Часть 2. История Чимина
— Чимин-а, помоги застегнуть. — Девушка в белоснежном платье встаёт спиной к русоволосому парню.
— Конечно. — Омега улыбается и за считанные секунды справляется с пуговицами на свадебном платье. — Ты такая красивая, нуна...
Девушка поворачивается к брату и улыбается.
— Я очень нервничаю...
— Брось, — Чимин берёт её руку, — всё будет хорошо. Я тебе так завидую, — с ноткой грусти произносит он, но всё равно чувствует счастье за сестру.
— Эй, тебе только восемнадцать. Ты ещё встретишь свою судьбу, — мягко говорит старшая и треплет Чимина по волосам.
— Йа! Сыльби, я же только причесался, — уклоняется парень, приглаживая разлохмаченные пряди. — Ты только на два года старше, — бурчит он, — не говори так, будто жизнь видела.
— Утю-тю, милашка, — смеётся омега и слегка сжимает нежную щёчку младшего.
— Я принесу ленты, — внезапно вспомнив о важных деталях в причёске невесты, сказал Чимин, — подожди немножко.
Пак выходит из комнаты, где уже три часа трудился над образом старшей омеги, и спускается вниз по лакированной лестнице трёхэтажного особняка. Он быстро находит взглядом ещё одну старшую сестру — Наён, — которая помогала накрывать на стол в большом зале для гостей. Уже почти всё было готово, музыканты настраивали свои инструменты, а горничные по десятому кругу протирали красивые колонны из белого мрамора и хрустальные вазы, в которых стояли букеты из красных роз. Всё должно быть идеально в этот день.
— Нуна, — шёпотом зовёт Чимин омегу, и та оборачивается, — подойди, пожалуйста. — На всякий случай парень машет рукой. —Где ленты, которые мы вчера купили? — спрашивает он, когда сестра оказалась рядом.
— Они в моей комнате, сейчас принесу. — Омега снимает с себя фартук и отдаёт младшему.
— Да... И сделай ты, пожалуйста. У тебя лучше получится, — немного подумав, сказал Чимин. — А я тут помогу.
Наён кивнула и направилась к лестнице, а Пак, надев фартук, уже собрался идти к папе и остальным взрослым, как его остановил смутно знакомый голос, произнёсший имя омеги.
— Чимин-и?
Парень оборачивается и видит стройного и весьма симпатичного альфу. Ильхун — его троюродный брат. Они были достаточно близки в детстве, несмотря на разницу в возрасте в четыре года, а потом старший уехал учиться, пропав на пять лет.
— Хён? Ты тоже здесь? — Чимин округляет глаза и растягивает губы в улыбке. — Боже, я так скучал! — восклицает он и обнимает альфу. — Почему ты не писал мне? — отстранившись, обиженно поинтересовался русоволосый.
— Прости, Мин-и, я был очень занят, — произносит Ильхун и закусывает губу, откровенно разглядывая омегу перед собой, — ты очень вырос с нашей последней встречи.
Чимин улыбается и крутится вокруг своей оси пару раз.
— Естественно! Пять лет прошло, хён. Я совсем взрослый, — смеётся парень, совершенно не замечая странного блеска в глазах напротив.
— Да, Мин-и, да...
***
Торжество в самом разгаре. Чимин сидит за столом и смотрит на священника, который полчаса назад регистрировал брак его сестры. Тот осушает уже неизвестно какой по счёту бокал со спиртным, и Пак искренне удивляется, ибо всегда считал, что для священников подобное является тяжким грехом. Священнослужителю, казалось, совершенно без разницы: он расстёгивает верхние пуговицы на своей рубахе и просит рядом сидящего альфу налить ему ещё. Странно.
— Скучаешь? — произносят на ухо, и Чимин вздрагивает. Он поворачивает голову и видит улыбающегося Ильхуна, который, кажется, тоже уже успел подружиться с алкоголем на этом празднике.
— Да не оче...
— Пойдём со мной, — перебивает альфа.
— Куда? — удивляется Пак. — Только всё началось.
— Ну, Чимин-а, — тянет Ильхун, — я хочу кое-что показать тебе, пойдём. Я завтра рано утром уже уезжаю, — для большей убедительности добавляет он, наблюдая, как лицо младшего заметно мрачнеет.
