XIII
Лёгкое прикосновение Жизни рождает некую надежду на свет, который ты увидишь в скором времени. Его ладони не такие холодные, не такие мерзкие, как у Смерти. Лёгкие, еле ощутимые прикосновения Жизни побуждают сердце биться умеренно, а мысли переваривать лишь оптимизм, наполняя им капилляры. Так и хочется утонуть в этих сладостных объятиях, прижаться и зарыться лицом в могучую теплую грудь, слушая красивые песнопения ангельского исполнения. Кажется, что счастье наконец нашло своего хозяина, который впредь стал достоин этой долгожданной встречи.
МакКейн открывает сначала один глаз, после другой. Лёгкий свет даже не резал глаза, что вызвало явное облегчение у девушки. Голова слегка болела, но лёгкие прикосновения чей-то руки словно пытались сгладить дискомфорт. Хэйден повернула медленно голову, замечая незнакомца.
– С пробуждением, Хэйди, – нежно шепнул парень, оставляя лёгкий поцелуй на лбу девушки. МакКейн присмотрелась.
Парень казался знакомым, но девушка понимала, что не знает о нём ничего. Каштановые волосы спускались до самых плеч симпатичной косой, ясно-зеленые глаза сияли доброжелательностью и лёгким переживанием. Одет тот был просто, но эта рубашка так понравилось Хэйден.
– Мы... Мы знакомы? – Выдаёт девушка, закусывая губу. Ей было не по себе от странного ощущения, которое та пережила, но почему-то незнакомец ее успокаивал обычным присутствием.
– Меня зовут Том. Будем знакомы. – Улыбнулся парень, поглаживая руку девушки. – Я твой друг детства. Твой брат так переживал за тебя, что заставил меня найти тебя...
Хэйден мотнула головой. Брат? У нее нет брата. Значит, это какой-то самозванец решил воспользоваться положением девушки, а после ограбить или ещё чего. Но даже когда мысли перестали путаться, Хэйден решила высказать этому Тому то, что не имеет брата, как того словно и не было на кровати. МакКейн мотнула головой, а после посмотрела на потолок. Голова вновь заболела, и в ней начали всплывать воспоминания.
***
– Что случилось, расскажите подробнее? – Спросил психиатр, смотря на больную, которая стояла перед ним и уперто твердила своё.
– Я не буду терпеть вечно! Отведите меня к нему! – Хэйден перешла на крик, сжимая свои пальцы и пальцы протеза. Слёзы скапливались на уголках глаз, но нельзя казаться слабым пред этими имбицилами.
– Мисс МакКейн, прошу вас, успокойтесь... – Мужчина с клювом вместо носа снова собрался щебетать своё, но Хэйд решила действовать.
Девушка толкнула мужчину в грудь и побежала из кабинета, снося на своём пути больных и врачей, лишь бы никто не догнал. Расстояние было небольшим, но казалось, что прошла целая вечность, пока пациентка оказалась в реанимации. Атмосфера все ещё слегка угнетала, но Смерть больше не витала вокруг палат в надежде на новую жертву. Девушка бежала по памяти по коридору, ей хотелось знать, что с ним хорошо. В тот момент, когда она обнимала тело, спасая от лапищ наглой Смерти, она не могла понимать ничего, кроме того, что ее родная душа в опасности. И лишь сейчас разум присутствовал, не забывая кричать о том, что нельзя забывать о парне.
Но палата пуста. Пуста, словно здесь никого не было очень давно. Могло ли Хэйд присниться это или же галлюцинации решили овладеть девушкой? Хэйд слышала, что после комы такое бывает, но верить в то, что здесь никого и ничего не было, невозможно.
– Простите? – Послышался голос девушки за спиной, на который Хэйд обернулась. Та не знала, кто это особа, но она сразу пояснила, заметив слёзы подростка. – Молодого человека недавно перевезли в травматологию по случаю улучшения здоровья. Палата номер семь.
