Глава 3
Незаметно для себя, я сплю весь вечер и всю ночь, просыпаясь лишь на краткий миг от крика ночной птицы или рёва какого-то ужасного существа.
Когда за окнами занимается рассвет, на меня наваливается странное ощущение, что я в постели не один.
Генеон следил всю ночь за тем, чтобы в моей опочивальне горели свечи.
Под утро он уснул, вероятно, и сейчас многие свечи погасли, а некоторые догорают.
Повернувшись в подушках, я наталкиваюсь на незнакомца.
Некоторое время мы смотрим друг на друга. Приходя в себя после долгого сна, я не сразу могу понять, что этого мужчину уже видел ранее.
Высокий красивый брюнет лет тридцати с глазами зелёными, как изумруд, стоял в рядах тех жрецов, которые встречали меня у входа в храм.
Такие почести мне были оказаны только потому, что я вернулся от Императора.
— Кто вы? Что вам нужно? — спрашиваю я и сажусь в подушках.
Мужчина полулежит рядом, облокотившись на подушку и разглядывая меня так, словно я произведение искусства.
Одет он не так богато и пафосно, как вчера.
Белое длинное одеяние, с искусной вышивкой на груди и по подолу. Алая накидка из плотной дорогой ткани.
Мне самому подобные одежды надоели. Я бы с удовольствием надел штаны и короткую рубашку. Что и планирую сделать в ближайшее время.
Вместо ответа он, прильнув ко мне, целует мои губы.
Вот тут уж я встаю на дыбы.
Вскочив с кровати, я замечаю, что мое длинное, вышитое по краю золотом, одеяние распахнулось.
Суматошно запахиваю его и пытаюсь отойти подальше от кровати.
Мужчина берёт меня за руку. Так бережно и нежно, словно я хрупкая статуэтка.
Его глаза полыхают зелёным огнём.
— Точно твой слуга говорит, что Его Величество Драковиан опоил тебя каким-то зельем, чтобы ты забыл всех, кто был дорог тебе прежде... — задумчиво говорит мужчина.
Он поднимается во весь рост и оказывается выше меня.
Лихорадочно раздумываю, что бы такого сказать, чтобы он ушёл.
— Прошу вас, не делайте так больше, — говорю я просительным тоном, как можно вежливее.
— Я успокою твои тревоги и печали, Лисандр. Любить Драковиана — тяжкий труд!
Мужчина обнимает меня, заключая в свои горячие и нежные объятия. Эти объятия скорее отеческие, чем пылкого любовника.
Я стою истуканом и не знаю, что мне предпринять или что сказать.
В одном он прав: любить дракона еще та задачка.
— Любовь моя, я так рад, что наш Великий Император одарил тебя своей милостью и вниманием, — тихо с надрывом произносит жрец.
Услышав эти слова, я снова ловлю свою челюсть, отказываясь верить своим ушам.
С логикой я никогда не дружил особо, но сейчас у меня вообще полный разрыв шаблона.
Иными словами, если истолковать речь этого уважаемого, получается, что он влюблён в Лисандра, но при этом рад тому, что тот стал любовником другого эрионийца.
Многое из услышанного до этого от разных лиц не укладывается у меня в голове.
Однако сей факт меня вообще поразил в самое сердце.
Похоже, отношения между жителями Дракарии гораздо сложнее, чем в моём родном мире.
Придётся привыкать.
Выпустив меня из объятий, мужчина снова обхватывает мой подбородок тонкими пальцами и пытается меня поцеловать.
Я отшатываюсь и направляюсь к столу, где лью воду из кувшина в кубок и жадно пью.
— Неужели ты отвернёшься от меня? Господин Драковиан велел тебе принадлежать только ему? — говорит мужчина, снова подходя ко мне.
Я хватаюсь за это предположение, как за спасательный круг.
— Да! Император сказал, чтобы я хранил ему верность!
Вру напропалую, лишь бы избавиться от этого красавчика.
