ГЛАВА ВТОРАЯ
— Привет, Роми!
— Каринка, здравствуй, моя красавица! Не верю своим глазам: не прошло и месяца с момента нашего последнего разговора!
Карина смотрела на висящий в воздухе экран, на котором тускло мерцало (из-за помех передачи данных) лицо её младшего брата, улетевшего однажды на Чандрасекар... и, похоже, навсегда. Там, в планетарных оранжереях, он себя чувствовал вполне комфортно: прекрасный климат, интересная работа... Красивые девушки, само собой... Глупо, конечно, ревновать собственного брата, но Травиц в свой последний прошлогодний приезд неожиданно для самой себя ощутила, словно её душу слегка царапнула кошка, когда Роман вдруг на её глазах обнял за талию свою сотрудницу и рассказал потом Карине в подробностях — как именно они это делают и сколько раз за ночь... Но с братом они всегда откровенно обсуждали свои сексуальные дела — так уж повелось издавна... Злые языки когда-то даже поговаривали про инцест — но это уже было полной чушью: при всей своей раскованности Карина на это пойти не была готова. Не говоря уже о Романе. Нет, конечно, в детстве они с братом показывали друг другу половые органы... бывало, ощупывали их... несколько раз даже мастурбировали вместе... ну, допустим, и не только в детстве... Но это же, чёрт возьми, не может считаться кровосмешением — до «смешения» они, естественно, не дошли и доходить не собирались, что вполне понятно.
— Соскучилась, — сказала Карина. — Что у тебя новенького?
— Ещё не так много времени прошло, — немного удивился Роман, — чтобы случилось что-то новенькое... Впрочем, отработал пару новых технологий — будет чем козырнуть на учёбе. Удачно так получилось, моя начальница Тори Инскип (ты с ней знакома) обещала присвоить моим работам статус исследований. Так что дела идут...
— А с Верой как у тебя?
— С Верой... — Роман невесело усмехнулся и сказал тихо:
— Застукала нас Вера с леди Инскип... Сложно сейчас сказать...
Истинный Травиц, подумала Карина. У них и родители всю жизнь прожили весело, свободно и весьма скандально... Да и сейчас ведут себя так же, где-то в Дюпоне, среди всей этой богемы...
— Расскажешь? — с надеждой спросила Карина.
— Хочешь?
— Конечно! Кто из вас первым решил сблизиться?
Карина действительно хорошо помнила Тори Инскип — тонкую, высокую брюнетку с большими раскосыми глазами, которыми та внимательно ощупывала особенности фигуры Романа... Травиц была почти уверена, что это когда-нибудь случится... Ну, так и случилось же.
— Признаюсь, что я, — сказал Роман. — Постоянно за руку её брал, да пару раз за коленку потрогал. Потом как-то раз на вечеринке, может быть, чуть откровеннее потанцевали, чем следовало бы... Она ведь тоже не совсем уж чтобы свободная.
— Понятно, — засмеялась Карина. — Потом по обычной схеме: объятия в тёмной аллее, лёгкое сопротивление для порядка, но вскоре все равно оба счастливы... Наверняка ты начал со своей обычной фишки — сначала куни, не снимая одежды, чтобы сломить окончательно, а потом уже всё остальное?
— Не угадала! Самая обычная классика. Она лежала на спине с поднятыми ножками в тот раз... Кстати, Вера именно в такой позиции нас и увидела — тут уже опытами по работе не прикроешься... Не очень хорошо получилось, действительно.
— А Веру нельзя было пригласить на помощь?
— Ну, она ж не такая, как ты... Мой намёк она восприняла как оскорбление. Кстати, Тори тоже была не в восторге, когда я сказал ей об этом... Странные вы существа — женщины. Вера, например, в открытую мне говорила, что не имела бы ничего против, если у меня параллельно с ней был бы мужчина.
— Но ты же...
— Ни в коем случае! Даже пробовать не буду. Это не моё, и ты это знаешь.
