ГЛАВА 24. ВО ФРИСКО
Во Фриско мы прилетели глубокой ночью. Мне никого не хотелось будить, и я отыскала в сумочке ключи, когда, хлопнув дверцей, такси укатило.
- Позвольте, дорогая, помочь вам, - вдруг рядом раздался голос Энтони.
Я вздрогнула и выронила сумочку вместе с ключами.
- Какая вы неловкая. Чего вы так испугались? Да, я остался и собираюсь провести остаток ночи в вашем доме, я сознательно иду на эти жертвы, чтобы скорее приняться за дело, конечно, если вы не возражаете, - сказал он, отыскивая внизу ключи и сумочку, в ответ на мою растерянность.
Я еще раздумывала, когда он открыл калитку, взял мой чемодан и уверенно, не взглянув на меня, зашагал к дому.
Остается развести руками и последовать за ним. Интересы дела превыше личных симпатий, то есть антипатий.
- А вы хорошо знаете дом, - была вынуждена признать я, когда он, не включая света, привел меня прямо в спальню и, оставив чемодан, выжидательно посмотрел на меня.
- Естественно, я неоднократно бывал здесь в отсутствие Стива.
- И в этой кровати? - поразилась я.
- Да, вы догадливы.
- А Стив знал об этом?
- Несомненно, но тогда он был абсолютно неревнивым парнем и расставался после этого со своими крошками без всяких сожалений и скандалов. Я всегда удивлялся этому, казалось, у него было каменное сердце, но вы его успешно расколдовали и превратили в обычное, человеческое, которое болит и трепыхается.
- Вот ключи от кабинета. Вы чего-то ждете?
- Да, сейчас вы пойдете к нашему сыну, и я был бы не прочь составить вам компанию.
- И все?
- Ну, если вам кажется, что этого на сегодня недостаточно, то мне хотелось бы еще...
Он сделал шаг ко мне, но я отскочила и поспешно сказала:
- Нет, достаточно, идемте в детскую.
Там должна быть Мэри! Пусть-ка лучше идет впереди, а я уж как-нибудь за этим разбойником. Но не тут-то было, он остановился и прямо спросил:
- Вы меня боитесь?
- Я?
- Да, вы, - усмехнулся он.
- Еще чего?!
- Так какого же черта вы плететесь сзади и шарахаетесь от меня?
- Ничего подобного, я даже могу идти впереди, вот.
- Такого героизма от вас не требуется, дайте вашу руку, в темноте удобнее двигаться вместе, а то вы с вашей «ловкостью» непременно разобьете себе нос и наделаете переполоха, представьте, что подумают о нас ваши люди.
Последнее было заявлено таким вкрадчивым противным шепотом, что я не мешкая протянула ему руку и также шепотом отрезала:
- Ничего они не подумают!
- Неужели? - остановился он.
- Ах, идите, несносный вы человек!
Слава богу, спорить он больше не стал и до детской мы дошли без препирательств и происшествий.
Майк спал, раскинув ручки и столкнув одеяло себе под ноги. Мне почему-то показалось, что его волосы слишком отросли за время моего отсутствия, и я машинально провела рукой по таким же у Энтони. Он повернул голову и спросил:
- Лиз, мне показалось или нет?
- Что? - не поняла я.
- Ну, это самое!
- Показалось, то есть, я хотела спросить, часто вы их стрижете?
- Часто, боюсь, у нас могут быть проблемы, маленьким я не выносил блеска ножниц у себя над ухом, и они отрастали до невозможности, как у девчонки, пока, наконец, отец, выпроводив мать и невзирая на мой рев, не отхватывал мою красоту под корень.
- Надеюсь, этот недостаток не передается по наследству. И отпустите мою руку.
Я была вынуждена это сказать, потому что он продолжал делать вид, что мы еще не пришли. А мне она уже понадобилась, я собиралась поправить одеяло. Наконец-то я поправила и осторожно поцеловала Майка. Нет, ну обязательно повторять, да? Вот, а теперь из-за него Майк заворочался, сейчас проснется и разбудит Мэри, а она так славно храпит. Стоять бы и стоять здесь целую ночь и ни о чем не думать, а завтра бы Стив приехал. Господи, сделай так! Я больше никогда ничего не попрошу и не пожелаю! Честное слово!
- Эй, Лиз, почему вы шевелите губами и закатываете глаза?
- Вы верите в бога?
- Нет, а вы?
- Не знаю, но если исполнится завтра, что я попросила, то поверю сразу и безоглядно.
- Что вы...
- Нет! - затрясла я головой. - Не спрашивайте, а то не сбудется. Идемте. На третьем этаже - комнаты для гостей, вы можете в них расположиться.
