причины страха
Доктор Журавлева приветливо улыбнулась, заметив томившегося и слегка разнервничавшегося в дверях Кристофера. Еë взгляд был согревающим, успокаивающим и мягким.
– Доктор Крис, – ласково начала она, – вы уже можете заходить в спальню, мы с Максом закончили.
Доктор Журавлева была довольно молода (особенно для своей профессии) и выглядела мило: недлинные отдающие рыжим оттенком волосы, идеально завитые в локоны, оливковые глаза, пушистые ресницы, приятная доброжелательная улыбка и высокие скулы. Речь неторопливо текла из её уст. В разговоре она всегда держала ладони открытыми к собеседнику, не отводила взгляда, активно жестикулировала. В профессионализме ей не было равных – она умело и бегло оперировала всеми терминами, в частности когда была увлечена беседой. Ей почти никогда не приходилось повышать голос, и уж тем более она себе не позволяла делать это с пациентами. Дети успокаивались на первой минуте разговора с ней, а взрослые очень отчётливо чувствовали, что их понимают. Девушка была замечательным слушателем, что становилось основой доверительного разговора. Однако при этом она была неукоснительна в вопросах лечения и уверенно стояла на своём. Более того, она всегда строго соблюдала все правила и была до безобразия честной, каждый раз сталкиваясь с большими проблемами, когда ей приходилось лгать.
Крис зашëл в комнату и кинул беглый взгляд на подростка: к счастью, он не выглядел разгневанным, испуганным или обиженным, а значит всë не настолько плохо.
– Ты как? – осведомился Крис у мальчика, который, к слову, выглядел совершенно спокойным и отчасти даже повеселевшим.
– Всë отлично, наверное, я даже должен был сделать это раньше, мне немного проще всë это переваривать.
– Садитесь, доктор, теперь с вами, – насмешливо, но дружелюбно произнесла Журавлева и ободряюще улыбнулась. – Макс, я хотела бы уточнить, есть ли какие-то моменты нашей беседы, которые ты бы хотел сохранить конфиденциальными? Я и так, получается, немного нарушаю медицинскую тайну в силу обстоятельств.
– Я... Доверяю доктору Крису. Вы можете сказать ему о всех сделанных вами выводах за приëм, которые будут важны при моём лечении, но всë таки, если можно, пожалуйста, не рассказывайте все детали, я... Я думаю, будет правильно, если потом я сам отважусь на беседу с ним.
– Хорошо, Макс, я уважаю твоë решение. Спасибо, что согласился на сеанс.
– Вам спасибо.
После этого он покинул комнату, оставив врачей наедине.
– Как он? – озабоченно выпалил педиатр.
– Ему сейчас довольно тяжело, но он держится молодцом. По правде говоря, услышав от него самого о его ощущениях, я склоняюсь к тому, что у него героическое терпение, судя по описанным тобою реакциям на манипуляции. Мальчик старается, очень старается. Хоть он так не сказал, но я вижу, что это ради тебя. Он ценит твою поддержку, заботу, так что если тебе вдруг покажется, что парень держит зло на тебя за твою работу, это совсем не так.
– Так... И как же мне теперь его лечить?
– Думаю, ты знаешь это гораздо лучше меня. Ты лучший педиатр из всех, кого я знаю.
– Ну, не нужно льстить, – смутился Крис, и его щёки порозовели. – Что насчет причины фобии?
– Мне удалось выяснить кое-что насчëт трипанофобии. Как ни странно, он один из тех редких пациентов, у которых особо чувствительные нервные окончания, как итог - низкий болевой порог.
– Гиперчувствительный, боже...
– Именно. В связи с тем, что он, как я поняла, не уведомлял лечащих врачей о своëм иррациональном страхе, они никогда не оказывали достаточного внимания на его ментальное здоровье, из чего сформировалась ятрофобия, так как доктора не находили нужный подход, действуя быстро, холодно и жëстко.
– Бедный мальчишка.
– Да, – сочувственно сказала Журавлева, – но ему невероятно повезло с тобой. Я знаю, что ты очень внимателен к таким детям. Да и, как вижу, к нему ты... Тепло относишься и привязался.
– Он согласен с тобой разговаривать?
