Глава 4
В комнату уверенно зашли двое мужчин и девушка в полицейской форме. Они обвели нас тяжёлым взглядом. Один из мужчин вышел вперёд и показал удостоверение:
— Добрый день, граждане. Я инспектор полиции второго класса Хан Субин. А вместе со мной мои помощники сержанты первого класса Шин Тэвон и Чан Донву, — Сержанты молча показали свои удостоверения. Я испуганно взглянула на них, хотя понимала, что ни в чём не виновата. Ребята тоже заметно напряглись. Хан Субин продолжил. — Кто из вас Кан Ынсок, Сон Джихё и Ли Рэйхи?
Я медленно подняла руку.
— Я Сон Джихё.
— Вам приходило письмо с повесткой на допрос?
Строго спросил Хан Субин.
Повестка? На допрос? Но мне ведь никакие письма не приходят, кроме бабушки и дедушки...
Я неуверенно покачала головой.
— А до вас: Кан Ынсок и Ли Рэйхи?
Поинтересовался он снова.
Его помощники кинули на нас равнодушный взгляд, пытаясь понять, кто из нас Ынсок и Рэйхи.
Ынсок спокойно ответил:
— Прощу прощения, господин инспектор, но до меня письмо тоже не дошло.
— Я...Я проигнорировала письмо. Извините...я готова прямо сейчас пойти на допрос.
Ли виновато опустила голову и сжала ткань юбки чуть ли не до белых костяшек.
Зачем она проигнорировала повестку?
Шин Тэвон хмыкнул и что-то прошептал Хан Субину. Тот тяжело вздохнул:
— Значит так, граждане. Ли Рэйхи, вы пройдете с нами в обязательном порядке. Вы одна из первых подозреваемых в убийстве Чхве Тэву, которую видели около особняка семейства примерно во время преступления.
Мужчина посмотрел на меня с Ынсоком.
— Так как до вас по неизвестной причине не дошли письма с повесткой, вы имеет полное право прийти в другой назначенный следователем день.
— Нет, я пойду с вами.
Уверенно произнесла я.
— И я.
Подхватил Ынсок.
Чан Донву кивнула:
— Сон Джихё — одна из главных подозреваемых в убийстве Чхве Тэву, поскольку являлась близким другом семьи. Кан Ынсок — также один из главных и первых подозреваемых в убийстве Чхве Тэву из-за связи с семьёй и конфликтов в прошлом.
Мы с Ынсоком непонимающе переглянулись. Шин Тэвон посмотрел на Хёнджэ и твердо кивнул ему:
— Ю Хёнджэ, вы можете пройти с нами и дать показания в качестве свидетеля? Ранее вы получали информацию об событиях преступления, совершенным над Чхве Тэву, от третьих лиц. Однако, вы имеете полное право отказаться и так же прийти, когда получите письмо с повесткой.
Откуда этот парень знает, как выглядит Ю, если остальных они не запомнили в лицо?
— Я пойду.
Сказал Хёнджэ.
— Кто остался?
Спросил Хан Субин.
— Пак Ёнджин и Ким Ёнбин, — Ответила Чан Донву, прочитав в блокнотике, а потом, посмотрев на оставшихся, продолжила. — Пак Ёнджин, вам приходило письмо с повесткой?
— Да, и что? Я выбросил его. Там написана какая-то чушь.
— Вы один из главных подозреваемых в проведение организаторской нелегальной деятельности уличных гонок.
— Подождите! Я ни в чём не виноват!
Пак резко вскочил со стула.
Я отдёрнула его.
— Ты что творишь? С ума сошёл?!
Недовольно шепнула я ему.
Его глаза горели от злости. Он вырвал руку и сморщился.
Инспектор полиции нахмурился и прокашлялся:
— Ваше сопротивление ходу расследования будет использовано против вас же.
— Я-то причём?
Недовольно спросила Ким.
Чан Донву вновь прочитала из блокнотика:
— Ким Ёнбин, выступающая в качестве свидетеля по делу Чхве Тэву из-за близкого месторасположения во время преступления. Однако, вы имеете полное пра...
