не замечая пронзивший стопы холод. Быстро идёт по тропинке, пока Кевин подходит к машине, открывает багажник и как можно скорее запихивает чемодан внутрь. Девушка ощущает разгорающуюся внутри злость. Бурлит, желая вырваться и сделать что-то плохое. Бесконтрольное желание.
Айрин почувствовала, как стопу пронзила острая боль. Вскрикнула. Присела, схватившись за ногу. Ощутила что-то мокрое. Прикоснулась пальцами к поврежденному участку, после чего посмотрела на них. Кровь. Нащупала торчащий из стопы кусок стекла и тут же выдернула его, скривившись от боли.
- Черт!
С трудом сдерживала наворачивающиеся на глаза слёзы. Обида и боль смешались внутри Палмер. Переводит взгляд на отца. Мужчина захлопывает багажник и движется к двери, желая поскорее убраться отсюда. Не смотрит на дочь.
- Да пошёл ты! - встала на здоровую ногу, схватив один из камней, украшающий дорожку. - Пошёл ты! Пошёл ты!
Замахнувшись, Айрин кинула крупный камень, угодив им в стекло машины. С ненавистью уставилась на отца. Перекошенное злостью лицо Кевина не было хорошим знаком. Палмер ждала ответных действий, но ничего кроме покачивания головы со стороны мужчины не произошло. Открыл дверь, собираясь сесть в салон, когда новый прилетевший камень попал четко в голову.
- Какого хрена ты творишь? - схватившись за голову, взглянул на девушку. Обошел автомобиль, быстро приближаясь к дочери. Схватил за руку и дернул, встряхивая девушку. - Я спросил какого хрена ты делаешь?
- Отпусти!
Крича, Палмер что есть мочи била отца кулаком. Плечи, голова, лицо. Под раздачу попадали все части тела, до которых могла дотянуться девушка. Айрин злилась и была напугана одновременно. Какие бы холодные отношения не царили в их семье, рукоприкладство было под запретом. Табу. Формально, это правило она нарушила первая, зарядив отцу камнем в голову.
- Поверила в свои силы? - схватил вторую руку, останавливая многочисленные удары. - Зачем ты в это лезешь? Раз говорят, значит надо верить, а не проводить вшивые расследования.
- Мне вешают лапшу на уши, а я должна послушно это жрать? - подергав руками, Айрин поняла, что не сможет освободиться из крепкой хватки. Зарычав, девушка что есть мочи пнула отца коленом в живот. Отпустив дочь, мужчина, громко выругавшись, схватился за больное место. - Мой брат пропал, а я ничего не могу сделать!
- Он даже не твой брат! - осознав, что только что сказал, закрыл рот ладонью.
Крик мужчины заставил Айрин замолкнуть. Из-за резкого выброса эмоций руки тряслись, а в ушах стоял звон. Заявление Кевина вмиг отрезвило.
- Что?
Палмер покачала головой, чувствуя как кровь отливает от лица. До девушки не доходило сказанное.
Выпрямившись, Кевин зарылся пальцами в волосах. Посмотрел в сторону, раздраженно хмыкая. Опустил руку.
- Он не твой брат, - повторил чуть тише, чем прежде.
- Но как, - Айрин сделала шаг назад. Почувствовала боль в ноге и чуть не свалилась на холодную землю. Перенесла вес на другую. - Я не понимаю.
Кевин знал, что нужно уйти. Ему не следовало рассказывать всё. Виноваты эмоции. Одна фраза, за которую его никогда не простит жена.
- Мы усыновили его.
- Бред какой-то, - усмехнулась Айрин, смотря на отца. Засмеялась. Словно Кевин рассказал смешную шутку. Лицо мужчины не изменилось. - Очередная ложь? Не надоело?
- Это правда, Айрин. Евгений не твой родной брат.
Палмер не понимала как реагировать на сказанное. Все казалось гадкой ложью, попыткой осквернить воспоминания о близком человеке. Но для чего? Какая выгода?
- Почему же я впервые это слышу? Вы никогда не заикались, что Евгений не родной. Ни одного слова, ни одного намека. Ничего.
