7
Два апельсина, две бутылки водки, две пачки «Голуаз», зажигалка, кастрюля, две тарелки, две пластиковые вилки, два прозрачных стакана, пять баллончиков газа и газовая горелка.
Скудный итог трех походов Винни в галерею. Пэйтон набросился на сигареты и не сразу смог открыть пачку, так дрожали у него пальцы. Наконец он с наслаждением затянулся. Я пристально посмотрела на Винни:
— По-вашему, это называется «полно всякой всячины для выживания»? Вы уверены, что там больше ничего нет?
— Во всяком случае у края галереи — ничего. Но там поворот, а за него я не заглядывал. Пойду гляну. Я просто хотел вам принести… ну, все это:
После эйфории первых затяжек Пэйтон снова забрюзжал:
— Ну и что с того?
— А откуда наш мучитель был в курсе?
— А я почем знаю? Я вот что заметил: тут все для двоих. Как по-твоему, кто из нас лишний? Ты, житель гор, он, этот доходяга, или я, араб? Потрясная троица!
Покхара украдкой обнюхал каждый предмет, а Винни взял один из баллончиков и встряхнул:
— Здесь их пять штук, и все полные. Это говорит о том, что мы останемся тут надолго. Так или не так?
Я внимательно разглядела баллончик:
— Это и вправду неплохой запас. Такие баллончики служат два часа при полном режиме и от восьми до девяти при экономном. Можно продержаться несколько дней, даже недель, если расходовать с умом.
— Столько газа, а сварить нечего. На что он тогда нужен?
Глупый вопрос, но он остался без ответа. Винни, понурив голову, снова поплелся в галерею. Прошло минуты две, и вдруг, задыхаясь, падая и вновь поднимаясь, он рванул обратно. Добежав до нас, он остановился, бросил каску под ноги, заколотил руками по своей маске, сваренной из болтов и гаек, и заорал:
— Да что же это такое? За что?!
Резко выпрямившись, он выдернул шланг, шедший от баллончика к каске, и сдвинул его на бок, не загасив при этом огня. Я в ярости рванулась на цепи:
— Эй, поосторожнее со светом! Черт возьми!
Но он меня не слышал, нервно вышагивая взад и вперед.
— Ну, выкладывайте, что вы там увидели?
— Там кто-то… Там кто-то есть, за поворотом…
Мы с Пэйтоном переглянулись. У меня внутри зашевелилась тень надежды.
— Только не говорите, что он тоже прикован.
Он помотал головой:
— Нет, нет… Не прикован… Он… он мертв.