— Знаю. И опять буду говорить, что ты просто не понимаешь, от чего отказываешься!
— Понимаю, — почти сердито сказал Роман, который терпеть не мог шуток на эту тему. — Вот опять ваши женские странности. А Тори, кстати, вместе со своим другом практикуют брать к себе третьим кого-нибудь из трансов. Любого типа причём.
— Весело у вас там, как всегда, — искренне сказала Карина, разглаживая ладонями голые бёдра и думая, что надо обязательно после этого разговора позвонить либо рыжебородому Сергею, либо чернокожему Джону... Жаль, что нельзя обоим сразу — они друг друга терпеть не могут, даже как-то подрались... из-за неё, из-за Карины, кстати. Казалось бы, что толку драться — всё равно Карина будет спать и с тем, и с другим, окончательный выбор делать не станет, и оба они это понимают... А все равно дерутся. А Карине это приятно, как ни странно — вот тоже решила удивить сплетней братишку. Впрочем, он не удивился, воспринял это их поведение как само собой разумеющееся... Можно было, конечно, встретиться с Электрой — девчонка совсем извелась, пока Карина была в отъезде, но Травиц сегодня хотела мужской член — любого цвета, но непременно толстый и длинный. Более того — она прямо-таки нуждалась в нём.
— А у вас нет? — спросил Роман.
— Что «нет»?
— Невесело?
— Да как тебе сказать?.. Бывает даже слишком.
— Что-то случилось?
— Есть немного.
— Что именно?
— Помнишь, я тебе похвасталась самым необычным опытом в моей жизни?
— Конечно.
— Про него стало известно моему начальству.
— Ну, это действительно не очень приятно... Плохо, я бы даже сказал. Это сильно может повлиять на твою репутацию?
— Не хотела бы проверять, насколько. Теперь мне дают задание, от которого я бы с удовольствием отказалась, но шеф делает нехорошие намёки. Лёгкий служебный шантаж.
— Давно тебе говорил: бросай свою полицию, забудь сектор Морган и лети к нам на Чандрасекар. Лучшее место во Вселенной. Никакой преступности и вечное лето. Все молоды и счастливы. Работы много, и притом интересной. А что касается всего остального — так ты сама видела: тут такая карусель, что даже я — и то слыву за закоренелого девственника. Если тут вдруг про кого-то узнали бы, что у него состоялось приключение, подобное твоему, то он немедленно стал бы популярнейшей личностью — в хорошем смысле этого слова...
Карина думала над подобными словами брата не раз и не два. Она была на Чандрасекаре и знала, что все это правда. Но подобное место — не для неё. Рай может подождать, пока не все негодяи в аду. Да она и сама негодяйка. Убийца и насильница. Вот отправит негодяев в ад столько, сколько сможет, и сама потом последует за ними туда же... С Романом они, конечно, откровенны до предела... Но даже Роману не надо знать о том, что у Карины становится влажно внизу, когда она видит рядом с собой корчащегося в мучениях мерзавца со вспоротым животом, из которого лезут наружу петли кишок.
— Задание очень жёсткое, да? — спросил Роман, пока Карина молчала.
— Довольно-таки. И касается оно ботаники, как ни странно.
— Вот даже как? — удивился Роман. — Расскажи.
Карина рассказала всё, что знала от шефа.
— Пока понятно лишь одно, — сказал Роман. — Хлорофилл вместо гемоглобина. Такую задачку я смог бы решить сам на практике за три-четыре дня. Но потом меня бы отправили в бессрочную ссылку.
— А если только «на кончике пера», без опытов над людьми?
— Если у меня останутся добрые отношения с леди Инскип, тогда конечно. Без неё я и в теорию не полезу.
— Постарайся сохранить эти отношения, Роман. И вот ещё — а если обратный случай? Допустим, привезу я к тебе трансформанта — ты сможешь восстановить ему исходный метаболизм?
— Мало исходных данных, сестра... Когда ты хочешь приехать?