- Это всё твоя мать! - вскрикнул мужчина, сжав кулаки. Его выводила из себя одна мысль о жене. - Она хотела ребёнка. Усыновила Евгения, и взяла с меня обещание никому не рассказывать об этом. Черт, мы даже переехали, чтобы никто не узнал.
- Но почему вы не сказали нам?
- Пенелопа хотела семью, где царит любовь, понимание, уважение.
- Любовь? - воскликнула Айрин. Она не понимала о чем говорит отец. Девушке было чуждо это понятие, благодаря родителям. - Вы не давали нам её. Не было тепла и понимания. Никакого уважения. Наша семья состоит из холода, негатива и отсутствия понимания.
- В этом ты виновата, - прорычал мужчина, указывая на Айрин пальцем. - Пока ты не родилась, все было хорошо.
- О чем ты вообще?
- У Пенелопы была послеродовая депрессия, полное отрицание материнства. Она погрузилась в работу, отказалась идти к психологу. Охладела ко мне.
Кевину было сложно говорить об этом. Особенно с дочерью. С той, из-за кого потерял прежнюю жену. Любимую и любящую. Понимающую. Позитивную. Именно Айрин превратила её в холодную и расчетливую женщину.
- А что насчет тебя? - Айрин с трудом сдерживала слёзы. Все это время она не догадывалась, в чем винит её мужчина. - Ты тоже не самый лучший отец.
- Я и не хотел им быть. Ни ты, ни тем более чужой ребенок мне не нужны. Я хотел только твою мать, но и эта необходимость уже исчезла.
Айрин не знала, что ответить. Внутри вновь возгоралась злость, смешанная с жалостью к себе и брату. Не малую часть занимала ненависть. К отцу, за согласие на нежеланных детей. К матери, за отрицание проблемы. Женщина только недавно пошла к психологу, о чем сама рассказала дочери. Но даже это не вернет тех потерянных лет.
- Проваливай, - прошептала девушка, не смотря на отца. Уставилась в босые ноги. Не хотела или не могла взглянуть на члена семьи? Не важно. - Уходи из этого дома. И больше не возвращайся.
Палмер ждала оправданий, извинений, громких слов о том, что он изменится. Проникнется чувствами к детям, вновь найдет общий язык с женой. Решит образовавшуюся проблему. Но за всю свою жизнь Айрин поняла простую истину. Чем больше ты ждешь, тем больше разочаровываешься. Кевин не заставил ждать ответа. Ухмыльнулся и развернулся к дочери спиной:
- С радостью.
Подняв глаза, Палмер видела, как отец быстро идет к машине, залезает на водительское сидение, заводит автомобиль и съезжает с обочины на дорогу. Визг шин заложил уши. Пару секунд и Кевина след простыл. Не остановился, не оглянулся. Словно ему действительно нет дела. Почему словно? Так и есть. Мужчину не волнует дочь. Никогда не волновала.
Айрин чувствовала, как на глазах выступают слёзы. Картинка плыла, а упрямые попытки стереть с лица уже стекающую жидкость не приносила свои плоды. В груди болело. Они с отцом не были близки, но от чего так больно?
Из-за осознания, что тебя всю жизнь с трудом терпели? Что единственный, кого ты любила оказался чужим по крови человеком? Что вся твоя жизнь состоит из лжи и лицемерия?
Она так устала.
Присев на корточки, Айрин зарылась пальцами в волосах и с силой оттянула пряди. Больно. Вытолкнуть из себя эмоциональный дискомфорт физическим. Единственная здравая мысль на данный момент. Насколько здравая? Нет времени думать. Ударила кулаком по голове. Всхлипнула, стирая ладонями с лица нескончаемый поток слёз.
Сквозь шум в ушах услышала звук приближающихся шагов, но сил посмотреть на нарушителей её спокойствия нет. Полная дезориентация. Эмоциональный фон выходит за пределы возможного.
- Че расселась?
Подняла голову, даже не попыталась разглядеть обладателя сомнительных манер. Дилан, уперев руки в бока, хмуро смотрел на девушку. Рядом стоял Джек переводя взгляд с Палмер на Адамса, после на стоявшую на пороге Сьюз. Маршалл безусловно слышала весь разговор, но не смела лезть в семейные разборки. Айрин просила не вмешиваться.