Драковиан мне ни словечка на прощание не сказал. Может, он вообще воспринимает меня, как проходного мальчика по вызову? А чего тогда со мной говорить...
Да, что с ними со всеми такое?!
Мне достаточно того, что со мной сделал этот Император.
Настойки и мази, которые дал мой слуга, похоже, прекратили своё воздействие.
У меня всё болит, зудит и горит. Ощущение такое словно меня асфальтоукладочный каток переехал!
Чёртов дракон!
Впервые, немного отойдя от шока, я начинаю злиться по-настоящему.
До меня внезапно доходит, что теперь господин наш Великий Дракон будет приглашать меня к себе для бурного секса.
Может, он выберет кого-нибудь другого?
Я хочу спросить об этом зеленоглазого знойного брюнета, который обнимает меня за талию и целует моё плечо, немного спустив с него ткань одежды.
Похоже, после моих слов о том, что Император запретил мне разводить амуры с кем бы то ни было ещё, этот жрец не до конца усмирил свой пыл.
Интересно, как его зовут?
Надо спросить у Генеона.
Мальчишка и так смотрит на меня, как на полоумного. Я всё время задаю ему тупые и очень странные вопросы, что приводит его в замешательство и ступор.
Отодвинувшись от мужчины, я ищу повод выйти из комнаты.
Хотя я не планировал покидать свои апартаменты, а собирался почитать все те многочисленные старые книги, которые стояли на полках.
Может быть, в этих книгах я узнаю что-нибудь об этом мире, о Дракарии, жителях этой страны, и Эриона в целом.
Повернувшись, я делаю шаг к выходу из комнат, но на моём пути вырастает жрец.
Он хватает меня за руки и осыпает их страстными поцелуями.
Оторопев, я ошеломлённо смотрю на него и стараюсь убрать свои руки.
— Лисандр, ты не можешь так со мной поступить! Всем искусствам я научил тебя! Искусство любви ты познал от меня и если бы не я, Император не выбрал бы тебя!
Он говорит это всё с таким отчаянием, осуждением и возмущением, что я впадаю в оцепенение, как птица перед удавом.
— Отпустите... Отпустите меня! — вскрикиваю я, пытаясь выбраться из его сильных рук.
Жрец неумолим. Он продолжает надвигаться на меня. Зеленый огонь полыхает в его яростном взгляде.
— Только благодаря мне ты попал в замок Императора! Благодаря мне, он выбрал тебя! — настаивает жрец.
Иными словами, этот уважаемый хочет сказать, что Галладиус должен быть благодарен ему за то, что его шкурку продали вместе с потрохами Властителю Дракарии.
Это окончательно выводит меня из себя.
Я начинаю серьёзно сопротивляться, хотя не планирую начать драку.
Наверняка, Лисандр, будь он на своём месте, был бы счастлив от такого поворота событий. Но я — это совсем другой случай.
Несомненно, всё кончилось бы трагедией, если бы не мой слуга.
Парнишка вовремя оказался в комнате, приближаясь к нам, согнувшись в низком поклоне.
Заметив его, жрец немного отодвигается от меня, но продолжает держать в своих объятиях, не позволяя вырваться и уйти.
Мне действительно не хочется распускать кулаки. Всё же, мы цивилизованные люди. Впрочем, насчёт развитых благ цивилизации в этом мире я очень сомневаюсь.
— Чего тебе? — грубо спрашивает он Генеона.
— Прошу простить. Вас приглашают завтракать господин Сантал и господин Висантий.
Сказав это мне, слуга пятится к двери, не разгибаясь.
— Мне срочно надо идти! — вскрикиваю я и вырываюсь из ослабевших рук жреца.
Благословите боги Сантала и прочих парней из здешних. Наконец, я могу вырваться на свободу.
— Мы не договорили, Лисандр. Ты не можешь так обращаться с главным жрецом этого храма.
Главный жрец?!
В меня влюблён главный жрец самого большого храма в этой стране?