— Может быть, когда выполню задание... Через месяц, наверное.
— Ну, это значит — опять через год или два.
— А ты бы хотел, чтобы я приехала?
— Конечно. Я по тебе скучаю.
А пропади оно всё пропадом, решила Карина. Неужели Дарич не даст мне три дня отпуска перед командировкой? Даст, конечно. И даже с билетом посодействует — куда он денется?
— Я тоже по тебе соскучилась, — честно сказала Карина. — Так что жди на неделе.
— Поверю, когда визу откроешь.
— К вам теперь виза нужна? — удивилась Карина.
— Теперь — да. А то твоя клиентура и до нас добралась. Пришлось принять меры.
— Может, оно и к лучшему. У вас там слишком хорошо, чтобы ещё всякий сброд приезжал.
— Вот и я о том же... Когда, говоришь, тебя ждать?
— Завтра скажу точно... Пока, Роми! Целую.
— Пока, сестрёнка.
• • •
После разговора с братом, который, как обычно, оставил привычное ощущение чистой любви и лёгкой грусти, Карина окончательно уверила себя в том, что предложение шефа надо принимать в любом случае, даже если бы не было этого служебного шантажа. Мотивация, чёрт бы её подрал...
Но это — завтра. Сейчас лейтенант Травиц не на службе, и потому есть смысл немного развлечься. Сергей ответил сразу, словно бы ждал этого предложения, но до ночи было ещё далеко, и потому программу развлечений они решили обсудить чуть позже. Карина открыла шкафчик, выбрала коробку лёгкого короткого платья, которое после нажатия кнопки распустилось сверху вниз, словно огромный зеленоватый бутон, который с лёгким шелестом обволок её голое тело. Вечер был теплым, поэтому Карина даже не подумала ни о белье, ни — тем более — о чулках. Хотя нет, именно о чулках (вернее, об одном чулке) она и думала, когда остановила скутер возле небольшого и не особенно приметного здания управы города Светлограда, располагавшегося между спортивным центром и рестораном медленного питания. Кому надо — тот знал, где обитают чиновники, а всем остальным этого и знать было не нужно — всё равно бы он не смог пройти внутрь. Карине же достаточно было приложить ладонь в любом месте силового поля, ограждающего холл сразу же за входной дверью.
— Как, говорите, фамилия? — спросил знакомый сотрудник отдела населения.
— Марз-он-дин-Хонг, — ответила Травиц.
— Минуту...
Пожилой чиновник развернул в воздухе экран, сделал несколько движений рукой... и удивил Карину:
— Нет такой фамилии на нашей планете. Да и звучит она уж слишком экзотично.
— Псевдонимы?
— Да, вот что-то есть! — сказал чиновник. — Кантари Марз-он-то-коус-тх'ори-дин-Хонг, это полное имя.
— Да-да, точно, она!
— Так... Проживает в нашем городе, Верхний квартал, 1803... Время прибытия... Она чуть более полугода как приехала. И что интересно — сразу же вышла замуж.
— За полицейского?
— Точно.
— Она не трансгендер, случайно? Или что-нибудь ещё подобное?
— Нет, пол женский, аутентичный.
— Чем занимается?
— Нет данных.
«Нет данных» — это заслуга, скорее всего, Мартина Вронски. Хоть и совсем мальчишка, а уже научился пользоваться привилегиями. Возраст жены опять же убрал из доступа среднего уровня...
— А как бы нам забраться поглубже? — нежно проворковала Карина.
Чиновник из департамента населения — известный пройдоха — прищурил один глаз.
— «Поглубже» — мне нравится сама постановка задачи.
Карина слышала, что этот тип практически всех стажёрок умудрялся склонять к минету на второй же день их работы. По крайней мере, тех, кто в принципе был не против. Карина и сама была не против, более того, она любила и умела делать минет, но только тем, кого выбирала сама.
— К сожалению, я не захватила с собой страпон, — желчно сообщила Травиц.