- Что опять случилось? Ты снова под чем-то? - Дилан окинула взглядом девушку, заострив внимание на ногах. Вновь. - Говорил босиком не ходить, ты чем слушаешь вообще?
Айрин уставилась на парня, пытаясь осознать сказанное. Информация доходила до девушки медленнее, чем обычно. Усмехнулась. Наклонилась к коленям, закрыла лицо ладонями и продолжила горько плакать. Закинула голову вверх, схватившись за волосы и начала смеяться. Громко.
- С ней что? - спросил шепотом Беннет. Парню не доводилось близко общаться с противоположным полом. Подобная картина вызывала непонимание.
- Типичное состояние Палмер, - пожал плечами Адамс. - Эй, подруга, приходи в себя. Нам выдвигаться пора.
Смех становился громче. Плачь не стихал. Айрин повторяла одни и те же действия. Словно заело пластинку. Наклонилась к коленям, скрыла лицо в ладонях, подняла голову, схватилась за волосы, сильно потянула пряди, снова скрыла лицо. Ноль реакции на слова Адамса. Словно его тут не было.
- У неё истерика, - вмешалась подоспевшая на помощь Сьюз. - Заведите её в дом, а я поищу успокоительное.
- Давай я просто вырублю её? - предложил Адамс.
- Дилан! - повысил голос Джек и покачал головой.
Ударив друга в плечо, Беннет склонился к смеющейся девушке и схватил за руку. Дождался, пока Адамс, испустив тяжелый вздох, сделает то же самое. Подняли и повели в сторону дома. Айрин, прихрамывая, всем весом опиралась на парней. Не сопротивлялась. Словно не осознавала происходящего.
Зайдя в дом, двое доволокли уже не шагающую девушку до гостиной и усадили на диван. Палмер больше не смеялась, но продолжала всхлипывать, стирая с лица слёзы и размазывая косметику.
Сюзанна, найдя в аптечке самое мощное седативное, насильно впихнула в Айрин таблетку и влила пол стакана воды. Прижала ладонь ко рту, дожидаясь пока сопротивляющаяся девушка проглотит лекарство. Добившись послушания, Сьюз отпустила Палмер и приземлилась на диван. Ей требовался отдых. Но незнание, когда она его получит выматывало, забирая последние силы.
По другую сторону от Айрин разместился Джек, сверля взглядом дыру в стене. Остался в комнате не ради Палмер. Если та на эмоциях решит сбежать, вероятность, что Маршалл остановит подругу невероятно мала.
Дилан, в отличии от других, решил побыть в одиночестве. Вышел на задний двор, прикурил сигарету, затянулся дымом. Испустил вздох.
Тяжелый день. Тяжелая неделя. Тяжелая жизнь.
Он устал.
Прошло около получаса, когда наконец подействовало лекарство. Айрин, расслабленно положив руки на колени, смотрела в одну точку. Эмоциональный диапазон уменьшился до минимальных размеров. Словно черная дыра, образовавшаяся внутри, засосала все что только можно. Не реагировала на Джека, спрашивающего о её состоянии, на Сьюз, обрабатывающую её ногу и смывающую остатки макияжа. Ни разу не взглянула на Дилана, занявшего раскладушку. Парень не произнес ни слова, зайдя в дом. Понимая, что состояние девушки стабилизировалось, посмотрел на часы. Девять вечера. Они отбились от графика.
- Ехать пора, - Адамс взглянул на Сюзанну. - Вещи собрали? - кивнула. - Джек, помоги ей.
Дилан не хотел оставаться с Палмер наедине. Его угнетала одна мысль о возможном разговоре с ней. Однако прошедшие пол часа показали, что Айрин не настроена ни с кем вести диалог. Девушка молча смотрела в одну точку, не реагируя на покидающих гостиную ребят.
Адамс готов признаться, ему интересно, что довело Палмер до такого состояния. Парень уже видел подобное. В прошлом году, когда застал девушку в уборной, молотящей себя по голове. В тот раз он помог ей прийти в себя, за что получил много нелестных слов в свой адрес. В этот раз и пальцем не пошевелит.