Хэйд не могла быть радостное, чем сейчас. Она кивнула девушке, улыбаясь, и побежала в поисках нужного отделения. Почему так и тянет бежать навстречу тому, что испортило всю жизнь? Зачем мотылёк летит на огонь, если уже успел обжечься? Наверно, каким бы горячим не был огонь, мотылёк раз за разом чаруется танцем пластичных языков пламени и летит, наивно веря в то, что языки примут в танец новенького, но они лишь убивают. Раз за разом Хэйден обжигалась об огонь, будучи мотыльком, но почему-то это не было особым уроком о граблях для девушки. И вот она уже стоит перед палатой, кусая губы и глотая слёзы. Открывая дверь, бабочка снова завораживается смертельным танцем.
Его глаза смотрят в потолок, но он словно чувствует и опускает. И их взгляды пересеклись. Его нога покрыта гипсом, тело слегка помято, но Хэйд видит его живым. Такие родные черты его тела, хоть и скрытого под одеялом, встречают девушку. Она смотрит на его лицо, на его руки, которые покоятся поверх одеяла, на его выражение. О чем он думает, видя ее?
– Хэйд...
Голос такой, каким она запомнила. Такой нежный, чувственный, слегка раздражающий, но не менее манящий. Хэйд до сих пор не могла поверить в то, что была виновата в его борьбе за жизнь.
Flashback
Морозное двадцать восьмое декабря встречает дурным настроением. Сегодня надо ехать в лагерь, но зачем? Раньше была хоть какая-то надежда на то, что там будет любимый человек, а сейчас этот самый человек бежит прочь, узнав страшную правду. Да, он стал причиной перемены ее жизни, но все это лишь во благо. Что будет хорошего от сожительства с отцом алкашом, который каждый божий день поднимает руку на собственную дочь?
Наверное, все ж надо съездить. Он не собирается бросать ее только из-за ее отвержения. Учитель психологии - очень банально, так что парень уверен в том, что тот настоял на поездке. А раз так, он тоже обязан ехать.
Митяй из последних сил бежал на место остановки автобуса соседнего города, боясь опоздать. Вообще, опаздывать - это не в репертуаре парня, но он просто задумался о том, что глупо будет ехать, а потом вспомнил о Хэйд. Это же не грех, не так ли?
В итоге парень прибежал. Баскаков оказался здесь не один, но автобус и не собирался уезжать. Лишь через час водитель сказал, что все могут садиться по местам.
Картина города за окошком автобуса казалась такой неинтересной по сравнению с мыслями, которые приходили в голову. Воспоминания о Хэйден будоражат кровь, как ни что другое, а та ночь - самое прекрасное, что случилось с Митяем за всю его жизнь. Как же эта дурочка не понимает, что парень старается лишь для нее? Он даже решил взять ее к себе, под свою опеку, но нет, она отталкивает. За что?
"Ладно, Митя, не надо думать о плохом. Сейчас ты приедешь в лагерь, найдешь Хэйди и признаешься ей во всем. Она простит, обнимет, поцелует. Вы будете самыми счастливыми в этом долбанном мире. И никак иначе!" – Митяй улыбнулся своим мыслям, как вдруг последовал толчок, от которого автобус грубо перевернуло.
The end Flashback
Воспоминания об отце прожигали дыры в любящем сердце, заставляя метаться между желаниями. Простить или проклинать всю жизнь? Любить или забыть? Но как бы не хотелось поступить, второе всегда останется лживой маской.
Так МакКейн могла стоять вечность, но чья-то ладонь легла на плечо девушки. Хэйд обернулась и увидела знакомого незнакомца. Рядом стоял Том, который смотрел на Митяя с сожалением.
– Не думаю, что он заслуживает твоей любви... – Произнёс парень, слегка поглаживая плечо Хэйд. Девушка лишь бросила последний взгляд на Митяя, а после отправилась обратно в палату. – Ты правильно поступила.
– Лишь бы отгородить от Смерти... – Выдохнула Хэйд, вспоминая скользкие пальцы, по пути инстинктивно прижимаясь к телу тёплой Жизни.