XV
– Есть кто-нибудь?
Голос врывается в тишину деревянного домика, ударяется об мебель, впитывается в шторы, а после растворяется в холодном одиночестве. Хэйден представляла себе все иначе, но все же надежда на то, что она не одна, теплилась в глубине души, заставляя шагать по дому в поисках брата. Томас и Эхо шли рядом, перекидываясь незамысловатымы фразочками, словно мячом. Только вот рывки броска у обоих были резкими, враждебными, словно они кидают не мяч, а гранату, в надежде что та взорвётся в руках противника. МакКейн же старалась не обращать внимания, и это удавалось, ведь оно было приковано на различные фоторамки, где улыбалась копия Хэйден, не считая того, что она - парень. Пальцы протеза бегло поглаживают каждую фоторамку, словно хотят удостовериться в подлинности и реальности предметов. Но факт того, что в данный момент тут кто-то живёт, отсутствует.
Но Хэйден не хотела останавливаться. Телефон разрывался от звонков Алексея, но девушка шла по дому, не желая никого слышать, пока не увидит брата. Почему-то она не могла подумать, что это может быть всего лишь розыгрышем.
– Его здесь нет... – Раздался голос Томаса, который оказался за спиной Хэйди.
– Упиздовал за три-девять земе-е-ль, – пропела Эхо, стуча мыском лабутена по ножке стола, что стоит в гостиной. – Жрать хочется, не находишь?
МакКейн лишь прикрыла глаза. Живот вместо нее дал ответ в виде урчания, и Хэйд слегка кивнула. Не успела девушка что-то сказать, как двое позвали ее на кухню и указали на холодильник, улыбаясь.
– Там есть еда. Ешь. – Томас говорил тепло, даже не обращая внимания на то, что еда в холодильнике могла стоять месяцами. Но Хэйд открыла дверцу, решив посмотреть.
Продукты, казалось, были куплены неделю назад. Запахи колбасы, сыра, салата с майонезом витали вокруг девушки, заставляя ту вытаскивать все, что попадется под руку. Голод словно зверь напал на девушку, и та просто положила все на стол, после чего приступила к еде. Такого голода у нее не было ни разу.
Томас быстро покинул девушек, да так, что Хэйд заметила отсутствие парня лишь после трапезы. Эхо сидела на тумбочке и курила, а Хэйд решила последовать примеру.
– А откуда вы вообще взялись в больнице? На больных вы не были похожи... – Начала МакКейн, отправляя в организм порцию никотина. Тошнота подступила к горлу, но Хэйд сумела ее подавить.
– Мы тебя помним с малых лет. Нашли, решили проведать. Мы и не думали, что жизнерадостная Хэйди стала таким говном! – Ее голос казался груб, резок, но было ясно, что такой тон был явно не по воле Эхо. – Но теперь-то мы сделаем твою жизнь красочнее, чем когда-либо.
– Да куда ж красочнее... – Вздохнула Хэйд, после посмотрела в окно. Рядом с домом остановилась машина. – Том сказал, что это Макс вас ко мне послал.
– Не совсем. Он нас не помнит так же, как и ты, так что... – Эхо замолчала, так как дверь дома открылась, и в нее вошёл неизвестный парень.
***
Спустя месяц
Лёгкая зимняя прохлада сменяется весёлым танцем радостных солнечных лучей. Хоровод утренних снежинок витает в квартире, куда прорвался сквозь открытую форточку. Квартира наполнена зимней прохладой, но маленькой Хэйди совсем не страшно.
Девушка тихо сопит, обнимая ногами и руками горячее мужское тело. Что может быть лучше личного обогревателя в виде мужчины? Конечно, этого типа нельзя назвать мужчиной, ведь ему лишь семнадцать. Но, пожалуй, это самый родной человек в жизни Хэйден.
За этот месяц ничего особенного не случилось, на первый взгляд. Но нет, Хэйден нашла брата. Совсем девушка забыла о своем дне рождении, который никто не праздновал вовремя, поэтому Макс устраивал вечеринку в клубе. Да-да, у Хэйди есть брат-близнец, который теперь живёт вместе с девушкой в той квартире, в которой жила когда-то вся семья. В тот день, как сказал Максим, когда мама умерла от передоза, сам парень (тогда же мальчик) был у тех самых знакомых на ночевке, где оставался довольно часто. Эти люди были ему как родные. И все же, не смотря на такую долгую разлуку, брат и сестра быстро привыкли друг к другу, словно всегда были вместе. Алексей был рад тому, что девушка нашла брата, позволил жить ей отдельно, не забывая навещать. Хэйден даже слушала от брата, что Лёша в нее влюблен, но отношения были самым ужасным, что могла иметь МакКейн. Хотя брат не переставал твердить, что вечно в одиночестве прожить невозможно.
И вот этот самый тип начал гладить девушку по голове, мурлыкая приятные фразочки и различные комплименты. Хэйден заулыбалась, делая вид, что спит, но это удавалось плохо. Тогда горячая ладонь легла на низ живота Хэйден, так как Макс отлично знал о недотрахе сестры. Лёгкое поглаживание заставило Хэйд выгнуться и простонать, и лишь тогда парень убрал руку.
– Вставай, малышка, хватит спать, – Макс поднялся с места и потянулся, пока девушка, будучи смущенная, спряталась под одеялом.
– Холодно. И хватит так делать. Иди отсюда, не мешай спать.
МакКейн-старший (на каких-то пятнадцать минут) закатил глаза и отправился в душ, в то время как его сестра принялась себя ласкать под одеялом, чтоб не ходить целый день, как на ножах.