Когда ты отпустишь свою обиду, Дилан?
Загрузив несколько рюкзаков с вещами и пакеты с едой в багажник, Джек, оставив Сьюз в салоне, вернулся в дом.
- Ты едешь или тут останешься? - обратился Адамс к Айрин. Реакции не последовало.
Сюзанна выбрала самое сильное успокоительное, что нашла в аптечке. Заранее прочитала побочные эффекты указанные на упаковке. Тошнота, головокружение, сонливость, замедление реакции, снижение психической и двигательной активности, мышечная слабость и много чего другого, что Дилан уже неспособен был запомнить. Всё на что он надеялся, так это то, что Палмер не стошнит в его машине.
Вздохнув, Дилан кивнул Джеку и подошел к девушке. Повторно схватив за руки, парни потащили Айрин в сторону выхода, попутно выключая свет в гостиной и коридоре. Пока Джек придерживал Палмер, Дилан запер дверь предоставленными девчонкой ключами. Добрались до машины, усадили Айрин на заднее сидение, рядом со Сьюз. Сели сами. Заведя машину, Дилан оглядел присутствующих и выехал на дорогу.
***
Линда чувствовала себя ужасно. Женщину не отпускала одна единственная мысль. Она плохая мать.
Женщина никогда не строила иллюзий, не носила розовые очки и не жила в надувном замке. Линда видела реальность такой, какой она была на самом деле. А дела обстояли так. Её диагноз мешал всем. Коллегам на работе, бывшему мужу, самой себе, а главное сыну. Вечные перепады настроения, которые удавалось купировать приемом лекарств и посещением психотерапевта. Однако это был временный эффект. В одно и то же время женщину настигала депрессивная фаза, поглощая все эмоции. Работоспособность, как и жизнедеятельность сходили на нет. Всё чего хотелось в такие моменты - исчезнуть. Один раз, всего один, Линда поддалась этому желанию. Повела себя эгоистично. За это сын винит её по сей день.
Дилан рос упертым, своенравным и скрытным. Не мудрено, что о внезапной поездке Линда узнала застав сына за сбором вещей. Она не бежала за ним до самой машины по одной простой причине. Это бесполезно. Если парень решил, отговорить его невозможно. Дилан не рассказал о причине своего побега, а его просьба быть осторожнее вертелась в голове как заевшая пластинка. Женщина чувствовала, что-то не так. Он мог напомнить про таблетки, апатичный сезон, но каким-то образом приплёл поздние возвращения домой.
Именно поэтому Линда держала в руках телефон, набирая и стирая один и тот же номер. За прошедшие пол часа успела выучить нужную комбинацию цифр. Формально, причин заявлять о пропаже сына не было. Поэтому не решилась звонить в полицию. Тут было дело личное. Не требующее официального расследования и поисков.
Нажала кнопку вызова.
- Алло.
- Здравствуйте, Вас беспокоит Линда Адамс, - сглотнув вязкую слюну, пыталась вспомнить, в каком порядке хотела выдать информацию. - Я мама Дилана Адамса. Дилан уехал куда-то с Вашим сыном и, честно говоря, я очень волнуюсь.
- Так Джек с Диланом?
По ту сторону слышалось тяжелое дыхание. Линда не могла знать о записке, которую шериф держал в руках, разглядывая пару слов. Коротко, но по делу. Всё как учил Зак.
"Скоро вернусь. Джек".
- Да, они были вместе.
Положив клочок бумаги на прежнее место, мужчина взъерошил одной рукой волосы и взглянул в зеркало. В отражении на него смотрел уставший, но обеспокоенный человек. Его сын сбежал. Зак хорошо знал сына, чтобы с уверенностью заявить - Джек Беннет никогда не покинет отца не имея веской причины.
В какое дерьмо ты вляпался, Джек?
***
Дилан привез ребят к мосту. Половину дня Адамс с Беннетом провели в архиве библиотеки. Им необходимо было выяснить, где можно временно скрыться. Ехать в загородный дом Палмеров напрямую - опасно. Даже если кажется, что на хвосте никого нет, проверить не помешает. Ради собственной безопасности.
