XI
Темнота. Кажется, темнота поглощает, пытается выпить до дна, не оставив ни капли жизненной силы для продолжения того, что написано судьбою на твоём жизненном свитке. Или это и есть твоя судьба: умереть вот так, будучи сожранным тьмой? Здесь так холодно, но в то же время холод обжигает. В атмосфере чувствуется странная приторность, не дающая дышать. Задыхаться выходит лучше, чем совершать даже малые глотки жизненно необходимого кислорода, который здесь, пожалуй, отсутствовал. Это место схоже с чем-то таким, что нельзя объяснить. Ветвистые объятия сумрака тянут куда-то вниз, но витать в невесомости никто не запрещает, что является на первый взгляд довольно глупым сочетанием. Но не каждый смог бы выдержать то, как давит неведомая сила на грудную клетку, как жадно пытается нечто упиться душою, остановить сердце; не каждый сможет дать отпор такой силы, какой она должен быть. Обычно из-за этого отпора большинство и проигрывает странную борьбу, ведомую не на жизнь, а на смерть.
Хэйден резко открывает глаза и глотает большую порцию воздуха, что сразу же сопровождается кашлем. Осязание приходит постепенно, но волоски в носу уже отправляют в мозг сигнал о трубках, которые они ощущают. В левую руку присоединена трубка капельницы, но и проводки, ведущие от девушки к аппаратам, назойливо пикающим, позволяли себя ощутить. Хэйден сразу же поморщилась, так как темнота ещё сгущалась над девушкой, но она начала рассасываться. Когда в палате стало по прежнему сумрачно, но не так, как было совсем недавно для Хэйд, девушка поежилась, как вдруг чья-то ладонь легла на запястье протеза. МакКейн повернула голову, пытаясь понять, что за знакомое лицо смотрит на нее. Эти два голубых глаза лучились облегченностью, словно пред ним только что умирающий ребёнок мгновенно стал здоровым. Да так оно почти и было.
– Как ты себя чувствуешь, Хэйден? – Спросил до боли знакомый голос, и Хэйди прикрыла глаза.
" Ну что ж. Вот мы и собрались здесь, чего все так долго ждали. Меня, кто не знает, зовут Саша, а ее - Регина. Теперь бы мы хотели узнать ваши имена и увлечения, которыми вы можете похвалиться. Начнём с тех, кто слева от Регины"
– С... Саша? – Хриплый шепот послышался в стенах белоснежной палаты.
Вожатый слегка улыбнулся. Он узнал от опекуна девушки, когда звонил сообщить о несчастном случаи, что та не говорит после пережитого сильного стресса. Но сейчас парень услышал ее голос, что заставляло сердце забиться чаще. Саша и не знал объяснений этому - ему просто стало так необычно, словно это его собственная дочь сказала первое слово, которое являлось его именем. Вожатый сжал ладонь протеза, уже забыв о том, что он сидит у кровати больной не по своей воле, а по ярым мольбам Антона и Алексея.
– Хэйден, ты говоришь! – Восторженно отозвался Александр, слегка улыбаясь и смотря в глаза девочки, которая была некогда в его отряде.
– Г-г-де я? – Но, в отличии от энергичного баритона вожатого, голос юной наркоманки со стажем (хоть это и не является причиной такого сухого выплевывания мелких фраз) казался девственным, ещё не отработанным, словно на долгое время забытым, а сейчас проснувшимся после долгой спячки, которая длилась несколько лет, если не больше. Саша закусил губу, но после улыбнулся как можно бодрее, дабы Хэйден не грустила.
– Ты в больнице, Хэйд. Но не волнуйся, самое страшное уже позади. Антон за тебя так волновался...
– Что с ним?! – Это было сказано очень громко, словно выкрикнуто, но МакКейн уже успела пожалеть, поплатившись резкой болью в горле, которая породила жалкий стон страдания.
– Тише, не напрягай связки... – Голубоглазый погладил блондинку по голове, успокаивая. – После того, что случилось, его проверяет полиция...
Глаза, которые в момент нежного поглаживая по голове закрывались, сейчас резко распахнулись, внимательно взглянув на двойника Пушного. Хэйден не могла вспомнить большую часть случившегося и того, почему она тут, что произошло. Память словно покинула девушку, решив, что время проживания окончено, пора бы и переезжать. Хотя это был лишь инстинкт самосохранения, когда мозг стерает память о том, что может привести к дурным последствиям.
– Что произошло? – Довольно тихо на этот раз спросила МакКейн, прикусывая нижнюю губу. На ней чувствовалось пару выпуклых шрамов от давних укусов, но в голову никак не приходила причина их появления, кроме как самих укусов.
– Ты точно хочешь знать? Не рано? – Но, поймав взгляд жалостных тёмных глаз девчушки, вожатый вздохнул. – По рассказу Антона, вы убежали в лес, а потом играли в снежки. Он гнался за тобой, но вдруг тебя не стало. Это было около нашего озера. Антон искал тебя за деревьями, откликивал, шуточно угрожал - он не мог подумать, что ты в воде. А после уже понял, что кромка льда безобразно разломана, испугался и прыгнул в воду. Ты была без сознания... – Саша перевёл дыхание. – Как бы парень не пытался, ты не приходила в себя. В итоге он понес тебя к медсестре, а дальше вызвали скорую. Смерть... – МакКейн замерла. – Клиническая. Но ты сразу же впала в кому, которая продолжалась несколько дней. Точнее, три.
Сердце Хэйден забилось чаще - темнота неизвестности словно снова ощутилась на каждой клеточке себя. Холодные пальцы словно снова начали гулять по телу девушки, одаривая мурашками и дискомфортом. Хэйд закусила губу, попыталась стряхнуть с себя лапы Смерти, которая так и наровила снова забрать девушку к себе, но та словно придавила МакКейн к кровати, мешая шевелиться. Хэйд понимала, что та темнота - есть владения этой, как все ее называют, старухи с косой. Да и девушка осознала, что Смерть - не скелет, который облачен в чёрный плащ с капюшоном, и оружием которого является коса, вовсе нет. Смерть - это то, что ты не видишь, но чувствуешь. Ты чувствуешь ее дыхание, прикосновения ее скользких холодных костлявых пальцев, пробирающихся сквозь телесную оболочку, касающихся самой души. Смерть - это нечто такое, что нельзя описать, нельзя встретить в нашем мире; только в подсознании, что бы это ни было - сон, кома, наркотическая реакция или же шизофрения. Просто так Смерть к вам не явится, пока же вы сами не дадите ей повода подарить вам посмертное спокойствие.
Вожатый первого отряда видел, как Хэйден дергается на кровати, тяжело дышит, как зрачки той увеличиваются. Это испугало Сашу, но больше заворожило. Лишь когда девушка дернула рукой так, что капельница просто рухнула на пол, и колбы разбились, парень подскочил и выбежал из палаты, дабы позвать врача.
Спустя пару минут Саша отыскал врача, который тут же побежал в палату. Вожатого не пустили, но тот видел в окно, как Хэйд со страхом пытается откинуть от себя нечто, что не мог видеть сам, что не видели другие. В итоге укол последовал в область шеи, и МакКейн через некоторое время ослабленно опускается на кровать. Ее усыпили.