Часть 4
На следующий вечер я снова обнаруживаю Элю возле дома. Девчонка спрыгивает с гамака и мчится мне навстречу.
– Ты окна закрыл! – обиженно выпаливает она.
Удивляться я уже перестал.
– Калитка тоже была закрыта, – бурчу я.
Эля гордо вскидывает подбородок.
– У вас забор невысокий!
– Забор обычно означает, что за него нельзя заходить посторонним, – едко говорю я.
– А я не посторонняя! Мы уже три дня знакомы! Мы друзья!
Да-а... Три дня – внушительный срок. Может, мне теперь имущество на нее переписать?
– Иди домой, Эля. Родители тебя ищут, – устало смотрю я на девчонку.
В темноте ее глаза больше серые, чем зеленые. Эля хмурится и упрямо качает головой.
– Нет.
– Что значит нет? – начинаю злиться. – Не пойдешь, или...
– Не ищут. Запой у них. И дружков своих в квартиру привели. Не пойду я туда.
Эля отворачивается. А я молчу. Не знаю, что сказать. Мы не друзья, не близкие знакомые, и я ничем ей не обязан. Я вполне могу выставить ее вон. Она надоедает мне, мешает мне. Лишает самого ценного – спокойствия и одиночества.
И все же, что-то не позволяет мне прогнать эту девчонку. Возможно, я еще не до конца растерял человечность на своей работе. Поэтому мое сердце сжимается, когда Эля тыльной стороной ладони вытирает слезы, при этом упорно делая вид, что не плачет. А возможно, за это время я немножечко к ней привык, и теперь, похоже, переживу ее присутствие еще некоторое время.
– Ты что, весь день здесь сидела? – спрашиваю я.
– Нет, я в сад ходила.
О, ужас. В мой кошмарный, засохший, неухоженный сад. Какой позор.
Весь день на моем участке... Голодная, наверно. Вряд ли ее за день кто-то покормил.
Сдаюсь.
– Заходи в дом.