Через пару часов оба сидели за столом и завтракали. Обучение Хэйден не продолжала, так как состояние не позволяло - учителям не нравилось, что девушку может вырвать прямо на уроке, хоть обучение было и надомным. Сегодня как раз тот день, когда Хэйд должна идти к врачу, дабы узнать причину отталкивания пищи организмом. Макс бы и сам пошёл с сестрой, но он был занят, как сказал сам, поэтому сможет лишь проводить девушку до больницы, а там их пути разойдутся буквально до следующего дня. МакКейн это не нравилось, но пришлось смириться.
После сытного завтрака Хэйден и Макс отправились в больницу, держась за руки. Хэйд и Макс - как две капли воды похожи, не считая разного роста (Макс на голову выше сестры), длины волос, телосложения и пола. Прохожие могут и не так понять, но обоим было все равно на мысли окружающих. Главное, что они сами знали, что они просто брат и сестра, не более.
Через полчаса по заснеженной пешеходной дороге двое дошли до больницы. Макс отвел девушку на этаж, а после поцеловал в голову и ушёл, оставив бывшую наркоманку на растерзание хищных взглядов, из которых состоит очередь. Но МакКейн не растерялась, а села в кресло, взяла телефон и решила позвонить Леше, так как вот так сидеть очень нудно.
– Алло, привет. Не отвлекаю? – Хэйд прекрасно знает, что у Лекса урок.
– Нет. Не поверишь, милая, но я теперь преподаю в твоём классе. – Голос психолога кажется радостным, а девушка язык проглотила. – Слушай, не хочешь сегодня ночью сходить на вечеринку? Одна моя знакомая устраивает, будет весело.
Хэйден забегала по полу глазами, не зная ответа, которым лучше всего одарить учителя. На первый взгляд, девушка давно не веселилась, но с другой стороны - неизвестна будет реакция новоиспечённого братца.
– Вы Хэйден МакКейн? – Спросил вдруг вышедший врач. Конечно, ведь у всех записи по времени.
– Да, – ответила Хэйд, но тут же пожалела об этом.
– Вот и прекрасно! – Раздалось вдруг на той стороне провода. – Сегодня в семь заеду за тобой. А теперь пока, милая, мне пора вести урок.
Девушка даже не успела возразить, как Алексей Павлович отключил телефон. Вдох-выдох. Ладно, Хэйд, это же всего лишь вечеринка, что такого?
Встав с места, девушка отправилась в кабинет за врачом, а после закрыла дверь. Женщина иногда поглядывала на протез Хэйд, что было не в новинку.
– Несчастный случай.
Женщина явно смутилась, но после села за стол и взяла медицинскую карту девушки, которую пришлось делать заново, так как старая была утеряна пьяницей-отцом. Врач посмотрела на девушку, и та начала:
– Понимаете, меня часто тошнит. Но при этом я не могу остановиться, поедая все, что лежит в холодильнике. Возможно, как утверждает брат, у меня недостаток чего-то там в организме, но я все неудачно смешиваю, вызывая тем самым рвоту. Или отравилась.
Если честно, Хэйд не любит врачей. Ей хватило того, что та лежала в больнице, большего же ей не надо. Кстати, Том и Эхо стали лучшими друзьями Хэйден, что является одной из ярких перемен в жизни девушки. Тогда врач встаёт, просит задрать кофту, а потом щупает живот, низ живота. Вопрос застал врасплох:
– Когда у вас последний раз были месячные?
Если честно, Хэйден никогда не следила за овуляцией, да ей и без разницы было, есть ли месячные или нет. Они уходили так же быстро, как и приходили, а дату МакКейн даже и не думала отслеживать. Пожалуй, девушка была самой счастливой в этом плане. Да и как это влияет на отравление?
– Не знаю. – Пришлось отвечать честно.
Женщина лишь кивнула, что-то записала в карту, когда отошла, а после протянула ее девушке.
– Думаю, можете прямо сейчас посетить гинеколога, дабы узнать причину рвотных позывов.
Девушке стало не по себе. Казалось, повторяется что-то страшное, что уже некогда было. Но когда и что - остаётся загадкой.
И вот совсем скоро Хэйден оказывается напротив кабинета гинеколога, возле которого, благо, очереди не наблюдалось. Девушка перевела дух, словно идёт на фронт или же стоит перед кабинетом алгебры, где вот-вот надо сдать экзамен, а после вошла внутрь, не забыв постучаться.
– Да? – Спросила престарелая особа с бледно-фиолетовыми волосами, сквозь которые была видна старая кожа головы и множество перхоти.
– Мне сказали придти сюда. Меня тошнит... – Хэйд протянула собеседнице карту.
Старушка взяла ее, посмотрела последнюю запись, а после приказала Хэйд устроиться с голым низом на специальном кресле. Хэйд было не по себе, но делать нечего. И вот девушка с трудом, но забралась на кресло и запрокинула ноги на специальные чашечки, которые обязаны их держать. Обшивка кресла обдала кожу девушки холодом, от чего по телу пробежалась орда мурашек. Вскоре женщина подошла и принялась за работу.
Что-то ощупав снаружи и внутри, старушка выпрямилась и сняла перчатки. Хэйден поглядела на нее и заметила, что та словно светится от восторга. Обычно так светятся люди в том случаи, когда видят чудо.
– Что у меня? – Слегка дрожащим голосом прошептала Хэйд, закусывая губу. Протез сжал подлокотник.
– Не волнуйся, милая, – произнесла старушка, оставляя пометку в карте. После гинеколог повернулась к Хэйден, и ее улыбка стала вдвое шире. – Поздравляю, моя хорошая, ты беременна.