9 часть
Осаму откинул брата, словно уличного котенка и начал грубо листать блокнот. Сердце Астуму перестало биться, а по телу начал разливаться кипяток. Ну все, пиздец. Блондин закрыл глаза, ожидая удара от брата, однако громкий хлопок блокнотом о пол заставил Тсуму их распахнуть. Перед ним сидел Осаму, из глаз которого скупо начали литься слезы, а на открытом развороте дневника было написано.
Это взаимно, придурошный.
Ты действительно думал, что я не замечаю, когда ты берешь мои рубашки?
можешь брать их когда пожелаешь.
Но с духами перебор. Я нахуя по- твоему запрешаю тебе ими пользоваться?
Все просто. Чтобы это был не наш запах, а чтобы ты пах мной.
-Саму.
По крайне несчастливой случайности Атсуму пропустил этот разворот, продолжая писать дальше, и даже не заметил, что что-то не так. На эти страницы начали капать крупные слезы Атсуму, заставляя бумагу темнеть. Блондин поднял глаза на брата. В них больше не было того страха, с которым Тсуму смотрел на своего брата, ожидая собственной казни, в груди больше не было безумной разрывающей боли, только уши немного жгло от румянца, который начал разливаться по всему телу блондина, смотрящего на брата.
Он знал.
- ты... знал?..
Промямлил Стуму, опуская глаза.
- я не был уверен...
Пробубнил в ответ пепельноволосый. Атсуму закрыл глаза, все ожоги на сердце словно покрывали прохладной мазью, заставляя сводящие с ума зуд и жжение смениться спокойствием. Стоило ему закрыть глаза, к его губам тут же припали чужие, горячие, сладкие губы. Он распахнул глаза. Его брат немного хмурил брови, по собственнически расцеловывая губы брата и углубляя столь желанный ими двумя поцелуй.
В животе блондина блаженно затянуло. Он неуверенно начал скользить руками по рельефному телу, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей. Очень хотелось, чтобы время прямо сейчас остановилось. Чтобы наступил конец света и они застряли в этом моменте навсегда. Очень хотелось, однако Осаму сильно прикусил нижнюю губу блондина, а тот от неожиданности отдернулся, разрывая поцелуй.
Астуму простонал. От боли или от того, что сделал Осаму перед укусом, сейчас блондин лежал на полу прикусывая немного кровоточащую губу и трясся. Он плакал, чем сильно напугал брата, который пару мгновений назад только сумел его успокоить.
- Тсуму...
голос Саму прозвучал виновато, а в нем были слышны волнение и тревога.
- Отьебись, я счастлив
Блондин начал вновь грубо растирать свои глаза и щеки не веря в происходящее. Он очень надеялся, что все это правда, но боялся отрывать руки от глаз, потому что все это могло исчезнуть.
- Двинься, дурень.
Над ухом прозвучал самый любимый голос Тсуму. Не успел он опомниться, его слегка отпихнули, а потом обвили сильные руки, прижимая к чужому горячему телу.
- Ты холодный, как ледышка, придурошный.
Хихикнув, Астуму залез ледяными руками под футболку брата и начал исследовать пресс, которого мечтал коснуться уже очень давно. Как он и думал, он был безупречен.
Не успев насладиться этим, хотя. не так. Стоило Атсуму коснуться своими холоднющими руками Осаму, как тот вскочил и начал гладить через футболку то место, на которое покусились эти ледышки.
Пепельноволосый строгим взглядом посмотрел на брата, и выдал:
- Всё, мне похуй, мы возвращаемся домой.
Он схватил за руку еще не среагировавшего Атсуму и потащил к люку, который служил входом и выходом для домика. Блондин сидел, держа обеими руками блокнот со столь драгоценной надписью и смотрел на брата, который уже слез и поднял руки, чтобы спустить брата. Как смешно, что Атсуму всё это время бегал и ненавидел себя, прижимая к груди блокнот с надписью, которая решила абсолютно всё. Он был счастлив. Если бы они не жили в родительском доме, он бы этот разворот блокнота в рамке на стену повесил, где-нибудь в коридоре или на кухне, чтобы лучше всего было видно.
- ну же.
Пепельноволосый ждал, пока его возлюбленный чуть соскользнет и тут же обвил его руками. Не выпуская из рук Осаму пошел в сторону их дома, игнорируя брыкающегося Атсуму, который, очевидно, смущался такого положения, но был счастлив.