- Я бы предпочел остаться в кабинете у Стива, кажется, там был превосходный диван.
Мы подошли к кабинету. Я заколебалась, но вошла туда.
- Все осталось по-прежнему, - сказал Энтони, осматриваясь. - Впрочем, нет. У Стива никогда ничего не стояло на столе, а теперь на нем ваша фотография. Значит, он предпочитает именно эту? Потому что в этом сказочном наряде вы сразили его наповал? Признаться, я и сам тогда потерял голову, а без нее как-то не спалось. Вы первая женщина, удостоившаяся такой чести, правда, следующую ночь я спал как всегда, при голове, но все-таки это несомненное достижение, и в ознаменование оного я возьму на память это ваше изображение.
Реакция у него была не в пример моей. И пока я собиралась и прыгала впустую, он взял рамку, извлек из нее фотографию и, прикрываясь корпусом, спрятал ее к себе во внутренний карман, из которого что-то выпало. Но здесь уж я не сплоховала. Я первая поймала оброненное и спрятала за спину в ответ на его торжествующую ухмылку. Но он сказал:
- В отличие от некоторых я не жадный и великодушно дарю вам то, что вы так судорожно и победно прячете сейчас.
Я осмотрела трофей (да уж он вряд ли мне на что-нибудь сгодится), и раздосадованно бросила мисс МакГрегор на стол, там она не задержалась, а скользнула на пол.
- О, как вы небрежны, моя невеста не заслужила такого обращения.
- Отдайте мою фотографию.
- Увы, не могу, я вообще-то беспринципный парень, но даже у меня есть пара правил, которым я стараюсь следовать по мере сил, и одно из них состоит в том, что я во всем потакаю себе, и в данном случае я хочу иметь этот ваш снимок.
- Зачем?
- Может быть, чтобы похвастаться своим внукам, что и дед был малым не промах, а может быть, чтобы подразнить Пэт, она тогда с досадой признала, что вы стоите внимания, а я давно заметил, что ревность способна творить чудеса. Лиз, бросьте хмуриться, вы поставите сюда такую же. А мне она поможет сделать Пэт немного сговорчивее. Надеюсь, вы не хотите, чтобы ваш бывший муж второй раз упустил свое счастье. Знаете, что мне вдруг сейчас пришло в голову? Не попросить ли и мне кое-что у того всемогущего парня наверху? И за ценой я не постою, например, брошу бегать за юбками и сделаюсь унылым добропорядочным отцом семейства. У вас нет желания спросить, о чем может просить такой закоренелый грешник, как я? Да еще за такую непомерную цену? Нет. Что же, я бы вам соврал. Но вы не любопытны, вы вообще странная женщина. Спокойной ночи, странная женщина. Завтра будет новый день и, может быть, исполнится ваше желание, а может, мое?
Но завтра Стив не приехал и не позвонил, бог не услышал меня, наверно, я выбрала неподходящее время для беседы с ним.
Утром я проснулась оттого, что кто-то гладил мое лицо. Это был Майк. Я поцеловала его пухлую ладошку и увидела вместо Мэри Энтони, он умело делал вид, что имеет полное право находиться в моей спальне и беззастенчиво разглядывать только что проснувшегося чужого человека, испуганно натягивающего одеяло к самым ушам.
- Давно вы здесь? - поинтересовалась я, когда как следует упаковалась.
- Не знаю, разве это так важно?
- В некотором роде.
- Ну, может, с полчаса.
- Вы не находите, что это не совсем прилично?
- Вы придираетесь ко мне. Я тут гулял с Майком и, проходя мимо, зашел по-соседски. Вы сегодня разоспались, и вас давно пора было будить, но я, исполненный милосердия, добавил вам тридцать минут да еще не позволил вашему одеялу и дальше валяться на полу. Уверяю, было совсем не легко поступать так благородно.
- Кажется, я еще должна вас поблагодарить?
- Настоящие леди обычно поступают именно так.
- Может, и поцеловать заодно?
- Можно, - согласился он, скромно потупив глаза.
- Ага! А как вы сюда попали? Я же закрыла дверь на ключ!
- Ну, это совсем просто - через соседнюю спальню. Я еще вчера заметил, что замок на той двери снят. Очевидно, Стив не хотел, чтобы когда-нибудь вы могли отказать ему в том, на что он вправе рассчитывать. Кажется, он учел мои ошибки и не давал себя одурачить. Он...
- Довольно, я сыта вашим бесстыдством и наглостью! В следующий раз я закрою абсолютно все двери.
- Не означает ли это, что мне разрешено остаться здесь еще на одну ночь?