Самым подходящим местом ребята обозначили старый мост, ведущий к заброшенной больнице. Этим местом не пользовался никто лет десять. Любители пощекотать себе нервишки приходили сюда в темное время суток рассказывать страшные истории и легенды, а люди без определенного местожительства коротали холодные дни и ночи. Место находилось в противоположной стороне от дома Палмеров, что было ребятам на руку. Преследователи, если таковы имеются, проследят за ними до этой точки, после чего искать будут только в этом направлении. По крайней мере, такова была задумка.
Загнав машину в самый темный угол под старым мостом, Дилан заглушил мотор. Осмотрел пассажиров. Как и предполагалось, Айрин уснула еще на пол пути, к ней же присоединился Джек. Сюзанна, молчавшая всю дорогу, глаз не смыкала. Ей было невдомёк, почему Адамс привёз их в это место, но обсуждать это при спящих не хотелось. Боялась разбудить.
Дилан дёрнул головой, предлагая девушке покинуть салон. Вышли из машины, тихо прикрыв за собой двери. Парень не оглядываясь шёл вперед, пока Сьюз молча следовала за ним. В воздухе витал запах сырости, что сильно ощущался после духоты в машине. Через пару минут выбрались из под моста и Маршалл смогла вдохнуть полной грудью. Со всех сторон пахло лесом, а на небе горело множество ярких звезд, вызывая у девушки детский восторг. В городе такого не увидишь.
Дилан без разговоров свернул на тропинку и принялся подниматься вверх. Добравшись до самой высокой точки, подал руку Сюзанне. Слишком резкий спуск грозил падением. Прошел за широкую кустовую изгородь и присел на корточки, разглядывая поверх неё окружение. Маршалл поступила так же.
- Что мы тут делаем? - прошептала девушка, руша атмосферную тишину.
- Наблюдаем.
Краткость сестра таланта? Видимо, в данный момент, Дилан пользовался этим правилом. Сьюз не хотела лезть к нему с расспросами, но понимала, что не может остановить свой интерес:
- Почему не рассказал?
- Не знаю.
Не стоило уточнять о чём шла речь. Дилан знал, что Сюзанна захочет узнать причину, по которой Адамс скрыл связь с Палмер. Их со Сьюз отношения ставили его в тупик. Парень не мог их охарактеризовать. Ребята делятся секретами, фактами о своей жизни, предпочтительно дерьмовыми, но друзьями не являются. В школе проходят мимо друг друга, не здороваются, не прощаются, даже взгляд вслед не кидают. Словно между ними ничего нет.
Так почему Сюзанну расстраивает недосказанность?
- Просто, - начал Дилан, - здесь ведь нечем гордиться, верно? Переспал с девушкой состоящей в отношениях, а она меня ещё и грязью за это полила. Словно сделал это против её воли.
- Ты прав, гордиться нечем, - переместив вес на заднюю точку, согнула ноги в коленях и обхватила их руками. - Но разве всё, что мы говорим друг другу имеет повод для гордости? Мы не хвастаемся, Дилан. Мы делимся наболевшим.
Адамс хмуро посмотрел на девушку. Сьюз права. Он ни разу не говорил о чем-то хорошем, позитивном, вызывающем улыбку от уха до уха. Быть может, потому что в его жизни не было светлых моментов? Не значит ли это, что на подсознательном уровне, секс с Палмер не вызывал у него негативных эмоций, о которых он твердит ей каждый раз? Может, это заставляет парня чувствовать нечто иное? У Дилана сильнейший диссонанс.
- Смотри, - прошептала Маршалл, указывая пальцем вдаль.
Тряхнув головой, Адамс повернулся и прищурился, пытаясь рассмотреть то, что заинтересовало девушку. Неподалёку от заброшенного здания остановился автомобиль. Фары погасли, и из салона выбралось двое людей в темной одежде. Один из них прислонял к уху телефон, слушая собеседника и параллельно говоря с другим мужчиной. Указал на бывшую больницу. Кивнув, убрал телефон в карман и вместе со вторым незнакомцем двинулся в сторону здания.
- Что это значит? - непонимающе спросила Сьюз.
- Хвост.