– Да, мы сможем пройти маленький курс терапии, который облегчит его страхи. По крайней мере, я постараюсь, чтобы он настроился более благожелательно ко врачам. Насчëт боязни игл пока что трудно что либо сказать – страх – это естественная реакция на полученный негативный опыт столкновения с реально острой болью. Предлагаю при лечении использовать какое-нибудь обезболивающее, спреи, мази или аэрозоли.
– Думаешь, это облегчит процедуры?
– Как минимум, на уровне психосоматики. Ему будет проще научиться верить докторам, если он увидит искреннее желание уменьшить дискомфорт.
– Я обязательно поищу что-нибудь такое. Большое спасибо, я даже не знаю, как тебя отблагодарить, просто… Макс действительно для меня важен.
– Ты лучше скажи мне, – с осторожностью и робостью начала Журавлева, – как ты сам?
Кристофер тяжело вздохнул; в груди отчëтливо кольнуло, а его всего передëрнуло.
– Ты вторую неделю переносишь сеанс, а моя практика подсказывает, что когда пациент откладывает приëм, он больше всего в этом нуждается, – она смотрела совершенно беззлобно, с эмпатией.
– Мне... Довольно сложно, – на середине слова психотерапевт различила в его голосе надрыв.
– Сколько не спишь? – взволнованно нахмурившись, спросила догадливая девушка.
– Трое суток, – Крис виновато повесил голову. – К снотворному не притрагивался. Тут ещë и малой заболел. Ты разочарована во мне?
– Ты прекрасно знаешь, что нет. Я переживаю. Ты не можешь постоянно о ком-то заботиться, ведь... Иногда тебе самому нужна помощь. Я могу остаться и последить за Максимом, а ты пообещаешь мне постараться поспать. Хотя бы часок.
– Так не хочу тебя беспокоить...
– Тебе нужно отдохнуть. Крис, – оливковые глаза нырнули в самые недры души, – пожалуйста. Ты не рассказывал Максу?
– Нет. Конечно, про беду с режимом дня он знает, но о причине речь не заходила. Должен был сегодня поговорить с ним, но, кажется, я пока не готов.
– Это нормально. Не торопи события. Тебе не нужно притворяться, что у тебя все в порядке. И перед Максом тоже. Он умный парень. Ему не обязательно знать все детали, чтобы поддержать тебя. Ты имеешь право иногда быть слабым.
– Ладно, Ирина, у нас сейчас не сеанс, – довольно холодно процедил Крис, однако они оба понимали, что та задела его за живое. – Оставайся, если можешь. Завтра после работы я готов зайти к тебе, у тебя же нет на пять часов клиентов?
– Нет, я завтра рано освобожусь. Так, ладно, ещë кое-что хочу уточнить сразу, чтобы не беспокоить тебя: ты ему только один раз колол антибиотик?
– Да, – ответил педиатр, и тут же спохватился. – Нужно же ещë вечером...
– Ничего страшного, Крис. Ложись отдыхать. После медицинского я, думаю, справлюсь с такой задачей.
– Аккуратнее с ним, ладно? – с нотками переживания попросил Крис.
– Конечно.
Ирина вышла из спальни, с облегчением выдохнув. Она тут же услышала шевеление – Крис ложился в кровать.
«Так-то лучше».
В гостиной на диванчике устроился Максим: он смотрел какой-то сериал по телевизору, заключив руки в замок над головой.
– Как прошло? – с участием спросил парень, не отрываясь от экрана.
– Мы обсудили, как мы можем тебе помочь, доктор Кристофер сильно переживает.
– Хорошо... Вы ему не говорили о подробностях?
– Нет, захочешь – сам расскажешь.
– Где Крис? – внезапно выключив телевизор и привстав, поинтересовался парень. – Хотел с ним попрощаться.
– Ну, – начала доктор Ирина, – я отправила его спать.
– Ого. Вы и вправду оказываете на него сильное воздействие...
– Ему нужно отдохнуть, он вымотан. Может, ты всë же останешься? Всë-таки болеешь.
– Мне кажется, доктору Криск нужно поспать. Он уже третьи сутки не смыкал глаз. И всë из-за меня.
– Макс... Ты не виноват.
– Он и так часто засыпает к утру, а тут ещë и я со своими проблемами. А со мной приходится долго возиться, уговаривать и, ну... – подросток немного замкнулся.
– Он просто очень хочет помочь, – заверила Журавлева, и тут же закусила вишнёвую пересохшую губу. – Во всяком случае сегодня он будет в объятиях Морфея, а я останусь здесь, чтобы подежурить за него.