— Иду я, иду.
Лениво сказала Ёнбин, резко перебив девушку.
Пак нервно пригладил взъерошенные волосы и, фыркнув, рывком надел кожанку. Хан Субин молча вышел, а за ним его помощники. Нам ничего не оставалось, кроме того, как подчиниться сотрудникам правоохранительных органов. Я сильно прикусила губу. Теперь к числу мыслей, которые изрядно напрягали меня, добавился вопрос о том, что сказал Шин Тэвон про Хёнджэ. Неужели он знает больше? Тогда почему рассказал лишь часть?
Моё беспокойство заметил Кан и подошел ко мне. Он аккуратно положил руку мне на плечо:
— Всё будет хорошо, сонбэ. Думаю, это ошибка. Вы ведь не можете сделать что-то противозаконное. Я в этом уверен.
Я кивнула и слабо улыбнулась ему. Ынсок быстро кинул задумчивый взгляд на Ёнджина. К чему бы это? Думает, что Пак по-настоящему виновен? Может быть и так. Вот только он всегда был лишь участником и никогда организатором гонок.
Мы двинулись за полицией и вышли из университета под осуждающими и удивленными взглядами. Ким Ёнбин что-то недовольно бурчала себе под нос, но ходила абсолютно расслабленно. Хенджэ, похоже, не унывал и даже не боялся.
Я приблизилась к нему и искренне поинтересовалась:
— Сонбэ...то есть Хёнджэ, почему ты так спокоен?
Он улыбнулся мне:
— Я уверен в своей невинности. И...нужно проще относиться к жизни. Да, Джихё?
— С какой стати вы называете её по имени, сонбэ?
Помрачнел Ынсок. Улыбка Ю превратилась в кривую. Ким задорно рассмеялась, кинув хитрый взгляд на Ынсока:
— Ого! Кто-то ревнует?
Хёнджэ, ты сумасшедший, если продолжаешь улыбаться. Нет, вы все тут сумасшедшие.
Ли Рэйхи, державшаяся чуть позади, подбежала к нам и мягко пояснила:
— Ынсок, это же хорошо, что сонбэ Ю называет сонбэ Сон по имени. Это показывает их уровень дружбы.
— Дружбы?
Спросили одновременно Кан и Ким. Она с заинтересованной ухмылкой, а он с удивлением. Ли Рэйхи повертела головой, смотря несколько секунд то на Ынсока, то на Ёнбин. Мы с Хёнджэ пожали плечами.
— Ну да, дружбы. А что такого? Нам нужно подружиться, чтобы было легче работать вместе. Хотя это может быть и невозможно, потому что, как я вижу, у нас разные вкусы и интересы…но тем не менее.
Ёнбин покрутила у виска и отвернулась. Ынсок умолк. Рэйхи нахмурилась, поджав губу, и отвела грустный взгляд.
Я взяла её за руку и ободряюще улыбнулась:
— Эй, ты полностью права. Мне нравятся твои мысли.
Она кивнула, ласково улыбаясь. Сжала мою руку второй рукой и отпустила через несколько секунд.
Мы дошли до двух полицейских машин и, взволнованные, сели в них. Я сидела между Ынсоком и Рэйхи. Хенджэ, Пак и Енбин сидели соответственно в другой.
***
Оказавшись в полицейском участке, меня прошибло ознобом. На улице лето и тёплая погода, но чувство холодка, пробегающего по моей спине, и тревога, нарастающая в груди, не давали мне покоя. Сам же полицейский участок оказался довольно уютным и комфортным: добрые сотрудники, непотёртая мебель и хорошее освещение.
Тем не менее, как только мы зашли в длинный коридор и нас попросили ждать у двери, всё изменилось. Стулья тёмные и не лучшей отделки, тяжелая черная дверь с окошком. Значит, допросная?