— Как? Я думал, мы успеем пообщаться...
— Поэтому пошли со мной, — улыбается альфа. — Здесь всё равно все заняты молодожёнами, и наше отсутствие никто не заметит. — Он подмигивает и кладёт ладонь на омежье плечо, едва заметно поглаживая.
— Ладно...
Поднявшись, омега идёт за братом и удивляется, поняв, что тот держит путь на чердак, но ничего не говорит. Зайдя в помещение, которое не заполнял полумрак лишь благодаря полосе света из небольшого окна, Чимин огляделся, всё никак не соображая, почему они пришли именно сюда, хотя вполне могли выйти в сад. Если подумать, в детстве они часто играли тут, так что, вероятно, альфа хочет предаться воспоминаниям или ещё что-то такое...
— Почему мы здесь? — уже вслух поинтересовался парень. — Хён, что ты хотел мне показать? Это разве здесь?
— Ага, — прикрыв дверь, ответил Ильхун и приблизился к омеге.
Чимин стоит, слабо улыбаясь, и глупо, наивно ждёт, когда же старший наконец покажет то, что хотел. Но тот внезапно впивается в его губы, с силой притягивая к себе за талию. Омега в шоке распахивает глаза и пытается отстраниться, но Ильхун в разы сильнее...
— Ты... что делаешь, хён?! — испуганно спрашивает Пак, отворачивая голову в сторону и всё ещё стараясь отпихнуть от себя альфу.
В какой-то момент это получается сделать по чистой случайности, и Чимин отскакивает от брата на пару шагов.
— Ильхун, давай вернёмся... — Голос дрожит, а ноги отказываются держать из-за страха.
Альфа же пальцами зачёсывает волосы назад и смотрит на парня перед собой нечитаемым взглядом, едва заметно облизываясь.
— Да, конечно, извини... — вдруг произносит он, а потом, развернувшись на пятках, и вовсе направляется к двери и выходит.
Омега, всё ещё в шоке и непонимании, пошёл следом, желая поскорее вернуться к гостям и всё забыть, но именно в тот момент, когда он потянулся к ручке, дверь резко распахнулась. Тупая боль растеклась по всему лбу, и парень тихо зашипел, отшатываясь и прижимая ладонь к ушибленному месту. Альфа, не теряя времени, снова закрывает дверь и в следующую секунду валит парня на небольшой, немного пыльный диван, который стоял возле стены. Чимин охает.
— Прекрати... Что ты делаешь?! — Омега упирается ладошками в грудь парня, снова пытаясь оттолкнуть. — Н-не н-надо, хён, п-пожалуйста, — уже в открытую рыдает омега, чувствуя, как с него снимают праздничные брюки.
Чимин ощущает мокрый язык на своей шее, и первая слеза скатывается по щеке. Не так он должен был получить свой первый поцелуй. Не так должен был случиться его первый раз. И уж точно это не должен был быть его старший троюродный брат.
Он невольно вспоминает приятные моменты из детства: как они играли, как Ильхун защищал его от вредных старших омег и хулиганистых альф. Чимин просто не может поверить, что это один и тот же человек. Больно.
— Ты же мой брат... Как ты можешь... — Омега не оставляет попыток выползти из-под придавившего его тела, но снова терпит неудачу и чувствует, как его переворачивают на живот и зажимают рот ладонью. Видимо, он начал кричать...
— Тихо, Мин-и, ты такой аппетитный. — Альфа мажет губами по уху, а Чимин впервые чувствует отвращение к человеку. — Я очень соскучился... Ты стал таким... Таким... М-м...
— Ненавижу... — шепчет омега, а внутри всё обрывается. Он уже не пытается кричать, не пытается отодвинуть вбивающего его в этот проклятый диван альфу. Ему даже кажется, что он больше не чувствует боли из-за того, что тот его порвал, не потрудившись хотя бы немного растянуть. Горячие слёзы стекают на старую пыльную обивку, а Чимин на периферии сознания пытается понять, что же он сделал такого ужасного в прошлой жизни.
***
— Не обижайся, Мин-и. — Ильхун застёгивает свою рубашку и заправляет её в брюки. — Перед тобой невозможно устоять...