- Это означает, что если вы немедленно не уберетесь отсюда, то я... - я задохнулась в негодовании и просто потрясла обеими руками.
- Хорошо, хорошо, я только заберу Майка. Идем отсюда, сынок. Твоего старика здесь незаслуженно обижают и не понимают, но когда твоя мамочка одумается, она, возможно, раскается и прольет море слез, но боюсь, будет поздно.
- Эй, что вы там бормочете?
- Да так, сокрушаюсь, кстати, пока вы спали, я бодрствовал и откопал кое-что в бумагах Стива, и если вы поторопитесь, то, возможно, получите почти всю информацию.
- Постойте! - рванулась я, но этот негодник нарочно мигом ретировался за дверь.
Никогда в жизни я так быстро не приводила себя в порядок и спешила не зря, так как, усадив меня за стол, Энтони раскрыл передо мной толстую зеленую папку.
- Здесь собраны материалы о разведке некоего месторождения одного минерала. Она велась скрытно, группой геологов, связанных непосредственно с центральной штаб-квартирой во Фриско, скорее всего напрямую с Кеном и Фрэнком. Группе удалось обнаружить залежи руды, и немалые. Все шло хорошо, отчеты присылались регулярно, как вдруг они перестали поступать, вначале, судя по всему, это не очень их встревожило, но когда был пропущен третий срок, Стив вылетел туда.
- Но почему не под своим именем, и зачем такая секретность?
- Находка сулит очень и очень большие деньги, а любая утечка информации может значительно осложнить получение лицензии на разработку месторождения. Такие операции проворачиваются стремительно и без шума.
- А карты и текст?
- Это район месторождения и сопроводительная записка к нему.
- И вы установили координаты?!
- Да.
- Но тогда...- вскочила я.
- Сядьте, Лиз, вам не надо никуда торопиться. Вы останетесь здесь. Я вылетаю через час и завтра сообщу все подробности.
- Неужели вы думаете, что я останусь здесь, когда... Нет, невозможно, через пять минут я буду готова.
Энтони порывался еще что-то сказать, его хлебом не корми, а дай попрепираться, но я в этом не пошла ему навстречу и, заткнув уши, выскочила вон.
Мы не опоздали, успели на тот рейс. Энтони был не очень разговорчив, и, чтобы пришпорить время, я уснула.
И снился мне удивительный сон. Будто иду я по полю, а кругом сумерки, почти ночь, и на поле том геометрические предметы разбросаны, вроде цилиндров. И вот прохожу я мимо какого-нибудь, а он вдруг оживает, начинает светиться и превращается в маленького зверька, который совсем не боится меня, а напротив - рад и даже знает меня, но дело у него неотложное, и он убегает. А я спешу, мне надо пройти скорее это огромное поле, потому что на его краю мой дом и меня в нем очень ждут и любят, и там, я знаю это, наверное, необыкновенный свет и тепло душевное, и я счастлива и в нетерпении, я уже вижу дверь и должна открыть ее, как обнаруживаю, что за мною идет человек, который нож за своей спиной прячет. Но я так счастлива и рада, что совсем не боюсь его, и просыпаюсь оттого, что опора под моей головой пришла в движение.
Потеряв ее, моя голова перекатилась и стукнулась во что-то твердое прямо перед собой, оказавшееся рукой Энтони, привязывающей меня.
- Я сама могу, - промямлила я с закрытыми глазами.
- Можете, можете, - примирительно сказал Энтони, пристраивая мою болтающуюся голову к себе на плечо. Это самоуправство заставило меня почти проснуться.
- Вы чего это? - подозрительно спросила я.
- Я хочу быть до конца любезен, и если вы храпели у меня на плече столько часов подряд и ощутимо отдавили его, то почему бы не позволить вам и последние несколько минут?
- Вы должны были разбудить меня.
- Ну уж нет, когда еще представится такой случай? Вам тоже было приятно, вы улыбались.
- Я вовсе не поэтому улыбалась, мне сон снился.
- Ну вот, видите, мое самоотверженное плечо прекрасно справилось со своей ролью. На вашем месте я бы сказал: «Спасибо, старина Энтони!».
Я вздохнула и выдавила:
- Спасибо.
- Пожалуйста, рад оказать вам еще какую-нибудь услугу, оставьте в покое ваши глаза, вы размажете всю косметику.
- Вы меня очень обяжете, если не будете лезть ко мне со всякими услугами и указаниями. У меня нет косметики, - веско сказала я и для наглядности послюнявила палец, провела несколько раз по ресницам и гордо выставила его на обозрение.
Энтони сказал: «Хм», - вздернул брови и качнул головой от удивления и оттого, что шасси нашего самолета коснулись земли.