Первой повели Ли Рэйхи. Она вся затряслась, а голову втянула в плечи. Я хотела сжать её руку в знак поддержки, но передумала и стала сидеть тихо. Шумоизоляция прекрасная, раз мы не слышали ни звука. Эта гробовая тишина давила на нас всех. Кан Ынсок сохранял безразличие на лице, что настораживало. Ёнбин тоже не выглядела напуганной, но иногда в её глазах проглядывалось смятение. А в целом она улыбалась, смотря видеоролики в телефоне. Только мы с Паком не улыбались. Ёнджин, конечно, не трясся от страха, как я, но лицо явно показывало глубокую задумчивость, не свойственную ему.
Через двадцать пять минут Ли Рэйхи вышла. Вся бледная и дрожащая. Я подскочила, и она порывисто обняла меня, словно еле могла держаться на ногах, и повисла на мне.
— Хубэ, всё так плохо?
— Я присяду пожалуй...
Ли медленно опустилась на стул, на котором только что сидела я. Раздался громкий голос офицера. Вызвали Ким Ёнбин. Я внимательно посмотрела на Рэйхи. Её нижняя губа слегка подрагивала. Неужто она такая трусишка? Хотелось расспросить её, однако, в последний раз взгянув на бедняжку, я не стала донимать. Сев рядом, мой живот неприятно скрутило.
Ким Ёнбин довольно быстро отпустили. Где-то на десять минут раньше, чем Ли. Мне это показалось странным. Всё же по натуре я любила додумывать. Когда Ким вышла из специальной комнаты, я не заметила и нотки смятения. Что до этого, она сидела равнодушно, что сейчас на её лице не было ни капли страха или сомнений. Она подмигнула мне и, подцепив пальцем лямку своего рюкзака, повернулась, чтобы уйти.
— Эй, Ким! Ты вот так уйдешь?
Внезапно раздался вызывающий тон Ёнджина.
Ёнбин проигнорировала его вопрос, осуждающе посмотрев. Ударив себя по лбу, будто что-то вспомнив, она весело обратилась к Ю:
— Тебя звали, айтишник.
Отсалютовав, она ушла. Лучший друг что-то гневно буркнул ей вслед. Потом поглядел на меня какими-то любопытными глазами:
— По-твоему, нормально вот так вот уходить? А что, если они нам что-то хотели сообщить после допроса?
И чего он прокопался к сонбэ? Я напряженно вздохнула и пожала плечами:
— Не знаю, Ёнджин.
Посмотрев на железную дверь, за которой уже скрылся Ю, мне стало еще тревожнее.
Если бы меня спросили, кого я могу подозревать в нашей компании, то наверное я бы подумала на своего друга и Кан Ынсока. С Ынсоком всё было понятно. Он мало разговаривал, почти ничего не говорил о себе и сам не расспрашивал остальных о их жизни. А вот на друга я подумала не из-за недоверия. Нет. Ему я доверяла больше всех из нас. А из-за того, что он и сам хранил много секретов, и когда я их узнавала, это оказывалось совсем не тем, что я могла представить об его личности.
Например, кто бы сказал, увидев этого мотоциклиста с наглой ухмылкой и одними матами в лексиконе, что он фанатеет от песен БТС, особенно от самой романтичной — “Just One Day”? БТС я и сама слушала. Мне нравились практически все их песни. Однако бо́льшим их фанатом из двух оказался Ёнджин. У него в квартире есть даже отдельный стенд, посвященный только БТС: альбомы, карты, мягкие игрушки и тд. Словом, не человек, а ошеломляющий феномен.
Когда допрос Ю закончился, не выходя из комнаты, он позвал Кан Ынсока. В голосе сонбэ не было напряжения, и его лицо всё также источало обаятельную улыбку. Хубэ зашел и только через несколько минут вышел Ю. Он явно не испугался произошедшего. Ну ведь и правда. Хёнджэ не являлся подозреваемым. Его забрали в участок в качестве свидетеля. И судя по весёлым переклицаниям сотрудников с сонбэ за страшной комнатой, Хёнджэ успел подружиться с ними. Либо у него были связи в полицейском участке, что дало бы понять, что его запросто прикроют в случае чего.
