ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Оррен выскочил из дома, спустился в гараж, рванул дверцу грузовичка и вдруг резко остановился, осознав, что идти ему, собственно, некуда. Бормоча свое любимое ругательство, он снова захлопнул дверцу и направился к шкафу с инструментами. Выдвинув ящики, извлек гаечный ключ, вытащил из сумки, висевшей на крючке, кусок ветоши и начал драить и без того сверкающий металл. Удовлетворившись результатом, он повесил этот гаечный ключ и достал следующий. Оррен всегда содержал свои инструменты в образцовом порядке. Они давали ему средства к существованию и были слишком дорогими, чтобы относиться к ним без должного внимания. К тому же его успокаивала механическая работа.
Капая машинное масло на ветошь, он перенесся мыслями к событиям, происшедшим в его доме. Единственной его заслугой было то, что он выкрасил четыре стены в три разных цвета, как ему было сказано, а его дом неожиданно стал похож на картинку из журнала. Но даже Мэтти не под силу было добиться таких изменений. Она вынуждена была выпрашивать вещи для убранства его дома у своего отца!
- Оррен?
Это был голос Мэтти. Оррен собрался с силами, повесил гаечный ключ, вытер руки ветошью, задвинул ящики и водрузил на место висячий замок. Сунув ветошь в карман брюк, он наконец обернулся.
- Я не шутил. Семья Эллисов не принимает подаяний. Забирайте все домой!
- Нет! - категорически заявила Мэтти, скрестив на груди руки.
Оррен не был вспыльчивым человеком, но тут он взорвался:
- Черт побери, Мэтти! Делайте, как я вам говорю! Я не хочу, чтобы эти вещи находились в моем доме! Начнем с того, что вы не имели права приносить их сюда!
- Вы сказали мне, что я могу по-новому оформить комнату девочек.
- Я не предполагал, что для этого вы обдерете дом своего отца!
Она закатила глаза.
- Не говорите глупостей! Все эти вещи хранились на чердаке. В лучшем случае их пустили бы на дешевую распродажу!
- Прекрасно. Если вы не хотите брать их обратно, тогда я должен буду их у вас купить. - Он вытащил бумажник. - Сколько?
Мэтти отпрянула, разинув рот.
- Да как вы смеете? Это самое большое оскорбление, которое вы...
- Оскорбление! Разве это оскорбление - желание расплатиться с вами? Это оскорбление - желание самому заботиться о своих детях?
- Вы заботитесь о своих детях, Оррен. Вы изнуряете себя ради своих детей. Неужели вы думаете, что я этого не вижу?
- Не знаю, что вы там видите, Мэтти! Но совершенно ясно, что увиденное вам не особенно нравится, потому что вы, кажется, одержимы желанием это изменить!
- Неправда! Я просто хочу помочь. - Она подошла ближе, умоляюще сложив руки. Ее изумрудные глаза сверкали. - Вы так много работаете, Оррен! Иногда, приходя с работы, вы выглядите очень усталым! Я просто хочу сделать этот дом уютным. Для вас и детей.
Эти слова могла бы произнести какая-нибудь жена своему мужу в оправдание огромной суммы, истраченной на что-то для дома. Это потрясло его до глубины души. Она была няней его детей, а не его супругой!
- Я нанял вас, чтобы вы смотрели за моими детьми и готовили им еду, а не для того, чтобы вы перевернули здесь все вверх ногами! - возбужденно заявил он. - Я больше ничего не узнаю в своем доме!
- Я... понимаю. Очень сожалею. Я не сознавала, что перешла границу. Я... я сейчас ухожу. Ужин на... - Мэтти судорожно сглотнула, и он запоздало понял, что она сдерживает слезы, - на п-плите! - Она повернулась и пошла к ступенькам.
В мгновение ока его злость исчезла, и на смену ей пришла жалость. Неожиданно он почувствовал себя самым жестоким человеком на свете.
- Мэтти, постойте!
Она подчинилась и замерла на месте.
- Я не собирался доводить вас до слез, - произнес он сконфуженно.
- Я понимаю, - сказала она голосом, в котором слышались слезы. - Я виновата. Я слишком... увлеклась. - Она всхлипнула, смахнула слезы и мягко добавила: - Все в порядке.
