4 глава
Нугзар не спал всю ночь. Каждый раз, закрывая глаза, он видел её — тёмные волосы, скользящие по воде, и тот взгляд, полный странной тоски. «Ты не должен был родиться». Эти слова жгли сильнее, чем морская соль в царапинах.
На рассвете он снова вышел на палубу, но теперь море казалось ему другим — больше не просто бездной, а чем-то живым, наблюдающим.
— Опять не спишь? — Капитан, его отец, стоял у штурвала, сверля его взглядом. — Или уже не можешь без этих ночных прогулок?
Нугзар сжал медальон.
— Отец… Ты точно ничего не знаешь о матери?
Старик замер, и его пальцы вцепились в дерево штурвала так, что костяшки побелели.
— Я говорил тебе. Она умерла.
— Но как?
— На родах! — Капитан рявкнул так, что чайки сорвались с реи. — Хватит копаться в прошлом.
Но Нугзар уже видел — тень страха в отцовских глазах. Он лжёт.
---
Той же ночью он снова спустил шлюпку.
Море было неспокойным, волны швыряли лодку, будто предупреждая: уйди. Но он греб дальше, к тому месту, где видел её.
— Я знаю, ты здесь! — крикнул он в темноту.
Только шум волн.
— Почему ты сказала, что я не должен был родиться?
Тишина.
— Ответь мне!
Вода вздыбилась перед лодкой, и она появилась — не как в прошлый раз, осторожная, а стремительно, словно атакующая. Её пальцы впились в борт, длинные ногти вонзились в дерево.
— Ты глупец, — прошипела она. — Ты хочешь умереть?
Нугзар не отпрянул. Впервые он разглядел её полностью — не просто тень из снов, а настоящую. Капли воды стекали по её лицу, как слёзы, но в глазах горел гнев.
— Я хочу правды.
Она рассмеялась, и это звучало горько.
— Правда убьёт тебя.
— Ложь — тоже.
Она замолчала, изучая его. Потом резко нырнула, и прежде чем он успел понять, что происходит, лодка перевернулась.
Холодная вода сомкнулась над головой. Он захлебнулся, пытаясь выплыть, но что-то обвило его ноги — гладкое, сильное. Хвост.
Она тащила его вниз.
Сердце бешено колотилось, лёгкие горели. Вот оно — конец. Но вместо удара о дно он почувствовал… тишину.
Он открыл глаза.
Они были под водой, но он дышал.
— Как…
— Её кровь в тебе, — сказала она, и голос звучал иначе, будто сама вода передавала слова. — Ты можешь дышать здесь. Но лишь потому, что я позволила.
Нугзар потрогал своё горло — на шее появились жабры, тонкие, как шёлк.
— Моя мать… Она была как ты?
Русалка отвернулась.
— Она была глупее. Полюбила человека. Родила тебя. И за это её уничтожили.
— Кто?
— Тот, кто уничтожит и тебя, — её голос дрогнул. — Если узнает, что ты живёшь.
Она толкнула его к поверхности.
— Больше не ищи меня.
Но когда Нугзар вынырнул, хватаясь за перевёрнутую лодку, он уже знал — не сможет остановиться.
Потому что в её глазах, перед тем как она исчезла, он увидел то же, что чувствовал сам.
Страх.
И интерес.