Надев наушники, он попрощался с нами, задержав на мне свой задорный взгляд карих глаз. Я улыбнулась ему и попрощалась. Ли Рэйхи пришла в себя, но молчала, изредка поглядывая на меня и Ёнджина. Друг ухмыльнулся, заметив смущение на моеум лице после ухода Ю, и покачал головой. Я цокнула и закатила глаза.
Снова наступила гробовая тишина.
Ынсока опрашивали дольше всех. Наверное, полчаса. Как-то подозрительно. Он вышел. Однако на допрос позвали не меня, а Ёнджина. Я впоросительно посмотрела на него, но он лишь пожал плечами. Кан сел по другую сторону от меня. Ли совсем поникла и теперь смотрела лишь в пол. Молчание, которое длилось словно вечность, убивало меня. Как человек, любивший поболтать, я решила поинтересоваться:
— Ынсок, почему тебя так долго опрашивали? Они тебя запугивали?
Хубэ загадочно посмотрел на меня, изучая моё лицо. С минуту он обдумывал ответ. Подбирал правдивую ложь или его нервная система не выдерживала нагрузки, что ему приходилось формулировать ответ?
— А вам взять и рассказать, да?
Я удивлённо похлопала глазами.
— Что, прости?
Кан Ынсок мягко улыбнулся.
— Говорят, на меня много косвенных доказательств.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Ты шутишь, что ли? И каких же?
Ынсок посмотрел наверх, потом снова на меня и загадочно улыбнулся.
— Кажется, мы еще даже не в дружеских отношениях, чтобы я доверял вам такое, сонбэ. Не правда ли?
Рэйхи встрепенулась и смущённо глянула на нас:
— Ребята, всё в порядке. За проектом мы начнем сближаться. Но если честно, Ынсок, мне тоже было бы интересно послушать.
— Если вам обеим так интересно... — Кан многозначительно усмехнулся и поглядел на нас. — Следователь думает, что я убил Чхве Тэву только потому, что приходил в часы преступления и просил встречи.
Пояснил он нам.
— Мы с Чхве были давними друзьями, можно сказать, с детства. В тот день я пришел к ним поздно, потом застеснялся и ушел. Что было дальше, не представляю. Однако винить садовника я не могу. Он не видел, как я ухожу, потому что гонялся за собакой, вбежавшей на участок.
— Наверняка у такой богатой семьи были расставлены камеры по периметру. Вот они-то точно должны были засечь тебя.
Сказала Рэйхи.
— Всего скорее, Ли.
Ынсок улыбнулся находчивости Рэйхи, но как-то тревожно. Или мне показалось? Потому что Ёнджин, который вышел, схватил меня за руку и втолкнул в холодную комнату, прошептав:
— Не ссы, конфетка.
Не успела я опомниться, как тяжёлая дверь закрылась за мной, и меня пригласили за допросный стол, позвав по имени:
— Сон Джихё, верно?
— Да.
Ответила я на автомате и села напротив. Ладони стали активно потеть.
— Вы не против, если я закурю?
Поинтересовался лениво мужчина передо мной. Это он, следователь, которому поручили дело о Чхве Тэву? Надо будет с ним сдружиться. Так, на будущее.
Следователь выглядел очень уставшим мужчиной лет сорока пяти, с длинными каштановыми волосами, завязанными в низкий неряшливый хвост. Под янтарными глазами виднелись глубокие мешки. Щетина тоже казалась неряшливой, и вид у неё был где-то несколько дней на глаз.
— Нет, всё нормально.
Я улыбнулась мужчине. Голос слегка дрожал. Мужчина удовлетворительно хмыкнул и, зажегши, стал лениво покуривать.
— А вот ваш товарищ Пак Ёнджин резко среагировал.
— Извините, как это относ...
— Лим Давон — следователь по делу №12 об убийстве Чхве Тэву, — Он перебил меня, но после добродушно посмотрел. — Когда спрашиваю про курево, смотрю на то, как отвечают. Значит, так дальше дело и пойдет. Вопрос обычный, люди отвечают в спокойном состоянии.
— И как же я ответила, господин Лим Давон?
Недоумённо спросила я.