- Нет, вы не виноваты. Вы не хотели делать ничего плохого.
Она повернулась к нему. В ее глазах стояли слезы.
- Я действительно не хотела, Оррен. Клянусь! Я думала, что девочки обрадуются, Чэз получит собственный угол и все это немного снизит ваше напряжение! Я только хотела... - У нее задрожал подбородок, а у Оррена перевернулось сердце.
- Я знаю. Знаю, - тихо сказал он, приблизившись к ней и обняв ее за плечи, как если бы она была его ребенком. - Все нормально. Вы старались помочь. - Он отбросил с ее лица прядь темных шелковых волос. По его позвоночнику пробежала дрожь. Как бы он ни убеждал себя в этом, она не была ребенком. Он подумал, что мог бы быть... Нет, он, безусловно, попал в беду.
Мэтти подняла голову. Ее маленькая сильная рука сжала его плечо.
- Пожалуйста, не сердитесь на меня, - прошептала она, четко выговаривая каждое слово своими пухлыми розовыми губами.
Он с ужасом почувствовал, что его ладонь ласково коснулась ее шеи. Но тут же забыл об этом, поскольку взгляд упал на ее губы. Оррен закрыл глаза и прижал свои губы к ее губам. Мэтти застыла, словно испуганная таким поворотом событий. Но тут ее рука скользнула вверх по его затылку, а губы раскрылись. Неожиданно потеряв равновесие, Оррен качнулся в ее сторону. Чтобы устоять на ногах, Мэтти обхватила его рукой за талию и прижалась к нему. Он почувствовал прикосновение ее на удивление крепких грудей. Прошла целая вечность с тех пор, как он держал в своих объятиях какую-либо женщину. Он обвил рукой ее удивительно тонкую талию, не совсем понимая, в какой момент его рука оказалась на этой талии, и почувствовал, как Мэтти, слегка застонав, привстала на цыпочки. Обрадованный, он наклонил голову, сильнее прижимая свои губы к ее губам и уткнувшись носом в ее щеку. Ее кожа была гладкой, как шелк, дыхание горячим и свежим.
Дрожа, она тянулась все выше. Его рука скользнула с ее затылка вниз, на спину, затем под мышку и смело обхватила полную крепкую грудь. Его тело отозвалось на это прикосновение, и тут она неожиданно вырвалась.
Он стоял, простирая к ней руки. Его тело протестовало, чувства бурлили. Постепенно голова прояснилась. Мэтти уставилась на него, широко распахнув глаза и раскрыв рот. Оррен оцепенел. Что он наделал?! Он поцеловал няню своих детей - очень юную, очень впечатлительную, - и она сейчас смотрела на него так, как будто он достал до луны!
- О, Оррен!
Ужас охватил его. Он не только поцеловал ее, но еще и коснулся ее груди!
- Нет! - выдохнул он.
Мэтти сцепила руки и невозмутимо улыбнулась, словно с самого начала предвидела, каким разрушительно возбуждающим будет их поцелуй. Оррен вдруг почувствовал себя так, как будто у него выбивают почву из-под ног.
- Нет, нет, нет!
- Оррен, послушайте меня!..
Он закрыл уши руками.
- Ни за что! О Господи! Это ни в коем случае не должно было произойти!
Она скрестила руки на груди и самодовольно усмехнулась.
- Это уже произошло!
- Нет, не произошло! - воскликнул он. - И больше не произойдет! Во-первых, я дал себе зарок избегать женщин. Не хватало мне еще этих проблем! Мне их и так предостаточно, большое спасибо. И, во-вторых, если бы я даже не давал себе никакого зарока, и никаких проблем не существовало, это, во всяком случае, были бы не вы! Вы слишком молоды!
- Мне почти двадцать, - слабо возразила она, уронив руки.
- Вам девятнадцать! Это значит, что вы подросток!
- Я не... - вздохнула она.
- В-третьих, - перебил он, подняв три пальца для большей убедительности. - У меня нет на это времени!
- А я хочу сделать так, чтобы было, - рассудительно сказала Мэтти, но, прежде чем она успела продолжить, он ткнул ей прямо в лицо на этот раз четыре пальца.