Я снова стою истуканом, не понимая, как мне разрешить ситуацию так, чтобы у Лисандра не было неприятностей.
Вдруг парень вернётся в своё тело, а я тут уже наворотил всяких дел и наломал дров!
— Прошу меня просить, главный жрец. Но засим я откланиваюсь. Очень кушать хочется! — выпалив это, я вылетаю из комнаты.
В коридоре наталкиваюсь на моего слугу и, обхватив его за плечи, несусь по коридору, не разбирая дороги.
— Генеон, где здесь уборная?
Я задаю этот дурацкий вопрос, потому что выпитая из кувшина вода, уже булькает в ушах.
Мальчишка уже не удивляется тому, что я спрашиваю элементарные вещи.
Вероятно, он сам додумал причину моего странного поведения и на этом успокоился.
Он подводит меня к помещению, в котором располагается уборная и остаётся ждать за дверью.
Конечно, удобства тут, как у моей бабушки на даче. Но жаловаться грех. Так, что справив нужду, я позволяю моему слуге увести меня в купальни, чтобы освежиться с утра.
В купальнях освежаются около дюжины нереально красивых стройных парней.
Бормочу себе под нос, что я, вероятно, попал в рай.
Стараясь не смотреть на это обнажённое великолепие, я раздеваюсь и встаю в небольшую купель, а мой слуга выливает на меня огромный чан воды.
Тут я замечаю, что воду приносят другие слуги и мне даже становится стыдно, что я так небрежно расходую воду и пользуюсь чужим трудом.
Некоторые парни приветствуют меня, и мы заводим короткую беседу. Она очень содержательная и я хотел бы её развить, чтобы узнать побольше о жизни в этом заведении и вообще.
Однако Генеон напоминает, что меня ждут мои друзья.
Пока он помогает мне одеться и расчёсывает мои длинные путанные волосы, я узнаю много нового.
Господин Император Драковиан собирается снова завоёвывать какой-то прибрежный город на юге от Дракарии.
Цены на рынках и в тавернах очень выросли.
Шёлковые ткани для церемониальных и ритуальных одеяний задерживают торговцы.
В смазку для постельных утех добавляют какой-то афродизиак, после которого у любовника стоит и не падает три дня.
После этих последних подробностей, я извиняюсь и ухожу, сопровождаемый Генеоном.
— Три дня! С ума сойти! Да я же потом с кровати не встану! — возмущаюсь я, пока слуга ведёт меня по коридору.
Мы приходим в павильон, великолепно украшенный цветами, статуями и другими изящными предметами интерьера.
Это что-то вроде кафе или столовой в моём мире. Слуги разносят на столики разные яства и напитки. Здесь собрались жители храма, преимущественно юного возраста.
Я вижу Сантала и ещё какого-то светловолосого юношу, который сидит возле большого окна.
Подойдя к ним, я плюхаюсь на стул и говорю:
— Друзья, как хорошо, что вы меня позвали. Жрец этот просто бешеный!
Парни переглядываются и начинают хихикать, прикрыв рты ладонями.
— Я так завидую тебе, Лисандр! Сам Великий жрец Азмарант проявляет к тебе свою благосклонность. Ах, это так восхитительно! Он всегда дарит тебе такие потрясающие драгоценности. Даже мои любовники из Военного Альянса не балуют меня такими роскошествами, — говорит Тауриэль, вздыхая.
Светловолосый юноша, который сидит напротив меня и поедает изящной ложечкой какое-то лакомство, похожее на мороженое, поддакивает и даёт мне совет:
— Я бы на твоём месте, Лисандр, каждую ночь ублажал его!
Я тяжело вздыхаю и смотрю в свою чашку, откуда вьётся ароматный дымок. Как я узнал ещё вчера, обитатели сего места являются вегетарианцами.
Поэтому в моей чашке каша с овощами.
Некоторое время, я пытаюсь разобраться в том, что это за крупа и овощи, но понимаю, что такие названия никогда не слышал.