— Можешь звать меня аджосси ¹ или просто Лим Давон. Или и то и другое вместе, — Он озорно посмотрел на меня, но в голосе читалась непоколебимая сталь. — Ты ответила хорошо. Вежливо и спокойно. Молодец.
Меня никогда не хвалили за просто так. И то, что следователь похвалил меня за обыденную формальность, окончательно ввело в меня в стрессовое состояние.
— Извини, просто молодёжь нынче пошла другая…Так вот, мне нужно задать тебе пару вопросов. Ты готова отвечать на них честно?
— Разумеется.
Мужчина зашелестел бумагами и папкой дела. Пробежался, видимо, по моей биографии и испытующе взглянул на меня исподлобья:
— Сон Джихё, сколько лет вы были знакомы с семейство Чхве?
Я выдохнула, чтобы унять дрожь:
— Я дружила с Чхве Хаджон с четырнадцати лет, а через шесть лет Тэву стал активно проводить с нами время. Так мы дружили втроем еще три года. Потом Хаджон переехала в Сеул из-за работы, и мы стали общаться раз в месяц. Потом она и вовсе стала меня игнорировать. А после её переезда нам с Тэву стало неловко общаться, и к тому же общих интересов у нас практически не было.
— Угу, ясно. Очень хорошо, — Он записал что-то в папку. — Где ты была с девяти часов вечера по полуночи седьмого июня в понедельник?
— Седьмого июня в восемь вечера я пошла домой прямо из университета на автобусе. И оставшиеся часы до наступления восьмого июня находилась у себя в комнате в общежитие.
Лим Давон сузил глаза.
— Кто-нибудь может подтвердить, что ты села на автобус или что действительно направилась в общежитие?
— Ох, ну... В тот вечер я попрощалась только с моей одногруппницей Чои Хубин и села на автобус. Может быть, она видела. Но это не точно, потому что её окружили подружки.
— Отлично, я спрошу её. А твое нахождение в общежитие в часы преступления кто может подтвердить?
— Коменданта. Она записывает, кто когда пришел и ушёл. И в целом есть система пропускных карт.
— Ах, ну да, точно. Значит, и список ее посмотрю. И заодно опрошу, вдруг она с тобой в сговоре.
— Что вы! Я просто отдыхала в своей комнате...Мне незачем было выходить.
Мужчина коротко рассмеялся. Не зло, а добродушно, словно взрослый, который выслушивает оправдания провинившегося ребенка.
— Хорошо-хорошо, Сон Джихё. Я всего лишь всё проверю и буду уверен в твоей невиновности, — Он достал из пачки ещё одну сигарету и снова закурил, не затягиваясь. — Ага, так-так. А что ты думаешь о прекращении вашего общения с Чхве Хаджон? Может, ты чем-то её обидела, поэтому она стала игнорировать твои звонки и сообщения? Не может же лучшая подруга просто так тебя игнорировать.
— Господин Лим Давон, вы думаете, я не задавалась таким вопросом? Конечно, я думала об этом. Думаю, даже слишком часто. Но припомнить нашу крупную ссору не могу, потому что мы с ней практически не ссорились. Даже если и ссорились, то по пустякам, она сама мне так говорила. Так что я понятия не имею, почему она так поступила со мной. Это просто...невыносимо.
Ком горечи застрял в горле.
Тишина сделала этот момент хуже.
— Всё в порядке, Сон Джихё. Знаешь сколько раз на собственном опыте я терял друзей по самым разным и глупым причинам? Это не повод печалиться и забивать твою молодую голову таким мусором.
Я благодарно улыбнулась следователю. Его слова немного приободрили меня. Я посмотрела на сигарету в его руке.
— Знаете, я тоже курю. По моим наблюдениям, ваши любимые сигареты — Бохем Либре-Браун ². А вот у меня более легкие — Рейзен Фрэнч Блэк.
— И когда же ты начала?
— С восемнадцати. Как только поступила в университет.
— Ты плохая у нас девочка, да? Лучше брось это. Молодым девушкам курить не к лицу.