Чиновник только усмехнулся — шутку оценил. Но о подробностях анкеты, закрытых даже для полицейских без специально подтверждённого запроса, теперь нечего было и думать. Карина сухо попрощалась, вызвала такси и, когда выходила из городской управы, оседлала скутер, который немедля понёс её на высоте примерно десяти метров в сторону Верхнего квартала — не самого рекомендуемого района для проживания служащих силовых структур. Ветер задрал короткий подол платья, приятно обдувал бёдра...
Короткое расследование на месте показало, что Кантари действительно замужем, но за кем — непонятно, поскольку брак у неё хотя и официально подтвержденный, но, по всем внешним признакам, гостевой и более чем свободный. Особенно если принять во внимание её занятие. Карина торжествовала. Интим-шоу — это, конечно, не проституция в чистом виде, но крайне близко к ней. А значит, хитрый сержантик, может быть, и не отдаст ей свой затейливый браслетик, но чулок должен будет вернуть...
Следующим пунктом блиц-вояжа лейтенанта Травиц стали несколько стрип-баров и интим-клубов на Линден-Аллее. Найдя знакомого осведомителя, Карина потребовала выяснить, где именно выступает Кантари. Девушки с таким именем в заведениях не нашлось, однако по фото, которое Карина чисто автоматически успела сделать в холле управления, жену Мартина Вронски определили как Долли Смайт — вполне нормальный псевдоним для подобной профессии. Она выступала в клубе «Порочная Гарпия», куда Карина и пригласила Сергея, уточнив место, где можно скоротать вечерок с последующим продолжением. Сергей, разумеется, примчался к «Порочной Гарпии» в указанное время — как раз к началу шоу... А Карина тем временем (не без небольшого использования служебного положения) постаралась обеспечить сюрприз своему любовнику... А заодно — и юному сержанту полиции.
Словом, домой к Карине на каре Сергея они направились втроём, захватив с собой танцовщицу Долли Смайт. С тем, чтобы та немного развлекла скучающую пару; разумеется, непосредственный интим исключен... По крайней мере, в процессе первоначальных переговоров определено было именно так... Но переговоры в клубе были всего лишь первоначальные.
Жена полицейского не должна была узнать Карину — маска, расшитая сверкающими камушками, практически полностью скрывала лицо Травиц, оставляя только губы, форму которых Травиц слегка подкорректировала. Был, конечно, небольшой риск, что танцовщица окажется аномально наблюдательной и сможет узнать женщину по виду пальцев или форме ноги, с которой Карина снимала чулок, но такого не случилось.
...Вполне понятно, что заинтересовать можно любого человека, независимо от его убеждений, принципов и моральных устоев. В старые времена, до эпохи Экспансии, таким способом практически повсеместно выступали деньги либо что-то материальное, ценное. Для кого-то таким интересом становились ювелирные драгоценности, произведения искусства. Для кого-то — возможность войти во власть. Кому-то достаточно было предложить пару новых туфель или даже хлебный батон... Сейчас подобная заинтересованность была возможна лишь в самых глухих колониях, где либо создавался некий универсальный эквивалент обмена, либо обмен происходил вообще напрямую: Карина сама видела, как меняют рыболовную сеть на пачку бумаг с цветными линиями и странными знаками, или мешок зерна на живого человека.
Но в цивилизованных местах, где можно реплицировать всё что угодно — от сэндвича с ветчиной и кожаного ремня до бриллиантового колье и двигателя звездолёта, такая заинтересованность была невозможна. Материальные ценности таковыми практически не были — скутер Карины, кар Сергея или, допустим, аэролёт мэра не стоили почти ничего, не облагались налогами, и их невозможно было продать... Разве что обменять на что-нибудь, но какой в этом был смысл? Зато мэр, в отличие от Карины или Сергея, мог приобрести аэролёт в служебную собственность, а они — нет. По крайней мере, в пределах этой планеты. Другое дело, что во владении подобным транспортом не было никакого смысла ни для офицера полиции, ни для того же врача-офтальмолога. Однако же возникни такое желание, и его можно было достичь довольно просто: подавай заявку на переселение в любой из вновь открытых уголков Вселенной, занимай планету, адаптируй её под жизнь, строй посёлок, становись его мэром и приобретай хоть целый парк звёздных кораблей. Опять же, вопрос только в том — а надо ли оно тебе?