- В-четвертых. Я не хочу, чтобы в это были втянуты мои дети! Не желаю, чтобы они подумали, что между нами что-то происходит. Не хочу вселять в них напрасные надежды! Из этого ничего не получится, и они только расстроятся, а я этого не хочу! Они уже лишились одной матери. Не хватало еще, чтобы они потеряли и другую!
- В этом я с вами полностью согласна, - спокойно сказала Мэтти.
- Согласны? - Он заморгал от удивления.
- Конечно, согласна. Не думаете же вы, что я причиню боль детям!
- Т-тогда вы должны согласиться, что мы не можем... не будем... - Он судорожно вздохнул. - Вы понимаете, что это не может повториться?
Она улыбнулась ему улыбкой мадонны - проницательной, ясной, понимающей - и решительно сказала:
- Нет.
Мэтти круто повернулась, улыбнулась через плечо и весело повторила, неспешно подходя к двери:
- Нет!
- А когда придет папа?
Мэтти одобрительно посмотрела на Джин Мэри и зачесала назад падающую на лоб прядь рыжих кудрявых волос.
- Не знаю, дорогая. Он сказал, что задержится на работе.
К ее облегчению и удовольствию, Джин Мэри привалилась к ней и, обняв за талию, захныкала:
- А я хотела спросить папочку, можно ли мне пойти на день рождения к Рамоне.
Мэтти крепко прижала ее к себе.
- Я думаю, что можно.
- Но мне нужен подарок, - возразила Джин Мэри.
А подарки стоят денег, отметила про себя Мэтти. Она даже подумать не могла о том, чтобы самой купить подарок. Оррену это бы не понравилось.
- Послушай, у меня есть идея. Можно сделать потрясающий подарок. Он не стоит денег, но тебе придется заплатить за него. - И Мэтти, видя недоуменное лицо девочки, засмеялась. - Мы заключим сделку. Это будет так. Я сделаю два маникюра, если ты поработаешь на меня два часа.
- А что такое маникюр?
Мэтти взяла маленькую обветренную ручку Джин Мэри.
- Это значит, что я буду втирать в твои руки специальный лосьон до тех пор, пока твоя кожа не станет мягкой, как шелк. Потом я отодвину кожицу у основания ногтей... - Мэтти продемонстрировала это на двух пальцах. - И покрашу твои ногти. Ярко-синим, может быть. Или желтовато-зеленым. Или даже желтым. Потом покрою их блеском и сверху закрепителем. И у тебя будут самые красивые руки, когда ты пойдешь в гости.
Джин Мэри широко раскрыла глаза от удивления.
- Вы сделаете это два раза, чтобы руки были одинаковыми?
Мэтти покачала головой:
- Нет. Я сделаю один маникюр тебе, а второй - твоей подружке Рамоне. Но тебе придется отработать за них два полных часа. Ты согласна?
Джин Мэри радостно запрыгала.
- Ух, ты! Ух, ты! Здорово! Рамона обалдеет! Спасибо, Мэтти! Спасибо!
- Послушай, что мы сделаем. Мы приготовим специальное свидетельство, в котором сообщим о подарке Рамоне, и ты отдашь ей это свидетельство на дне рождения. Ты можешь показать ей свои ногти, чтобы она видела, что ее ждет. А на свидетельстве мы оставим место, куда можно будет вписать дату и время, когда она сможет сделать маникюр. Я договорюсь об этом с мамой Районы. Потом мы заедем за ней и привезем ее сюда.
- И я покажу ей свою комнату! - с воодушевлением подхватила Джин Мэри.
- И ты покажешь ей свою комнату, - согласилась Мэтти.
Джин Мэри подпрыгнула и обняла Мэтти за шею, чуть не свалив ее с ног. Мэтти, смеясь, подхватила девочку.
- Я люблю тебя, Мэтти. Спасибо! Спасибо! - чмокала ее в щеку Джин Мэри.
Мэтти закрыла глаза и крепко обняла девочку, шепча:
- Я тебя тоже люблю, Рыжик.
Когда она снова открыла глаза, то увидела в дверях кухни Оррена. Джин Мэри повернула голову и, заметив отца, немедленно оставила Мэтти и стала быстро выкладывать радостную новость. Кивая и что-то бормоча, Оррен вошел вместе с девочкой на кухню и закрыл дверь.
- И я заплачу за это, делая два часа трудную работу, - сообщила Джин Мэри, постепенно успокаиваясь.