– Оу.
– Тебя это не сильно напугает? Я могу остаться у тебя, если позволишь.
– Да, так, наверное, было бы лучше. Чтобы точно не мешать Крису.
– Ты же помнишь про вечернюю процедуру?
– Ох, чëрт... Я очень не хочу тревожить его. Если я пропущу, это же будет не страшно?
– В этом нет нужды – я врач, – выдержано и бесстрастно отрезала она.
– Точно. Тогда... Давайте пойдем ко мне, там со всем и разберемся.
***
– Безумно вкусный чай, это зеленый с мятой? – с улыбкой спросила доктор.
– Да, там много разных добавок. Вы не голодны? Я мог бы что-нибудь...
– Нет-нет, спасибо, я плотно поужинала.
– Вы меня простите, если я пока отлучусь на минут десять, нужно принять душ, – вставая из-за стола, произнес парень.
– Только не под холодной водой, ладно?
Макс удалился в другую комнату, а Ирина принялась разглядывать незамысловатый интерьер: было довольно мало вещей хозяина, но при этом чувствовалось, что именно он здесь живëт. Кухня была в идеальном порядке, как и другие комнаты – мальчик отлично справлялся с самостоятельной жизнью. Он много читал, хаотично разбросанные книги, которые, казалось, лежат на своëм месте, казались частью дизайна.
Журавлева вымыла за собой кружку и поставила в сушилку. Она решила заранее подготовиться к предстоящей инъекции и разложила шприц, ампулу и спиртовые салфетки на столе. В ту секунду, когда она ловко накинула на кончик иглы колпачок, появился Макс в пижаме.
– Макс, ложись на диван, быстренько со всем покончим, и я отпущу тебя, – попросила Ирина и, увидев в глазах ребëнка отблеск и, тут же добавила. – Но если тебе нужно, я могу с тобой сначала поговорить или просто подержать за руку. Я буду очень мягка с тобой.
– Эх, давайте, – мальчик не выглядел перепуганным, больше расстроенным.
Психотерапевт внимательно осмотрела пациента и, решив, что он готов, с удивительной лëгкостью быстро ввела иглу, инстинктивно придерживая его за плечо. Тот успел только зажмуриться и лишь под конец бессильно всхлипнул.
– Ты в порядке? – потрепав по макушке, жизнерадостно, но отчасти взволнованно уточнила Ира.
– Спасибо, Ирина. Извините, если доставляю неудобства.
– Макс, я тобой горжусь. Ты молодец. Отправляйся в постель, если вдруг что – сразу буди ночью, понял?
– Угу.
– Ой, и ещё. Можно уточню? Ты сейчас испытывал сильное психоэмоциональное давление, страх? Насколько боль была терпима?
– Вас я не боюсь, небольшое волнение перед самим процессом, во время всë так же больно, но я... Начинаю привыкать. Как никак, это непродолжительное мучение. А ещё у вас очень хорошо получается успокаивать, мне почти удалось расслабиться.
– Рада слышать. Я чуть не забыла – таблетки. Нужно ровно в десять принять. И после обработать спреем горло. В половину одиннадцатого точно отбой, тебе нужно набираться сил.
– Ира, вы можете прилечь у меня на диване, я сейчас принесу свежий постельный комплект белья, – не принимая никаких возражений, Макс полез в шкаф, доставая белоснежно белые простыни. Он поспешно подготовил место для ночлега.
– Спасибо, Макс, – с некоторым смущением поблагодарила психотерапевт и присела.
Макс запил несколько таблеток залпом водой, пшикнул противным спреем в горло и завалился спать. Ирина, не медля, тоже улеглась прямо в уличной одежде (не просить же пациента одолжить пижаму, в конце концов).
В три часа ночи Ира проснулась от того, что почувствовала тихую вибрацию у себя под ладонью.
Входящий вызов – Кристофер педиатр
– Алло, – прошептала она в трубку.
– Всё в порядке с Максом? – прохрипел в трубку Крис; голос казался деревянным.
– Да, я поставила укол, волновался он сильно, это было заметно, но держался похвально стойко, никак не проявлял свою слабость, таблетки все выпил, горло обработал, спит, как убитый. Ты чего так поздно?
– Мне... мне нужна твоя помощь, сейчас. Мне очень дерьмово. Ты можешь прийти?