Свобода перемещения ценилась высоко. Когда билеты на межзвёздные рейсы ещё можно было заказывать с открытой датой и безлично, уровень спекуляций достиг такого масштаба, что пошатнулась сама первооснова секторов Космоса, вплоть до возникновения восьмого сектора. Но старые Дома не допустили таких перемен, а вскоре передача билетов из рук в руки была запрещена повсеместно. На миграцию вообще стали налагать ограничения. Нельзя просто так взять и внезапно переместиться с одного места на другое. Не удастся сегодня утром проснуться гражданину Мистраля, что в самом диком и депрессивном углу сектора Сакс, решить, что на Чандрасекаре климат лучше, и быстренько улететь туда; вот он я — принимайте нового жителя вашего райского уголка... Хотя и этот вопрос можно решить — нужно лишь время. Неделя или, может быть, две... в самом тяжёлом случае месяца четыре — поскольку ограничения эти имели природу преимущественно «техническую», нежели организационную. Разве что новосёла, который со своими манерами и привычками не вписывался в социум другой планеты, местный форум, сенат, а то и мэр единоличным решением могли выставить назад, в джунгли или ледяную пустыню. Однако большинство людей всё же устраивал статус-кво, хотя бы потому, что любая цивилизованная планета могла удовлетворить все разумные потребности любого человека. И даже некоторые капризы, вроде салата из соловьиных язычков, чашки кофе с утра или яхты длиной в полкилометра.
Но ни одна цивилизованная планета не могла, не хотела и не должна была удовлетворять потребности неразумные. За этим люди обращались друг к другу и часто находили то, что им было нужно. Обычно в обмен на что-нибудь другое, тоже неразумное. А то и незаконное.
— Ты классно танцуешь, — проговорила Карина, слегка уже уставшая, и лениво провела пальцем по бедру Долли-Кантари.
Если Карина порой и сомневалась в разумности своих потребностей, то не считала, что ей чего-то уж очень сильно не хватает. Конечно, если бы не служба в полиции, которой можно было «прикрыть» совсем уж извращённые желания, ей пришлось бы либо проходить психокоррекцию, либо пополнять ряды тех, с кем она так жёстко боролась. А обычный секс был всегда и везде. В кино, в литературе, в различных играх. В школе. В колледже. Карина рано открыла для себя, какую бездну наслаждения приносит собственное тело, и, поняв это, убедила себя в том, что любые ограничения — это плохо, надуманные запреты — не для неё. Подобная убеждённость часто играла с ней злые шутки... но искренняя, ничем не замутнённая тяга к чувственным удовольствиям ограждала её от какого-либо неприятного клейма. Её первый настоящий любовник как-то раз сказал: «На это способна только ты — менять за вечер трёх мужчин, целоваться с геем, сосать у транса, совращать женщину средних лет, и после этого уметь оставаться чистой, словно родник». Тем не менее он ушёл от неё к более «спокойной» девушке. Карина его не винила за это — у нее новая любовь появилась ещё до того, как они расстались.
«Чем же дышит эта Долли-Кантари?» — думала Карина, раскинув своё тело на широкой постели; Сергей только что хорошенько угостил его членом, входя сзади. Долли, полураздетая, жеманно извивалась, картинно закатывала глаза, вздыхала и ласкала ладонями собственное тело — пока речь шла только об этом... и как заинтересовать девушку, чтобы та показала всё своё естество, было трудно понять. Но ведь согласилась же она поехать на дом! Наверняка рассчитывала на то, чтобы в свою очередь самой полюбоваться на шоу. Интересно, что она не видела? О чём мечтает? Чего хочет?