- Это здорово, Рыжик, - сказал ей Оррен. - Просто отлично. Я уверен, что твой подарок понравится Рамоне больше всех других.
- Значит, вы не против? - спросила Мэтти, делая шаг вперед.
Он бросил на нее подчеркнуто холодный взгляд и тут же отвел глаза.
- Конечно, почему же нет?
Она попыталась не обижаться.
- Я накрою ужин для вас.
- Спасибо.
Джин Мэри унеслась рассказать о своей новости, зная, что сможет найти Чэза в «его» комнате за чтением книги.
- Янси и Кэнди спят, - сообщила Мэтти Оррену, вынимая ужин из духовки. - Я пообещала, что вы пожелаете им спокойной ночи, когда вернетесь домой, а утром приготовите необыкновенно вкусный завтрак.
- Я заведу будильник и встану немного раньше, - кивнул Оррен и направился к раковине вымыть руки.
- Я уже все приготовила, - сообщила Мэтти, показывая на маленький листочек бумаги на рабочем столе, - написала все инструкции.
В ответ он пробормотал нечто нечленораздельное.
Прекрасно зная, что он не сядет за стол, пока она не уйдет, Мэтти взяла свою сумку.
- Пожалуй, я пойду. Попытайтесь отдохнуть. Вам это необходимо.
Оррен замер, но ничего не ответил. Мэтти вздохнула:
- Спокойной ночи, Оррен.
Она вышла и тихо закрыла за собой дверь.
Оррен сидел, уставившись невидящим взглядом в тарелку с едой. Мясной рулет. Кукуруза. Горчица. Запеченная в духовке картошка. Мэтти прекрасно готовила. Мэтти была прекрасной хозяйкой. Мэтти была прекрасной няней. Она сводила его с ума. Уж лучше бы ему никогда не видеть ее! Но его детям с ней было хорошо. Он еще не видел Рыжика такой счастливой. У него сжалось сердце, когда он вспомнил, как она сказала Мэтти, что любит ее. Дочка почти не вспоминала о Грейс. Оррен не знал, хорошо это или плохо. Он знал только, что не собирается повторять прошлых ошибок. Он не собирался влюбляться в неподходящую женщину.
Мэтти была слишком юной. Слишком молодой! Она слишком молода, чтобы взваливать на себя такую ношу, как четверо детей и измотанный мужчина, сердце, которого уже не способно на возвышенные чувства. Она слишком молода, а он слишком измучен, и с этим ничего не поделаешь.
Оррен расправился с ужином, но не стал мыть тарелку. Он слишком устал, и для него было гораздо важнее увидеть детей, перед тем как они уснут. Кроме того, именно за это он и платил деньги Мэтти. За то, чтобы она готовила, убирала, присматривала за детьми. Он вошел во временную комнату Чэза и присел на кровать поговорить с сыном и Джин Мэри. Они рассказали ему о том, как провели день. И о приглашении на день рождения, которое пришло Джин Мэри по почте. И о книге, которую Мэтти принесла Чэзу почитать. Оррен пообещал посмотреть с ними вместе видеокассету. Потом вошел в комнату к девочкам и поцеловал своих малышек, стараясь не разбудить их. Когда Оррен вышел из ванной комнаты, переодевшись в шорты и футболку, старшие дети уже прокрутили начало кассеты и остановили фильм на первом эпизоде. Он уютно расположился на диване между ними и приготовился смотреть фильм об австралийском ковбое, который они смотрели десятки раз. Оррен уже начал клевать носом, когда Чэз вдруг взглянул на него и спросил:
- Пап, почему тебе больше не нравится Мэтти?
Сразу проснувшись, Оррен сел и откашлялся.
- С чего ты взял, что мне не нравится Мэтти?
Чэз серьезно посмотрел на него.
- Она говорит, что не нравится тебе.
Оррен подавил раздражение.
- Я ничего не имею против Мэтти. Мне просто не... - он не договорил. - Она няня, Чэз. Вам она нравится. Правда?
Чэз кивнул.
- Мы любим ее, - добавила Джин Мэри.
- Отлично. Тогда, кажется, нет проблем? - Он попытался сохранять хладнокровие. - Кроме того, она у нас временно. Осенью вы все начнете учиться, в том числе Мэтти, и все закончится.
