Часть 2.
Эля уплетает омлет так, будто голодала неделю. На ней моя майка, которая по длине годится в платье. Родная одежда Эли сушится на улице – раз уж девчонка остается на неопределенное время, уйти чумазым чертенком я ей не позволю.
Из разговора я узнал, что ей семнадцать. В университет она не поступила – на бюджет не прошла, а на платное не было денег. Мать пьет, отец временами тоже. Домой Эле категорически не хочется.
– Знаешь, Макс, – Эля осматривает просторную столовую. – А мне у тебя нравится!
Я скрещиваю руки на груди.
– Во-первых, не Макс, а Максим Игоревич, – делаю замечание я. – А во-вторых, твои манатки скоро высохнут, и покатишься на все четыре стороны. Так что не привыкай.
На Элю тирада не производит впечатления. Она хихикает и постукивает вилкой по тарелке.
– Да ладно тебе, Макс. Ты ненамного старше меня.
– Мне двадцать шесть.
– О да, – фыркает Эля. – Наверно, мамонтов помнишь.
И когда она успела так понаглеть? Час назад еще рыдала. Приподнимаю брови.
– Всего-то девять лет разницы! – по-детски улыбается вредная девчонка. – Знаешь, я думаю, мы подружимся.
Эх, жаль, выше лба брови поднимать я не умею.
– Сомневаюсь, – холодно бросаю я.
Эля поджимает губки.
– Грубиян. Неудивительно, что один живешь.
В этот неудачный момент я решил выпить воды и, конечно, поперхнулся. Она что, экстрасенс?
– У тебя одна зубная щетка, – поясняет девчонка.
– У меня работа двадцать четыре часа в сутки, – сквозь зубы процеживаю я.
И когда она уже отсюда уберется? Невольно смотрю на часы.
– Кстати, раз такие дела, можно я у тебя поживу? Недолго, всего пару день...
– ВОН!
Похоже, во мне проснулся убийца, и девчонка это чувствует – потому что подскакивает и мигом выметается из дома.