— Ребята, у меня к вам важный вопрос, — не смело начинаю я. — Вы мне скажите, могу ли я съехать отсюда?
— Съехать? — изумлённо вопрошает Сантал.
— Куда? — ещё более удивлён Висантий.
— В свой собственный дом. Я имею в виду в арендованный.
Ночью я немного порылся в вещах Лисандра и обнаружил, что серебряных монет, драгоценных украшений, драгоценных камней и кусочков необработанного серебра у этого парня целый мешок.
Вероятно, он очень популярен в узких кругах, так сказать. Поэтому имеет большие доходы.
Мысль съехать из храма ко мне пришла внезапно.
Но я эту замечательную мысль не додумал, потому что уснул.
Сейчас же эта мысль стала разрастаться и развиваться. Сделалась обширной и очень детальной.
Мои собеседники смотрят на меня так, словно я совсем сдурел.
— Генеон! А ну-ка подойди сюда, ты худрово отродье! — кричит Тауриэль.
Подбежавшему слуге он даёт подзатыльника.
— Какие настойки и отвары ты даёшь своему господину Галладиусу?
Подняв глаза к потолку, слуга перечисляет всё, чем он пичкает меня.
Настойки от хвори, от плохого аппетита, от лишнего веса, от печального настроения, от дурного сглаза. Кажется, все перечисленные препараты можно записать на рулоне туалетной бумаги и места не хватит.
— Всё правильно, — заключает Тауриэль.
Он смотрит на меня с любопытством и даже с толикой осуждения.
— Почему же ты решил покинуть нас, друг мой Лисандр? — спрашивает он, обижено поджимая губы.
Я лихорадочно соображаю, что бы такого ответить, чтобы никого не обидеть.
Но ход моих мыслей прерывает юноша со светлыми волосами.
— Лисандр, выкинь из головы эти крамольные, еретические мысли!
— Очень опасные для твоей души и для твоей жизни мысли, — дополняет Сантал общую картину.
— Да почему опасные? Я просто хочу... Я...
— Никаких «я». Мы все должны держаться вместе. Есть только «мы», понимаешь? Именно для того, чтобы напомнить тебе об этом существуют ритуалы единения. Когда мы собираемся все вместе и занимаемся любовью.
— Кто, мы? — с нарастающим любопытством и тревогой, спрашиваю я.
— Все мы, — отвечает Тауриэль, и обводит павильон руками.
Я осматриваюсь. В павильоне собралось на завтрак более тридцати парней.
Но я уверен, что это ещё не все жители сего заведения.
Что он хочет этим сказать? Что они здесь устраивают массовые оргии?
Тогда тем более мне нужно съезжать отсюда, как можно быстрее!
К сожалению, разговор на эту тему не клеится. Парни даже слушать не хотят, что я хочу снять свой дом и жить отдельно.
Они заверяют меня, что это практически невозможно сделать. По одной простой причине: нужно заплатить огромную сумму монет и сделать очень большое подношение храму.
Только тогда меня могут отпустить.
Обычно такое огромное подношение делает один из любовников, который хочет забрать парня к себе домой насовсем.
Самим же парням это и в голову никогда не придет. Ко всему прочему, все здешние обитатели весьма расточительны. Все их денежные средства улетают на развлечения, наряды и разных учителей.
К примеру, Сантал изучает пять новых музыкальных инструментов. Это обучение стоит не дешево.
Начинаю прикидывать в уме, сколько у меня есть денег и прочего барахла. Я продолжаю завтракать, поглощая пироги и фрукты, а сам мысленно пытаясь решить свою проблему.
Надо отметить, что эти проблемы нарастали, как снежный ком. Сначала заявился любвеобильный жрец, а теперь ещё я услышал об этих ритуалах единения.
Ждать, когда заявится очередной воздыхатель Лисандра и попросит погреть ему постель я, пожалуй, не собираюсь.