- А Мэтти вернется сюда на следующее лето? - тихо спросила Джин Мэри с надеждой в голосе.
- Не знаю, Рыжик. Посмотрим. - Она отвернулась к экрану телевизора, но он успел заметить блеснувшие в ее глазах слезы. Оррен обнял ее, прижал к себе и сказал: - Но сейчас-то нет причин для огорчений. До осени еще очень далеко, а ты заработаешь себе маникюр на день рождения Рамоны.
Мэтти тихонько постучала, потом открыла дверь своим ключом и вошла. Оррен стоял у плиты в одних носках. Взъерошен, небрит, футболка надета наизнанку. Он уронил лопаточку, все разбрызгал и взглянул на Мэтти.
- Мэтти! - укоризненно сказал он хриплым приглушенным голосом. - Что вы делаете здесь так рано?
Он даже не улыбнулся. Честно говоря, другого она и не ожидала. Этот страшно упрямый человек один растил четверых детей. И если он что-то решит, изменить это нелегко. Но она изменит! Рано или поздно. Мэтти бросила сумку на стол и, уперев руки в бока, открыто посмотрела ему в лицо.
- Мне нужно с вами поговорить. О детях.
Это было слишком. Он снова занялся омлетом и начал с остервенением взбивать яйца.
- А что с ними?
- Они меня беспокоят. Особенно Чэз и Янси.
Оррен стремительно снял сковородку с конфорки и, обернувшись, снова взглянул на Мэтти.
- И чем же Чэз и Янси так вас беспокоят?
Мэтти подошла, взяла кофейник и принялась готовить кофе, бросив через плечо:
- Прежде всего, тем, что у Чэза нет друзей его возраста. У Джин Мэри есть, и это хорошо. И у Чэза тоже должны быть, а у него нет. Во всяком случае, насколько я знаю.
- Вы считаете, что это моя вина, - нахмурился Оррен.
- Я думаю, нам вместе следует позаботиться о том, чтобы мальчик общался со своими ровесниками один, без сестер, о которых он должен все время заботиться. Думаю, что то же самое нужно и Янси.
Оррен скрестил на груди руки.
- Я имею кое-какое представление о детях, Матильда, и утверждаю, что Янси еще слишком мала, чтобы думать о друзьях своего возраста.
- Янси должна развиваться, Оррен, - мягко сказала Мэтти. - Ей скоро исполнится четыре с половиной. Если она не будет взрослеть, ей придется трудно в детском саду. Она должна находиться среди сверстников, чтобы не отставать в развитии. Вы, безусловно, должны это понимать.
Оррен запустил руку в свои взлохмаченные волосы.
- Что вы собираетесь делать?
- Я хочу повести их в церковь, - сказала Мэтти, боясь услышать его возражения.
- В церковь? Да вы что! Какое отношение ко всему этому имеет церковь? У меня нет времени на церковь! Помилуйте! Я работаю шесть, а то и все семь дней в неделю!
- Я знаю это, Оррен! - прервала она его тираду немного более резко, чем намеревалась. - Я не предлагаю вам ходить в церковь. Упаси Бог! Я прошу позволить мне взять ваших детей в церковь. Там существует такая вещь, как воскресная школа, где детей разделяют по возрасту и в соответствии с их возрастом ведут занятия на библейские темы. Вы наверняка слышали об этом.
Он стиснул зубы, чтобы сдержаться.
- Значит, это и есть ваше мудрое предложение? - спросил он, наконец. - Воскресная школа?
- Да, - вздохнула она. - Понимаете, у меня нет других знакомых восьмилетних мальчиков, и я не знаю, как быть с Янси, поскольку она не ходит в детский сад. Я подумала, что воскресная школа даст каждому из них возможность общения в их возрастных группах, а поскольку я и так хожу каждое воскресенье... - Она не договорила. Все и без того ясно.
Оррен повернулся к ней спиной, долго молчал, а потом произнес:
- Я согласен, если вы за ними заедете.
- Хорошо, - мягко, сказала Мэтти. - Я пойду. Ешьте свой завтрак.
Она направилась к двери. В самый последний момент он остановил ее:
- Мэтти!
Она не повернулась, а просто остановилась на месте.
- Да?
- Спасибо.
Она улыбнулась и вышла.