Чимин не слушает. Чимин сидит, обхватив руками колени и с силой прижимая их к груди. Из-за слёз перед собой ничего не видно, а тупая боль где-то в районе сердца не даёт нормально дышать. Он медленно поворачивает голову и кидает пустой, абсолютно ничего не выражающий взгляд на альфу.
— Прочь, — одними губами говорит он и снова отворачивается.
Ильхун слегка улыбается и подходит к младшему, подцепив его подбородок указательным пальцем.
— Ты был очень хорош... — Омега вздрагивает.
— Прочь! — кричит он, и новая порция слёз стекает по щекам, обжигая глаза.
Альфа хмыкает и на этот раз действительно покидает чердак. Чимин сидит ещё минут десять, отказываясь верить в произошедшее. В горле противный ком, слёзы душат, а всё тело, в особенности попа, ужасно болит. Чимин с отвращением вытирает рукавом белоснежной рубашки свои губы, всё ещё чувствуя на них чужой язык, а затем с горем пополам натягивает на себя брюки, которые Ильхун швырнул в дальний угол чердака...
Омега на негнущихся ногах спускается вниз, сразу натыкаясь там на разгневанного отца — высокого, немного полного альфу пятидесяти пяти лет. Мужчина стоит молча пару секунд, рассматривая начинающие краснеть отметины на шее своего сына, а потом дарит звонкую, обжигающую пощёчину. Вот так. В самый разгар торжества, когда все гости устремили на них свои взгляды.
— «Был очень хорош»? — цедит мужчина, а Чимин снова начинает всхлипывать, прижимая ладонь к пострадавшей щеке.
— Отец...
— Шлюха!
Вторая пощёчина, а в следующее мгновение омега теряет сознание. Словно сквозь вату он слышит обеспокоенный лепет своих сестёр, плач папы, гневные речи отца, и окончательно отключается. Уже потом Чимин узнает, что родитель пошёл его искать, когда случайно услышал от друзей Ильхуна, что тот последовал на чердак за альфой. Уже потом Чимин узнает, что мужчина услышал лишь «Ты был очень хорош», стоя за дверью. И уже потом Чимин узнает, что родной отец поверил Ильхуну, сказавшему, что омега на него накинулся, а он не смог устоять в силу возраста и бушующих гормонов.
***
Чимин открывает глаза, чувствуя, что его теребят за плечо. В своей комнате, освещённой лишь тусклой луной, он еле разглядывает грозный силуэт отца. В висках неприятно стучит, а горло сжимает невидимая рука внезапного волнения и ощущения, что больше ничего не будет хорошо.
— Одевайся, — кидает мужчина и выходит из помещения, оставляя сына наедине с недоумением, всё тем же волнением и страхом перед неизвестным.
Омега слушается, надевая бежевый растянутый свитер и штаны, и идёт вниз, где его уже ждал отец. Тело после произошедшего всё ещё болело, щека ныла, а ноги отказывались нормально двигаться.
— Быстрее, — холодно говорит альфа, даже не смотря в сторону Чимина, который вот-вот снова рухнет на пол.
— Мы куда-то едем? — еле выдавливает из себя парень, кинув взгляд на небольшую сумку, которая стояла возле ног родителя.
— Ещё спрашиваешь? — шипит мужчина. — Едем туда, где ты будешь расплачиваться за совершённый грех.
Чимину становится трудно дышать. Только сейчас он замечает рыдающего папу и сестёр в дальнем углу большого гостевого зала. Он смотрит на них брошенным котёнком, а те опускают головы, сильнее зажимая рты ладонями, чтобы громко не всхлипывать. Омега снова поднимает глаза, из которых бегут горячие слёзы, на отца.
— Отец... Позволь всё рассказать...
— Замолчи. Мне никогда не отмыться от этого позора.
— Отец, прошу... — Чимин падает на колени, обхватывая руками ноги мужчины.
— Поехали. — Альфа непреклонен. Он отрывает от себя сына и идёт к выходу из особняка
— Я хочу обнять папу... — хрипит омега, поняв, что не в силах что-то изменить. — Позволь мне обнять папу... П-пожалуйста...
— У тебя три минуты.