Без названия, Часть 1
Быстрые шаги отдаются эхом в большом помещении. По коридору, выложенному белой плиткой, идут двое мужчин в белом одеянии, под мышки держа между собой тощее бледное тело девушки. Из палат раздаются крики и ругательства, и никто не бежит усмирять пациентов. Они идут вперед, не сбавляя скорости, и девушка чьё дыхание такое тихое, будто его и вовсе нет, не препятствует. Обычная деревянная обшарпанная дверь, к которой подошли санитары, отличалась от других лишь тем, что была чуть приоткрыта. Толкнув ногой дверцу, они поочерёдно вошли в небольшую комнатку, которая так же была выложена белой мраморной плиткой, но к ней добавилась и зеленая плиточная полоса делящая комнату пополам. Ванна, стоящая с одной стороны, кушетка с другой.
Молодая особа, увидев ванну, будто проснулась. Она начала извиваться, дёргаться, издавать гортанные звуки и выть. Слёзы покатились по её бледному измученному лицу.
-Нет. Пожалуйста, - она молила их не делать этого. Не снова, – Я здорова. Здорова!
Один санитар отпустил её, подошёл к ванне наполненной водой и взял одно ведро. Лёд посыпался в воду. Мужчина, державший пациентку, приподнял больную на руках и приблизился к причине переполоха. Та, как кошка перед купанием зашипела на воду, попыталась ухватиться за волосы человека в белом и забраться выше.
- Говорил же тебе, что надо её связать. - Лёд из второго ведра так же посыпался в воду. – Опускай.
Душераздирающий женский крик раздался одновременно со звуком барахтанья в воде. Но он был таким же, как и крики из других, соседних палат ведущих в пустой коридор.
***
- Тише, тише, не плачь. За тобой идёт палач. - Шепотом, напевая придуманную песенку, девушка чувствовала себя спокойнее. – Раз, два, три. Выглядывает из-за двери.
Руки, находящиеся в одном положении несколько часов, затекли, а после веревок, что придерживали её тело над полом, на запястьях останутся синяки. Слюна стекает по подбородку, не мытые с неделю волосы, сосульками свисают с головы, а некоторые когда-то роскошные локоны прилипли к мокрому от пота лицу.
-Пожалуйста, помоги.
Дверь открывается и в светлое помещение входит санитар со шлангом. Сильная струя воды направленная на тело не даёт вдохнуть воздуха, рот наполняется жидкостью, одежда намокает. Закричать не выходит, прикрыться руками тоже никак, остаётся терпеть. С каждой минутой струя становится всё слабее и слабее, а вскоре подача воды вовсе прекращается и шланг отлетает в сторону. Мужчина подходит к девушке, и начинает развязывать верёвки.
-Надеюсь, сопротивляться ты не будешь.
Откашлявшись и выплюнув оставшуюся воду, она таким же шепотом произнесла последние строки.
- Им всем голову отруби.
***
Музыка звучит всё громче. Сегодня её не привязали ремнями к кровати, и она может танцевать. Никаких дерганий, только плавные движения. Она поднимает лицо к потолку и начинает громко смеяться. Прислоняется к стене и трётся об неё. Певица громче завывает своим писклявым голосом. А она всё движется. Движется и смеется.
Но музыки нет. Всё это только в голове девушки. Ничего странного если учесть, что это психиатрическая лечебница, а здесь бывало и похуже. Она приподняла подол больничного платья и засунула руку в нижнее белье, после чего сразу вытащила, но с посторонним предметом в ладони. Её танец был похож на священный обряд посвященный самой себе.
Резкий рывок. Ещё. Ещё. Сильнее. Осколок зеркала проходится по запястью, после чего оставляет небольшую полосу крови, которой с каждой секундой становится больше. Девушка продолжает танцевать, в то время как по её руке стекает красная жидкость и капает на белую напольную плитку. Она подносит стекло ближе к шее. Сейчас закончатся её мучения. Больше не будет ледяных ванн и смирительных рубашек.
Но дверь в палату открывается.
А ведь она и правда была здорова.