— Кажется, это не ваше дело, господин. Не сочтите за грубость, но я сама буду решать, курить мне или нет. Так же, как и другие девушки.
Мужчина хрипло усмехнулся и покачал головой.
— Засчитано, — Лим Давон потянулся и зевнул, протирая уставшие глаза. — Что-то я устал за сегодня. Пожалуй, на этом и закончим.
Я чуть ли не подскочила со стула.
— Подождите, окончен? То есть как? И это всё?
Следователь приподнял бровь:
— Да, окончен. На сегодня с тебя хватит.
— На сегодня?
— У нас будут ещё допросы. Ты же не думала, что на этом закончим?
На моём лице он наверняка прочитал кучу эмоций в тот момент.
— Просто мне было интересно, что будет дальше. Знаете... вы не поверите мне, но я хочу восстановить справедливость и понять зачем и для чего кто-то убил моего друга.
Я ждала, пока мужчина что-нибудь ответит, но он только медленно кивнул. Принял меня за душевнобольную или лгунью.
Мы вместе вышли из допросной комнаты. Ли Рэйхи удивленно уставилась на нас, а Кан Ынсок встал со скамьи.
— Так-так, молодёжь. У меня есть предложение. Может, вас развести по домам?
— Господин Лим Давон, спасибо за предложение. Я бы не отказалась.
Сказала смущённо Рэйхи.
Я кивнула в знак согласия. Кан приоткрыл рот, но сразу же закрыл его. Мы, как маленькие утята пошли за нашей мамой или точнее, папой уткой до машины. Сев в неё, мы пристегнулись. Ынсок сел на переднее сиденье со следователем, а мы с Рэйхи сзади. Я чувствовала, как Ынсоку неловко и страшно сидеть рядом с Лим Давоном. На его месте я бы тоже напряглась бы, но мужчина мне показался добродушным.
Всю поездку, пока меня не высадили первой, Ли держала мою левую руку, иногда сжимая. Мне показалось, что она так снимает стресс, который ей пришлось пережить сегодня. Потому я не стала убирать руку и даже несколько раз успокаивающе сжала в ответ. Бедняжка она. Видимо ей плохо даются стрессовые ситуации. Хотя я сама была практически такой же. Взять, например, те же множественные выражения лица и мимику в моменты стресса или эмоциональной возбужденности. Руки потеют, щёки краснеют. Могу даже слишком громко говорить или чересчур жестикулировать.
Тут же в голову почему-то пришла странная мысль. Как бы я отреагировала, если бы на месте Рэйхи сейчас был бы Хёнджэ или Ынсок? Пульс слегка участился. Я помотала головой, выбрасывая глупости. Мне пока некогда до этого. Нужно сосредоточиться на расследовании.
Высадившись около общежития, я помахала рукой Ынсоку и Рэйхи. Они помахали мне в ответ. Я приложила пропускную карточку. На лице коменданты отразилось отвращение. Я удивлённо похлопала глазами:
— Что-то случилось, аджумма ³?
Она взглянула на меня как-то вяло и помотала головой.
— Мне нездоровится, соннё ⁴. Печень что-то колит и несварение.
Мне стало её жалко. Она неплохая женщина, да и к тому же мне в радость помогать другим.
— Зачем вы мучаетесь? Давайте я сбегаю в аптеку!
Шустро предложила я.
— Спасибо тебе.
Она болезненно улыбнулась мне.
Я побежала до ближайшей аптеки и, купив лекарства, успела забежать в севен-элевен, где купила сэндвич. Хорошо, что эти магазины на каждом шагу.
Отдав лекарства коменданте, которая горячо поблагодарила меня за помощь, я поднялась на свой этаж. На этаже несколько знакомых мне девушек обсуждали свои повседневные дела. Я уже подошла к двери, но неожиданно одна из них обратилась ко мне.
¹ Уважительное обращение к мужчине, как правило, старше говорящего.
² Сигариллы, производимые в Южной Корее.
³ Обращение к старшей по возрасту или замужней женщине в Корее.
⁴ В корейском языке означает "внучка".