«Тебе это нравится?» — спрашивал Сергей, подтягивая к себе Карину и резко, мощно насаживая её на член, сам при этом сидя на пятках. «Смотри, ты бы так хотела?» — Карина приближала к Долли-Кантари своё лицо в маске и показывала открытые губы, на которых блестели капли спермы. Но что бы ни вытворяли любовники на ристалище, Долли было не то что бы скучно — нет, но особого азарта она не проявляла, сверх необходимого, по крайней мере. Карина тщетно искала в глазах и теле девушки хотя бы лёгкую эмпатию... Пока Сергей, скорее случайно, чем нарочно, не двинул её кулаком в живот. Карина охнула и в этот момент заметила, как что-то изменилось в лице Долли, а её бёдра чуть дрогнули. «А почему бы нет? — подумала Травиц. — Всё это ведь не более чем игра, да и пробовала я такое когда-то».
Сергея не нужно было упрашивать, тем более он уже знал, что сегодня может потребоваться много фантазий, и слово «нет» сегодня не будет произнесено. Правда, силы он рассчитывать не умел, да и понравилось ему, видимо, бить Карину в живот. А бил он неслабо — Карина поначалу вскрикивала понарошку, но вскоре мышцы расслабились, и живот стал воспринимать кулак Сергея как угловатый стальной молот, изо всех сил влетающий в самое нутро, от чего внутри всё мягко колыхалось и взрывалось вспышками боли... Но это была сладкая боль, от ударов Карина возбуждалась всё сильнее, и её стоны были стонами не столько страдания, сколько вожделения... И надо было видеть, как раскраснелось лицо Кантари, как приоткрылись её влажные губы, и было понятно, что теперь она гладит своё тело уже с неподдельным удовольствием.
Ключик к чувственности девушки был найден — пожалуй, он стоил избитого живота... Да и что греха таить — последовавший затем оргазм был предельно ярок и очень продолжителен.
«Ты тоже хочешь этого?» — спросила Карина, лёжа на спине и массируя круговыми движениями ноющий живот. Долли-Кантари молчала. Наверное, Мартин не баловал супругу подобными изысками. Возможно, ему они не нравились. А может быть, Кантари недостаточно убедительно просила его об этом... Но сейчас ей не пришлось просить. Когда любовники снимали с Долли остатки одежды, Карина отчётливо чувствовала дрожь неподдельного желания. Животик девушки, приятно округлый и бархатистый на ощупь, с очень глубокой ямкой пупка, трепетал в ожидании особого наслаждения... И он дождался его. Сергею пришлось ещё прилично поработать кулаками этой ночью. Кантари было больно, но она, постанывая и вскрикивая, выгибалась назад, подставляя ударам весь свой живот и подаваясь навстречу Сергею. Естественно, Карина не оставалась в стороне — она ласкала тело девушки, щипала его, поколачивала, касалась пальцами набухшего клитора... Вдвоём любовники добились чего хотели — Кантари дошла до полного исступления, и не принять в своё истекающее соком лоно член Сергея она уже не могла. Так же как и не взять его в рот и мастерски облизать, забрызгав спермой себе лицо и грудь. А после этого она уже безоглядно наслаждалась движениями страпона, который нацепила на себя Травиц, и не забыла затем вылизать ей влагалище.
«У меня это первый раз с тех пор, как я приехала сюда», — с довольной улыбкой сказала Кантари после того, как Сергей с Кариной отвезли её домой — в любом случае девушка этого заслужила. К тому же она то и дело сгибалась от болей в животе, но принимать анестетик отказалась. Она выглядела не менее счастливой, чем Карина... которая сделала множество чудесных снимков с помощью камеры, встроенной в маску точно между глаз. Сергею об этом знать было не нужно, он сам и без того получил бездну удовольствия — ему этого было достаточно.
Мужчина отправился домой отдыхать — у него завтра... вернее, уже сегодня был выходной. Карина тоже была пока что в отпуске, но отдыхать было некогда. Она приняла восстановительный душ, проглотила пару стимуляторов (организм за это расплатится позже) и принялась отбирать снимки. Мурлыча какую-то лёгкую мелодию, Травиц выбрала семь фотографий — две из них изображали процесс переговоров в клубе, на одной девушка страстно извивалась возле постели, ну а на остальных было действие. Отличные ракурсы: Кантари стоит на коленях, Сергей — позади неё, держит её за волосы... Залитое спермой лицо девушки... Толстый стержень страпона, погружающийся в анус; видно лицо Кантари, повёрнутое назад... женский живот и поднятые бёдра, снятые так, как их видит обладательница этого тела; а между ног — чуть прикрытые веками глаза Кантари и уткнувшийся в клитор нос: девушка жадно припала ртом к влагалищу и явно млеет от наслаждения.
Лучшего быть и не могло... Карина связалась с администрацией управления и, представившись по всей форме, с подтверждением голосового почерка, спросила, в котором часу сегодня заступает сержант Вронски на охрану этажа. Получив ответ, она связалась с Кейко и сухо сообщила, что желает встретиться с комиссаром Даричем по результатам их вчерашнего разговора. Кейко сказала, что пан Дарич обязательно её примет... И, в ожидании наиболее удобного часа, Карина достала телефон, подключилась к банку данных и начала изучать космографию тех мест, куда ей предстояло скоро отправиться... А заодно и способы передвижения туда.
— ...Добрый день, пан сержант, — улыбнулась Травиц при виде Мартина Вронски. — Я сегодня не при оружии.
— Здравствуйте, леди лейтенант, — Вронски тоже улыбнулся.
— Знаете, молодой человек... Я думаю, что вы мне кое-что вернёте.
— Да-а? — протянул сержант.
И тут Карина задумалась. Ну, покажет она этому мальчишке снимки его жены, которую вчера два опытных, изощрённых развратника «раскрутили» на секс. Интересно, как он к этому отнесётся? Может быть, для него это будет крайне неприятным сюрпризом, а чего доброго — и вообще шоком? Шоу — это одно, а активное участие в «треугольнике» — совсем другое... Может, нет никакого смысла в том, чтобы сегодня прослыть сукой, подумала Травиц.
— Так что же я должен вам вернуть? — напомнил о себе Вронски.
— Хотела узнать, вы сразу же выбросили в утиль мой сувенир? — спросила Карина.
— Нет, но... В смысле, не выбросили... — попался сержант.
— Очень хорошо. У меня есть небольшая просьба. Даже не просьба, а пожелание... Каприз не коллеги по управлению, а просто женщины, которой ваша жена показалась очень симпатичной. Несмотря на некоторую информацию.
— Вот как? — сержант выглядел заинтересованным.
— Сделайте три вещи как-нибудь во время ночной игры. Свяжите моим чулком колени Кантари... И дайте хорошего тумака ей в живот.
Сержант стал наливаться розовой краской.
— Знаете, — сказал он, не скрывая негодования, — я вообще-то слышал кое-что про ваш юмор, но поверьте, это не тот случай...
— Не злитесь, — сказала Карина примирительно. — Во-первых, мне известно полное имя Кантари — Марз-он-то-коус-тх'ори-дин-Хонг. И кое-что о её прошлом. Понимаете, я много работала в разных секторах и не верю в совпадения.
Мартин немного сник. Прошлое у такой девушки, как Кантари, конечно, имелось — и вполне весёлое прошлое, по всей видимости.
— Но вы не расстраивайтесь — я никому ничего не скажу. И вы ей ничего не говорите... Кроме одного — ударите и сразу же скажите одно слово: «Маска». И это всё. Вот третья вещь, о которой я прошу. Хотите — сделайте так, не хотите — не надо...
И оставив недоумевающего сержанта размышлять о женских странностях, Карина проследовала в кабинет шефа — принимать задание и включаться в работу.